ПРЫЖОК С ПАРАШЮТОМ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ

“Ничего нет проще, чем быть писателем: сначала пишешь одно слово, затем другое...” Похоже, что эту фразу американского классика Ралфа Эмерсона, не замечая ее ироничности, телевизионные работники охотно применяют к самим себе. Ничего нет проще, чем быть, к примеру, интервьюером: сначала задаешь один вопрос, затем... Не потому ли в последнее время так много желающих выступить в этом качестве? Вчера еще опытные редакторы, изобретательные видеоинженеры, прекрасные режиссеры сегодня появляются на экране в роли самодеятельных беседчиков. И с этого момента добровольно уйти не в силах — телевидение сделало их известными уже тем, что они известны.

Интервью как тип передачи в отечественном эфире появилось вместе с Урмасом Оттом, остававшимся долгое время монополистом. За последние три года возникло целое соцветие индивидуальных стилей: сенсационность Артема Боровика, азартность Матвея Ганапольского, конфликтность Андрея Караулова, непрогнозируемость Дмитрия Диброва, аналитичность Льва Аннинского...

Что же нового внес в этот спектр “Час пик”?

Здесь ведущий с собеседником — один на один (“интимный” характер встречи подчеркивают подтяжки Влада). Еженедельно — четыре дня подряд — да еще и в прямом эфире! Решиться на подобный безумный шаг было, по-моему, все равно что броситься с парашютом в пропасть, не будучи уверенным, что тот раскроется вовремя. К тому же и вспомогательные доспехи на этот раз не выглядят эффективными, а кажутся заимствованными с чужого плеча: биографические справки в прологе — из “Момента истины” и “Человека недели”, цитаты- титры — из эпохи немого кино, заключительные вопросы по телефону — из “Воскресенья с Дибровым”. Последние, впрочем, смахивают больше на поддавки, как те “письма читателей”, которые сочиняют сами газетчики.

Обескураживал поначалу и выбор гостей. Знакомые все лица. Ни новых особенностей характера, ни какого-то нового поворота мысли не открывалось в этих диалогах-менуэтах, где вопросы казались необязательными в той же мере, что и предполагаемые ответы. “Если вы с Волги, то почему у вас нет говора?” (интервью с Олегом Табаковым). — “Потому что в Саратове нет говора”. — “А почему в Саратове нет говора?” Терпеливый гость объясняет, что он из интеллигентной семьи. “Но и в интеллигентных семьях бывает говор”, — не сдается ведущий. Что это? Иллюстрация к классической ситуации: о чем говорить, когда не о чем говорить?

При этом нарочито-проницательный взгляд на камеру, привычка без конца теребить свой ус и демонстрация внимания к собеседнику (легко отличимая от подлинного внимания) — все это заставляло зрителей реагировать в первую очередь на подтяжки ведущего, едва ли не единственную характерную деталь, да и ту заимствованную у Ларри Кинга.

Хотя “Час пик” был анонсирован за несколько месяцев до дебюта, глядя на экран, почему-то слабо верилось в промелькнувшее сообщение о редакционном компьютере, в который закладывались все сведения о будущих собеседниках. Да и как мог помочь компьютер в момент самого общения? Многих изумило изумление Листьева, впервые на передаче услышавшего от Ильи Глазунова о том, что супрематист Малевич ходил в красных комиссарах. Ошеломленный ведущий доверчиво выслушал от своего собеседника пламенную лекцию о художниках- авангардистах. Обладатель почетного ордена борьбы с сатанизмом объявил их последователями дьявола. «Малевич был человеком больным, как и Кандинский. Вы, наверное, знаете, что швейцарские ученые ввели для заболевших паранойей “синдром Кандинского” — когда человек начинает видеть абстрактно?..» Между прочим, даже в однотомном энциклопедическом словаре имя Василия Кандинского стоит рядом с именем Кандинского Виктора — замечательного русского психиатра, о чем не мешало бы знать не только ведущему, но и гостю.

Но можно ли было предвидеть заранее, куда повернет беседа? Разумеется. Умение предвидеть ее течение и есть профессионализм интервьюера, тем более что “просветительские” экскурсы Глазунова звучат на экране не в первый раз.

Деликатность Листьева выгодно отличает его от многих коллег, но лишь до тех пор, пока не приводит к отказу от роли ведущего, как это случилось и в общении со Станиславом Говорухиным. Депутат, отодвинувший в собеседнике режиссера, воспользовался возможностью изложить свои политические пристрастия и антипатии, хотя одна предвыборная кампания давно уже закончилась, а вторая не начиналась. Конечно, наши журналисты могут не знать о принятой в цивилизованном мире “доктрине равных возможностей”, исключающей обвинения на экране в отсутствие тех, кому они адресованы, но разве не говорит об этом и обычная житейская этика?

Заявления Листьева о своей непричастности к политическим темам заслуживали бы большего уважения, когда бы эти условия соблюдали и собеседники. Интервью “на цыпочках” не самая удачная разновидность жанра.

К первым удачам можно отнести диалоги с писателем Эдуардом Успенским, не умеющим спокойно рассказывать о судьбе своих персонажей, и психологом-педагогом Виктором Столбуном, всю жизнь защищающим свое право лечить и право учить. Запомнился разговор с Дмитрием Волкогоновым, только что опубликовавшим книгу о Ленине. Счастливыми сюрпризами оказались встречи с молодым Тодоровским и 70-летним Эсамба- евым.

В этих диалогах были ритм, динамика, напряжение, в одних случаях обусловленные внутренними конфликтами, которые несли в себе герои, в других — своеобразием их натур, когда реакция на вопросы опрокидывала ожидания зрителей. В разговоре с Андреем Разиным, а также с Михаилом Горбачевым проявились настойчивость и энергия, которых не хватало на первых встречах.

Будущее “Часа пик”, с такой смелостью заявленного постоянным охотником к перемене мест, зависит, как мне кажется, от его способности к жесткой самооценке; от его умения сформулировать для себя те принципы, которые сделали бы эту рубрику всегда отличимой от остальных. А ее название относилось бы к событиям в жизни героев или их душевному состоянию, а не только означало время выхода передачи в эфир'.

“Московские новости ”, 1994, № 30 [1]

  • [1] Ведущий новой рубрики в тот же год был убит в подъезде собственногодома. (Убийцы Влада Листьева до сих пор не найдены.) Чтобы сохранить уженачавшую набирать популярность передачу, ее поочередно пытались вестинесколько документалистов. Постоянным интервьюером стал Андрей Разбаш.Рубрика просуществовала шесть лет.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >