Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Социология arrow ИСТОРИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ РОССИИ
Посмотреть оригинал

1. Итоги социального развития России в XVIII-начале XX в.

Проведенный в предыдущих главах анализ позволяет заключить, что российское общество в период империи быстро изменялось. Социальная структура населения дважды подверглась глубокой трансформации. До середины XVII в. общество было этакратическим. Во второй половине

XVII—XVI11 в. происходило формирование сословий, которые в основных чертах сложились к концу XVIII в.: сословные права были закреплены в законе, являлись наследственными и безусловными; сословия имели свои организации и суды, пользовались правом самоуправления; обладали групповым самосознанием. В пореформенное время сословия трансформировались в классы и к 1917 г. юридически утратили важнейшие привилегии. Однако коллективные представления о социальной структуре общества и социальных отношениях, а также и социальное поведение находились еще в рамках сословной парадигмы. В крепостное время внут- рисословная мобильность была высокой; межсословная мобильность у дворянства, духовенства, купцов, мещанства и разночинцев была средней, а у крестьянства — низкой. Все виды межсословных перемещений охватывали примерно 10 % каждого поколения, географических перемещений — 2-3 %. Низкая социальная мобильность до 1860-х гг. не обеспечивала представителям различных сословий равных возможностей для продвижения, но служила важнейшим фактором высокой социальной стабильности дореформенного российского общества. Двукратный рост социальной мобильности в последней трети XIX-начале XX в. увеличил шансы у лиц из непривилегированных слоев повысить социальный статус, но дестабилизировал общество и послужил фактором развития революционного движения.

Наблюдались важные изменения в демографическом поведении: население отказывалось от нерегулируемой рождаемости в пользу регулируемой, от высокой смертности — в пользу низкой и от всеобщих и обязательных браков — в пользу добровольных (к 1917 г. около 15 % лиц бракоспособного возраста не вступали в брак). Благодаря этому в конце XIX в. Россия вступила в период демографического перехода от традиционной к современной модели воспроизводства населения, более эффективной сточки зрения материальных, психологических и физических затрат со стороны родителей и общества. Сумма затрат на воспроизводство населения за период с 1851-1863 по 1904-1913 гг. уменьшилась приблизительно на 23 %. Это означало, что женщины стали меньше рожать, но, несмотря на это, каждое новое поколение становилось более многочисленным, причем замена одного поколения другим стала проходить на 23 % более эффективно, т. е. с меньшими физическими затратами со стороны женщины и меньшими материальными затратами со стороны родителей. Симптоматично, что демографический переход происходил не по воле властей, а добровольно и стихийно, на уровне отдельного человека и отдельной семьи, что можно считать признаком зарождения новой активной индивидуалистской личности.

Семья изменялась в направлении от составной или расширенной к малой, при этом число членов семьи уменьшалось. В соответствии с условиями своей жизни духовенство и дворянство предпочитали малую семью. Семья крестьян и городских низов в течение жизни одного поколения изменялась от составной к малой и обратно. Но если на рубеже XVII- XVIII вв. бульшая часть их жизни проходила в рамках составной семьи, то в начале XX в. — в рамках малой семьи. Малая семья как главная форма семейной организации пришла в город примерно на 50 лет раньше, чем в деревню, — уже к концу XIX в. Позитивные изменения наблюдались и в семейном укладе, особенно после Великих реформ: уменьшилось насилие над слабыми, был установлен контроль со стороны общества и закона за соблюдением интересов женщин и детей, абсолютизм патриарха ставился в рамки закона; расширилась автономия семьи от общественных структур, семейная жизнь эмоционально насыщалась, превращалась в частную жизнь, в самостоятельную структу ру повседневности, в которой получили возможность развиваться личные интимные отношения. Другими словами, авторитарно-патриархальная семья трансформировалась в малую эгалитарную. В среде образованных слоев общества гуманизация внутрисемейных отношений зашла достаточно далеко, а в среде крестьянства и городских низов прогресс был умеренным, особенно в аграрных губерниях.

Главные социальные организации населения — сельская и городская общины, купеческие, мещанские, ремесленные и дворянские корпорации — с точки зрения структуры, функций, системы управления, межличностных отношений, норм жизни стечением времени становились все более рациональными, формализованными, полагающимися в своей деятельности на твердые юридические принципы; в них механическая солидарность, основанная преимущественно на соседстве и родстве, на уважении, привязанности и дружбе, заменялась органической солидарностью, базирующейся главным образом на разделении труда, обмене услугами, на законном порядке и других рациональных отношениях, в которых значение родственных связей уходило на задний план. Другими словами, социальные организации эволюционировали в направлении от общности к обществу, благодаря чему социальные отношения модернизировались — в этом состояло одно из принципиальных изменений природы русского общества периода империи. Важнейшими факторами такой трансформации являлись юридическое признание их со стороны государства, приобретение официальных функций и формальной структуры; рост социальной мобильности; прогресс товарно-денежных отношений и превращение самостоятельных хозяев в сельскохозяйственных и промышленных рабочих; повышение уровня грамотности, секуляризация сознания, развитие индивидуализма.

Крепостничество, пронизывавшее в начале XVIII в. все общество, постепенно уступало место отношениям, основанным на личной свободе, договоре и признанных законом сначала сословных правах, а после Великих реформ — и на общегражданских правах. Первым в 1762-1785 гг. было освобождено дворянство, затем к концу XVIII в. —духовенство и высшая страта городского сословия — купечество, в 1860-1870-е гг. — мещанство, последним освободилось крестьянство, причем в три приема: в 1861 г. — от частновладельческого, в 1861-1905 гг. — от государственного, в 1906 г. — от корпоративного крепостничества. Крепостнические отношения, несмотря на всю свою жесткость, строились на законе и обычае, а не на произволе. Крепостное право было оборотной стороной слабого развития индивидуализма, рациональности в поведении, широты русской натуры, народного понимания свободы, недостатка самоконтроля и дисциплины и использовалось государством как вынужденное средство для решения насущных государственно-общественных проблем. Крепостное право являлось мощным фактором, поддерживавшим механическую солидарность общества, компенсируя недостаток органической солидарности, материальной и моральной сплоченности в сельских и посадских общинах, сословных корпорациях, социальных группах и в обществе в целом.

Серьезную эволюцию в течение имперского периода испытали город и деревня. Прежде всего произошла радикальная трансформация в функциях городов и соответственно в отраслевой занятости горожан. Столь же значительные перемены произошли в характере труда, в образе жизни городского населения, в значении городов в жизни страны. Несмотря на это, Россия до конца существования империи оставалась сельской страной — в 1914 г. в городах проживало всего 15,3 % ее населения. Однако официальные данные о городском населении преуменьшали истинные размеры урбанизации. Для получения полной картины необходимо учитывать масштабы скрытой и рассеянной (отходничество, промышленные села) урбанизации, которая происходила более быстрыми темпами, чем урбанизация формальная. Например, в городах начала XX в. годовое число крестьянских отходников приблизительно равнялось численности постоянного городского населения, но отходники, как правило, не считались при переписях горожанами. В 1897 г. 49 % всех мещан и купцов проживало в деревне, и многие из них во время переписей также не учитывались как горожане, поэтому доля городского населения составляла 12,9 %, а доля мещан и купцов в населении — 18 %. До середины XVII в. между городом и деревней не было четкой правовой, культурной, социальной, административной и экономической границ. В 1775-1785 гг. произошло окончательное размежевание города и деревни в административном, а городского и сельского населения — в социальном отношении. Еще полстолетия потребовалось для того, чтобы город четко отделился от деревни и экономически. Однако даже на момент достижения наивысшей степени дифференциации, в середине XIX в., город и деревня не превратились в противоположности благодаря тому, что одновременно происходил рост контактов между ними. После Великих реформ экономические и культурные связи между городом и деревней усилились настолько, что создались предпосылки для постепенного объединения их в общее экономическое, культурное и правовое пространство, основанное на этот раз не на полном сходстве, как это было до XVIII в., а на интеграции экономически специализированного и нуждающегося друг в друге городского и сельского населения. Таким образом, город и деревня развивались в направлении от механической солидарности к органической.

В XVII 1-начале XX в. все отрасли права в России развивались параллельно: понятия уголовного права совершенствовались; развитие гражданского права увеличивало полномочия отдельного лица в сфере гражданско-правовых сделок до максимально возможной степени; на смену обвинительному процессу пришел розыскной, а он в свою очередь был заменен смешанным процессом. Шаг за шагом изменения приводили к установлению как власти закона над человеческим произволом, так и превосходства закона над обычаем, к отделению судебной власти от административной, к признанию за каждым человеком (независимо от пола, возраста и социального положения) равного права на судебную защиту, к росту гражданских прав населения. Суд достиг значительного уровня справедливости уже в 1830-е гг., а после судебной реформы 1864 г. жалобы на коррупцию, волокиту и на несправедливость в судах прекратились. Во всех сферах жизни утверждался закон, который в ходе Великих реформ 1860-1870-х гг. одержал победу в городе и медленно, но верно вытеснял обычное право в деревне. Характерной чертой развития права периода империи являлось то, что правовые нормы изменялись, опережая жизнь и потребности населения: правительство почти всегда понимало нужды страны раньше общества и подталкивало последнее к переменам с помощью изменения правовых норм, заимствуя их на Западе. Отсюда возникало много проблем: будучи взятыми из более зрелых в социальном и политическом отношении государств, новые правовые нормы часто не соответствовали требованиям жизни; старые нормы отменялись в то время, когда они еще были жизнеспособны; новые нормы часто нарушались по причине долгого сосуществования со старыми и вследствие юридического плюрализма — в деревне действовал обычай, в городе — закон; утверждаемое де-юре расходилось с существовавшим де-факто. Однако это не умаляло значения достигнутого и утвержденного де-юре: именно право конструирует социальную реальность и дисциплинирует человека в соответствии со своими нормами. Таким образом, российское право сначала сконструировало идеал правового государства и гражданского общества, который потом постепенно утверждался в действительности. В советское время существовали декоративные, т. е. только де-юре, демократия и федерализм. Но это, как оказалось, имело большое значение: люди привыкали к самим идеям гражданских прав и федерализма и в конце концов настолько глубоко впитали и сжились с ними, что при благоприятных обстоятельствах захотели реализовать эти идеи и довольно быстро добились успеха.

Значительный прогресс сделала российская государственность — из народной монархии XVII в. она превратилась в де-юре конституционную монархию в 1906-феврале 1917 г. и даже несколько месяцев — в марте - октябре 1917 г. существовала как демократическая парламентская республика. За 200 с небольшим лет Россия прошла путь от народной монархии, которая осуществляла традиционно-харизматическое господство, до правового государства, которое осуществляло в основном легальное господство. Бюрократия от малограмотной, крепостной, некомпетентной, предназначенной только для выполнения приказаний начальства, эволюционировала к бюрократии профессиональной, образованной, вольнонаемной, действующей в пределах полномочий, определенных законом и ведомственными инструкциями, ради национальных интересов. 11ри оценке прогресса российской государственности следует учитывать два момента: каждая стадия в ее развитии была необходима и целесообразна для общества в свое время и соответствовала политическим представлениям своей эпохи; после того, как принцип законности и правомерности управления провозглашен официально, проведение его в жизнь растягивается на долгие годы. В течение всего имперского периода, как, впрочем, и в более раннее время, характерной особенностью государственного управления являлось разделение, или расщепление, властных и управленческих функций между верховной властью и ее администрацией, с одной стороны, и сословным самоуправлением в лице городских и сельских общин, городских и дворянских корпораций — с другой. В руках сословного самоуправления находилось местное управление на первичном уровне, благодаря чему сословия всегда участвовали в руководстве обществом. Разделенную форму власти следует рассматривать как разумный компромисс между обществом и государством, обеспечивавший социальный порядок и соблюдение сословных прав.

До XVIII в. общество и государство были слабо дифференцированы. Однако в этом симбиозе общественность играла роль слуги, а не господина, как в гражданском обществе. В период империи российское общество из слуги государства и объекта управления превращалось де-юре и де-факто в субъект государственного управления; одновременно общественность стала включать представителей не только привилегированных, но и всех других социальных групп. Генезис гражданского общества относится к последней трети XVIII в. К 1917 г. сформировались его основные элементы: многочисленные добровольные общественные ассоциации, критически мыслящая общественность, свободная пресса, независимое общественное мнение, политические партии, парламент. Политический процесс в XVII-XX вв. претерпел кардинальные изменения: исполнение его важнейших функций (социализация, рекрутирование, коммуникация, артикуляция и агрегация интересов, определение и осуществление политического курса, вынесение судебных решений) перешло от разного рода коронных учреждений, традиционных институтов и органов сословного самоуправления к средствам массовой информации, добровольным ассоциациям, парламенту, политическим партиям, школе всех уровней и литературе.

Вопрос о развитии индивидуализма в России затрагивался практически во всех главах. Индивидуалистская личность зародилась в среде дворянства в XVII в., а в среде интеллигенции — в XVIII в. и набирала силу очень медленно, так как ни государство, ни общество не поощряли развитие индивидуализма. Русская классическая литература негативно оценивала индивидуализм и положительно — всякие формы коллективизма и соборности, а главным действующим лицом русских писателей чаще всего выступал маленький человек, а не гений и герой. Но остановить развитие индивидуализма было невозможно. В пореформенное время процесс индивидуализации захватил все слои населения и имел разнообразные проявления, в том числе и негативные, например в форме хулиганства среди деревенской и городской молодежи. Становление личности в низших слоях общества ярко обнаруживалось во время конфликтов рабочих с работодателями. Рабочие стали жаловаться не только на низкие заработки и длинный рабочий день, как было до Великих реформ, но также на грубое обращение мастеров и других представителей фабричной администрации: применение физической силы и употребление мата, сексуальные посягательства по отношению к работницам, обращение к ним на «ты», отношение к ним «как к детям», «рабам», «крепостным» или «вещам». Другими словами, рабочие протестовали против обращения с ними в формах, характерных для дореформенных отношений между господином и слугой, помещиком и крепостным. Рабочие не ограничивались коллективными протестами, они часто обращались с личными исками в мировые суды с теми же жалобами. И в том, и в другом случае явно проявлялось стремление добиться уважения к себе как к личности. В жалобах женщин на жестокое обращение свекров и мужей и на запрещение последними заниматься отхожими промыслами также проявлялось стремление крестьянок — самой забитой части населения — отстоять личное достоинство.

О развитии индивидуализма в среде крестьянства свидетельствует приход в деревню городского понятия моды. Как известно, мода предполагает индивидуализацию: погоня за модой сопряжена с желанием выделить себя из других. В традиционных обществах, отмеченных максимальной однородностью, где порицается и потому отсутствует стремление выделиться из общей массы, нет и моды, хотя вкусы со временем могут изменяться. По наблюдениям этнографов, до отмены крепостного права крестьяне не знали моды; она пришла в деревню около 1863 г., и с тех пор материя и фасоны одежды в деревне стали регулярно, как и в городе, изменяться — в 1867, 1872, 1876, 1880, 1883, 1885 гг. и т. д. Одновременно с этим домотканая одежда вытеснялась покупной, одноцветная — набивной, дешевая — более дорогой. Важно отметить, что эти перемены пришли не только в села, охваченные отходничеством, но и в чисто земледельческие селения. Мощной манифестацией индивидуализма явился выход 28 % крестьян из общины в 1907-1916 гг., во время Столыпинской реформы: в 73 % случаев выход произошел, несмотря на противодействие большинства членов общины, из которой выделялся крестьянин.

Хотя проявление индивидуализма в последней трети XIX-начале XX в. являлось массовым и повсеместным, было бы преувеличением сказать, что к 1917 г. российский человек стал индивидуалистом. Право на личную тайну, на независимую частную жизнь, на имидж, начиная с внешнего вида и кончая привычками и образом жизни, право каждой личности быть тем, кто она есть или хочет быть, даже в начале XX в. существовало только в среде среднего и высшего классов.

В целом в России в период империи происходила социальная модернизация: 1) люди получали личные и гражданские права, человек становился автономным от коллектива — будь то семья, община или другая корпорация — и самодостаточным, иными словами, приобретал ценность сам по себе, независимо от корпоративной принадлежности и родственных связей; 2) семья становилась малой и автономной от корпорации и высвобождалась из паутины родственных и соседских связей; 3) городские и сельские общины изживали свою замкнутость и самодостаточность, все больше включались в общество и систему государственного управления, в систему разделения груда и рыночные отношения; 4) корпорации консолидировались в сословия, сословия трансформировались в профессиональные группы и классы; из них формировалось гражданское общество, которое освобождалось от опеки государства и верховной власти и становилось субъектом власти и управления; 5) по мере постепенного признания публичных прав граждан возникали конкретные правовые пределы для деятельности органов государственного управления — государство становилось правовым. Другими словами, суть социальной модернизации в императорской России, как и всюду’, состояла в том, что происходич генезис личности, малой демократической семьи, гражданского общества и правового государства. В ходе ее городские и сельские обыватели в юридическом, социальном и политическом отношениях превращались в граждан.

Подчеркнем взаимосвязанность и параллелизм изменений в разных сферах жизни. В XVII-начале XVIII в. отношения в семье, обществе и государстве строились на традиционном, патриархальном господстве и патернализме; власть главы семьи, хозяина, помещика и государя уподоблялась отцовской власти и сакрализовалась. Несвободный человек (ограниченный в правах большой семьей и своей корпорацией, а в своих желаниях и стремлениях—традицией, обычаем, религиозной моралью и корпоративным этосом), патриархальная семья, общинная форма социальной организации, преобладание общинной или государственной собственности, натуральное в основе хозяйство, абсолютная правомерная монархия и империя как форма существования народов в рамках единого государства оптимально сочетались. В XVIII-начале XX в. и в семье, и в корпорациях, и в большом обществе, и в государстве властные отношения стали шаг за шагом строиться на рациональных соображениях, на договоре и законе: традиционное господство постепенно заменялось легальным, а власть десакрализовалась, или секуляризировалась, и ставилась в рамки писаного закона, т. е. становилась закономерной. На этой основе с различной скоростью в разных сословиях формировалась новая система социальных организаций, государственных институтов, правовых норм, соответствующих потребностям секулярного человека, наделенного сословными правами, ограниченного в своих желаниях и стремлениях только законом. Свободный гражданин с политическими правами, светский менталитет, малая семья, общество как форма социальной организации, частная собственность, рыночное хозяйство, гражданское общество, правовое государство и федерация как форма сосуществования народов в рамках одного государства образовывали иное оптимальное сочетание, пригодное для другой эпохи, и именно в этих направлениях развивалась Россия в период империи.

Таким образом, человек, семья, собственность, экономика, общество и государство развивались симметрично и синхронно, во взаимной обусловленности от патриархальности к модерну благодаря секуляризации индивидуального и массового сознания, рационализации и легализации социальных и политических отношений, коммерциализации экономики, централизации и интеграции всех сфер общественной жизни — политической, социальной, экономической, культурной, юридической и т. п. Человек, семья, социальные организации, собственность, хозяйство, общество, государственность — все эволюционировало параллельно и во взаимодействии (хотя изменения затрагивали различные группы населения в разной степени), отставание в развитии одной структу ры тормозило изменения в других, и наоборот. Асинхронность в развитии различных структур вела к асимметрии, которая создавала социатьные напряжения в обществе. Реформы восстанавливали симметрию и укрепляли социальную стабильность. Например, медленное изживание общинности тормозило трансформацию политического строя и развитие гражданского общества. Преобладание общины в качестве главной социальной организации крестьянства вплоть до 1917 г. имело следствием партикуляризм: каждая община стремилась к возможно большей независимости от внешнего мира, к неприкосновенности местных обычаев и традиций. Отсюда в значительной мере проистекал принудительный централизм, бюрократическое вмешательство из столицы, опека. Гражданское общество — это совокупность свободных рациональных и активных личностей и представляющих их интересы добровольных ассоциаций. Чтобы гражданское общество могло утвердиться, необходимо, чтобы принудительные общины преобразовались в добровольные организации — в фермы, кооперативы, предприятия и т. п., чтобы человек преодолел патриархальные соседско-родственные связи и осознал необходимость своего участия в добровольных ассоциациях для отстаивания собственных интересов в представительном органе и перед правительством.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Популярные страницы