Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow ИСТОРИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ. СОВРЕМЕННЫЕ ЗАПАДНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ
Посмотреть оригинал

шестая Гендерная история

Предмет и истоки гендерной истории

Английское слово gender (гендер) пришло в русский язык недавно, но прочно заняло место в научном словаре, в том числе в области истории. Его самое общее значение - пол, и гендерные исследования направлены на изучение половых особенностей социального поведения людей. В то же время понятия пола (.vex) и гендера {gender) различаются. Термин «пол» относится преимущественно к биологическим отличиям между мужчинами и женщинами, что связано с отличиями их половых органов и репродуктивных функций. Термин «гендер» отражает аспект, относящийся к социальному поведению людей, которое воспринимается как «мужское» или как «женское».

Хотя существование гендерных различий не вызывает сомнений, их происхождение, следовательно, понимание гендерного фактора предполагает различные подходы. Речь идет о том, является ли половая принадлежность продуктом природы или культуры. Одна группа ученых полагает, что различия между полами основаны на реальных биологических признаках и «программируют» отличия в социальном поведении мужчин и женщин. Другие считают, что половые отличия носят ментальный характер. Самовосприятис человеком своего пола подвержено влиянию, более того, является продуктом той культурно-гендерной системы, в которой он живет. В частности, обращается внимание на проблему смены пола: из нес вытекает, что принадлежность к тому или иному полу является скорее производной ума, чем тела. Более того, некоторые новейшие исследования показывают, что признание биологических отличий мужчин и женщин - также категория историческая. Как парадокс можно привести следующий пример: вплоть до ХУШ в. в западной научной мысли преобладало мнение, что принципиальных отличий в половых органах мужчин и женщин нет; внутренние половые органы женщины - это как бы уменьшенное зеркальное отображение внешних половых органов мужчины. Один из исследователей замечал, что с распространением во времена Ренессанса практики вскрытий во все большей степени укреплялось мнение, что женское тело - лишь вариант мужского.

В современной западной культуре мужчина и женщина представляются как существа сугубо отличные, чуть ли не как два разных вида. На самом деле за прошедшие столетия внешний облик человека мало изменился. Что же изменилось? Высказывается мнение, что в прежние времена, когда считалось, что социальное положение людей, в том числе неравенство как его элемент, установлено естественными законами или божественной волей, мужчины и женщины, принадлежащие к разным классам, занимали предназначенные им места. Когда мыслители усомнились в справедливости существующего порядка, а веру сменило эмпирическое знание, в женщине стали видеть биологически отличное от мужчин существо. Акцент на анатомических особенностях женщин стал служить доказательством того, что самой природой женщина предназначена к иной социальной жизни, чем мужчина.

Как пишет американская исследовательница Дж. Скотт, автор широко известной работы «Гендер и политика истории», фактор гендера предполагает, что отношения между полами являются частью социальной организации общества, а не просто вытекают из экономических или демографических обстоятельств; *гго женская и мужская идентичность в большой мере культурно детерминирована и нс определяется произвольно индивидом или коллективом; что отношения между полами учреждают господствующие иерархические социальные структуры и сами зависят от них (3.56). Другой автор, Дж. Келли, разрабатывала концепцию «гендерно обоснованной социальной реальности». Она показала, что определенные общественные структуры и иерархии восходят к дифференциации полов; их невозможно объяснить другими привычными параметрами, например, социально-экономическими. Дальнейшие исследования свидетельствовали, что явления, конститутивной предпосылкой которых яатястся гендер, можно встретил» во всех областях жизни, даже там, где сексуальная дифференциация на первый взгляд роли не играет.

Интересный взгляд на определение социального содержания гендерного подхода можно обнаружить в работе американской исследовательницы - феминистки Ю. Лорбер (3.30). Как социальный институт, гендер определяет процесс создания различных социальных статусов с соответствующим распределением прав и обязанностей. Как часть стратификационной системы, ранжирующей эти статусы, гендер является фундаментальной основой социальных структур, построенных на неравенстве общественных положений. Во-первых, гендер выступает как процесс, в котором создаются социальные различия, позволяющие отделить «мужчину» и «женщину». В течение жизни в ходе социального взаимодействия индивид выясняет, что от него или от нее требуется, действует в соответствующем духе, и тем самым одновременно создается и сохраняется определенный гендерный порядок. Установками гендерного поведения может быть установки на «хорошую мать», на желаемый лицами другого пола объект, на «мастера с золотыми руками» и многие другие. Во взаимодействии с другими людьми человек ведет себя так, как принято в соответствии с его или ее гендерным статусом, или, напротив, сопротивляется, восставая против общепринятых норм. Повседневность вносит гендер в семью, в работу, во все организации и институты социальной жизни.

Во-вторых, как элемент стратификационной системы, в большинстве культур гендер ставит мужчин выше, чем женщин той же расовой принадлежности или класса. В западном обществе man -это А, где А - нечто образцовое, «чистое», wo-man - значит Not-А. В разных обществах степень неравенства социального статуса мужчины и женщины варьируется. Гендерные различия переплетаются с иными: расовыми, классовыми, должностными, религиозными, в происхождении и т. д Тем не менее, внутри социальных групп мужчины, как правило, имеют преимущества над женщинами: у них больше экономических возможностей, возможностей для получения образования и работы. Впрочем, есть исследования, показывающие, что со снижением социального статуса группы уменьшаются и гендерные различия. Для характеристики подобного положения вещей в феминистской литературе даже применяется понятие «патриархат».

В-третьих, как структура гендер разделяет работу дома и на производстве, легитимизирует власть и организует сексуальную и эмоциональную жизнь людей. Женщины в большой мере влияют на психологическое развитие и эмоциональную сферу детей, то есть на репродукцию гендера. Сфера сексуальности также формируется под влиянием определенных шаблонов (гетеросексуальных, гомосексуальных, бисексуальных, садомазохистских), отличных для мальчиков и девочек, мужчин и женщин, следовательно, сексуальный статус также отражает гендерный статус. Даже в странах, где проводится политика, направленная на преодоление гендерного неравенства, социальные роли распределены: женщины выполняют большую часть домашней работы, на них в основном ложится забота о воспитании детей, сохраняются существенные различия в обеспечении работой. Мужчины преобладают в управлении, в военных делах, в юриспруденции. Культура, спорт, религия больше связаны с интересами мужчин. Таким образом, с точки зрения современных феминисток, гендер продолжает служить основой социального порядка, построенного на неравенстве.

Как фактор социального плана гендер может служить объектом исторического исследования. Гендерная история возникла из истории женщин. Высказываются разные мнения о времени возникновения истории женщин. Хотя попытки обратиться к ней присутствовали всегда, по определению американского автора Л. Кербср, история женщин как отрасль историографии появилась в 1920-е гг, что было связано с развитием феминистского движения. (3.24). Тоща были написаны биографии «забытых» женщин, составлены хроники феминистского движения, публиковались сборники, авторами которых были женщины. Этапными в создании истории женщин считают 1970-с гг., когда многие авторы по-новому подошли к оценке роли женщин в истории. Если раньше исследователи представляли женщин в большей степени пассивными жертвами патриархата и капитализма, то теперь подчеркивалась их активная роль в борьбе за улучшение собственной жизни и жизней других людей. Примером может служить книга британского автора Ш. Роуботам «Скрытые от истории», в которой отмечалась роль женщин в общественных, политических, религиозных и утопических движениях ХУП-XX вв. (См: 2.11).

В этой связи в литературе иногда различают «компенсаторную» и «контрибутивную» тенденции в истории женщин. В первом случае речь идет о литературе, которая ставит рядом «со знаменитыми мужчинами знаменитых женщин» или рядом с «маленькими» или «великими» мужчинами их жен, матерей, дочерей. Для обозначения этой тенденции в историографии используют термин «her-story», иллюстрирующий отличие от господствующей «his-story»(здесь присутствует игра с английским словом history). В такого рода исследованиях встречается много аргументов, свидетельствующих, что женщины были равноправными субъектами исторического процесса, что они принимали активное участие в политических движениях, например, в борьбе за всеобщее избирательное право. В них поставлен вопрос, что следует понимать под прогрессом в истории: концепция Возрождения отнюдь не подразумевает возрождения женщины; технологическая революция ни в малейшей мере нс освободила женщину ни на производстве, ни в домашнем труде; эпоха демократических революций (американской, французской) не только не предоставила женщинам возможностей для политически активной деятельности, но, наоборот, ограничила их эмоциональное и личностное развитие, поставив в рамки семьи.

Второй, «контрибутивный» подход получил в англоязычной историографии название recovery history («восстанавливающей истории»). В таком случае подчеркивается, что история женщин развивалась в тандеме с новой социальной историей, предоставившей квантитативные методы для изучения повседневной жизни и концептуализировавшей такие исторические феномены, как семейные отношения, сексуальность, плодовитость и т. д. Уже в 1980-е гт. оба подхода подвергались критике: история «замечательных» женщин мало говорит о том, чем занималось большинство, а социальная история включает женщин в традиционные историографические категории (класс, слой, семья и т. д.); что ведет просто к констатации, что в истории существовали «также» женщины. Другими словами, критики оспаривали, что история женщин может быть включена в основную ткань исторического повествования без фундаментального пересмотра методов истории как научной дисциплины.

История женщин «вышла» на изучение широкого круга социальных институтов и аспектов социального поведения: когда речь идет только о женщинах (например, женские организации); когда женщины в большинстве (охота на ведьм, попечительство о бедных); когда женщины представлены в одинаковой мере с мужчинами (брак, сексуальность, экономика); когда женщины в явном меньшинстве (институты политики). Парадокс состоит в том, что именно тогда, когда история женщин охватила самый широкий диапазон вопросов и стала «не историей половины, а историей всего человечества», она стала вызывать сомнения как таковая. В поле зрения историков оказались не только отношения между женщинами, но и отношения между женщинами и мужчинами, а также между мужчинами. Логика состояла в том, 'по если фактор пола учитывать только по отношению к женщинам, то они будут неизбежно составлять особую сферу, тогда как общий ход истории все равно будет ассоциироваться с мужчинами. Так был проложен путь от истории женщин к гендерной истории.

Среди предпосылок возникновения гендерной истории можно отметить определенные общественные сдвиги, проявившиеся в отношении к проблеме полов, и влияние постмодернизма. Движения сексуальных меньшинств были признаны как часть движения за гражданские права, что неизбежно влекло расширение спектра гендерных исследований. Концепция М. Фу ко, в которой сексуальность прямо у вязывается с вопросом о власти, является отправной точкой для рассуждений в очень многих работах по гендерной истории.

Поскольку понятие гендера - новое в исторических исследованиях, нс удивительно, что по поводу гендерного фактора су ществуют различные суждения. Обратим внимание на подход Дж. Скотт, видевшей в его определении две основных функции и несколько производных, связанных между собой. Первая заключается в том, что гендер - основополагающий элемент социальных отношений, вторая - в том, что это главное средство для определения властных отношений.

Имея в виду первую функцию, Дж. Скотт выделяет ее четыре основных элемента, во-первых, определение культурологических символов, различных, часто противоположных. Например, в христианской традиции Ева и Мария высту пают как символы женщины, символы представлений о свете и тьме, о продажности и невинности, о порочности и чистоте. Историку важно определить, какие символы используются, как и в каком контексте. Во-вторых, требуется рассмотреть нормативные концепции, интерпретирующие значение символов, очерчивающих круг их метафорических возможностей. Речь идет о религиозных, научных, образовательных, юридических, политических доктринах, в которых недвусмысленно утверждается твердая бинарная оппозиция мужского и женского Цель исторического исследования состоит в том, чтобы подорвать эту устойчивость, раскрыв происхождение бинарных символов в соответствующих дискуссиях. В-третьих, изучение гендерных отношений подразумевает включение сферы политики и обращение к социальным институтам и организациям. Здесь речь должна идти не только о домашнем хозяйстве и семье как основе социальной организации, но и о рынке труда (где могут сильно проявляться гендерные различия), об образовании (раздельном, смешанном и т.д.), правилах политического устройства и тому подобных сферах. В-четвертых, историк исследует пути, которыми проходит формирование гендерной идентичности, а полученные выводы соотносятся с деятельностью людей, их культурно-историческими представлениями, социальной организацией.

Вторая функция гендера состоит в том, что через него «озвучивается» власть. Дж. Скотт считает что гендер - это не единственное, но постоянное и повторяющееся средство, которым пользуется власть, чтобы провозгласить собственное значение, причем это характерно не только для западной иудо-христианской, но и мусульманской традиции. Следовательно, для историка гендер может стать ключом для расшифровки природы власти и понимания сложности и многообразия форм социального взаимодействия .людей. Одной из областей, в которых может быть применен гендерный анализ, является политика. Например, в литературе отмечалась связь между авторитаризмом и усилением контроля над женщинами. Так было во времена господства якобинцев во Французской революции, при Сталине в СССР и при нацистской диктатуре в Германии, при Хомсйни в Иране. Укрепляя свою власть на основе «мужественности» (преследование противника, нерешительных и слабых как носителей женских качеств), эти лидеры у станавливали законы, ограничивавшие свободы женщин и точно определявшие их место (ограничение политической активности женщин, запрещение абортов, запрещение матерям работать, контроль над одеждой и модой). Сами по себе подобные действия властей могут показаться бессмысленными: контроль над женщинами не давал им ничего непосредственно или в материальном смысле. Они приобретают смысл только в контексте анализа конструирования и консолидации власти. Проводя такую политику в женском вопросе, власть объявляла, что имеет достаточную силу для установления тотального контроля над обществом.

Примеры могут быть продолжены. В середине XIX в. во Франции либеральные реформаторы предпочитали говорить о рабочих в категориях «женственности» (как о слабых, подчиненных, эксплуатиру емых), тогда как лидеры социалистического толка относили к тому же классу категории «мужественности» (производители, защитники, сильные). Здесь гендер служит кодом для расшифровки политического языка. Гендерный фаюгор может быть полезен для анализа традиционных тем, таких, как война, дипломатия, «высокая политика». Легитимизация войны требовалась, чтобы бросить на защиту государства молодые жизни, и для этого часто использовались различные формы обращения к «мужественности»: потребность защитить женщин и детей, выполнить «сыновний» долг; устанавливались ассоциации между мужественностью и национальной мощью.

Важно подчеркнуть, что оппозицию мужского и женского не следует абсолютизировать. Характер исторических процессов, действия их участников можно понять только в контексте времени и места. Дж. Скотт писала: «Политический процесс можно описать, только если будет признано, что «мужчина» и «женщина» - это одновременно пу стые и многозначные категории. Пустые - потому; что у них нет абсолютного, трансцендентного значения. Многозначные - потому, что даже когда они кажутся твердо установленными, то содержат в себе многие альтернативные, взаимно отрицающие или скрытые дефиниции».

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы