Процессуальное право.

Процесс в Казахстане следует признать, очевидно, состязательным, причем рассмотрение гражданских и уголовных дел не различалось. Процесс начинался по инициативе жалобщика — потерпевшей стороны или истца. Стороны могли примириться в самом судоговорении или до него. Сторона, не явившаяся на суд после третьего вызова, считалась проигравшей дело. Сам процесс проходил устно. Каких-либо протоколов или вообще записей не велось. В качестве доказательств в суде применялись показания свидетелей, клятвы на священном месте — кладбище или на Коране, вещественные доказательства.

Бий за исполнение судебных обязанностей получал часть суммы, взысканной с проигравшей стороны. В пользу хана обычно выплачивали от 1/10 до 1/3 части присужденного взыскания. Судьи имели право штрафовать стороны в процессе за нарушение правил судоговорения. Штраф тоже шел в пользу судьи.

Суд биев являлся основной судебной властью. Но не всякий бий- родоначальник мог одновременно быть и судьей. Для этого нужно было хорошо знать адаты и зарекомендовать себя в качестве объективного судьи.

Разбирать гражданские и уголовные дела, т.е. выполнять функции судьи (бия), могло юридически любое лицо, обладающее авторитетом, властью и знанием обычаев. Чаще это были влиятельные родо- правители или лица, прославившиеся умелым решением судебных дел. Звание бия не было наследственным, официально они не избирались, а выдвигались в ходе самой практики разбора правонарушений. Однако человек, носящий звание бия, должен был фактически обладать властью и авторитетом, чтобы не только выносить решения, но и обеспечить их исполнение. Поэтому бий сочетал в себе функции родоначальника, судьи, административной власти на местах.

Судебный процесс мог начаться только по инициативе истца или потерпевшего, которые обращались к избранному ими бию; стороны приглашали также по одному посреднику. Бии не имели права отказаться от разбирательства, если даже одной из сторон были их родственники.

Сроки исковой давности точно не были регламентированы, но суд за давностью мог отказать в иске и примирить стороны, если истец не докажет объективных причин несвоевременного предъявления иска.

Обеспечение явки свидетелей и ответчика ложилось на истца, но бий имел право «вытребовать насильно» отказывающихся от явки на суд.

В зависимости от сложности гражданского иска или тяжести преступления требовались два-три и более свидетелей. В случаях, когда свидетелей по делу не оказывалось (тайное похищение, разбой), суд прибегал к присяге. Однако клялись не истец и ответчик, а за них люди, известные своей честностью. Если же таковых на стороне обвиняемого не найдется, то он осуждается.

Исполнение решения суда биев возлагалось непосредственно на истца; за уклонение от исполнения судебного решения общественное мнение осуждало не столько самого ответчика, сколько его родичей, родоправителей. При отсутствии развитой системы государственного аппарата судебное решение зачастую добровольно не исполнялось. Поэтому уже в древние времена возник институт барымты как средства обеспечения реализации решения суда или иной законной претензии, не выполняемых отвечающей стороной. Эта мера означала угон скота виновного, его влиятельного родственника или аула. Угон производился с ведома родоправителя (старейшины) барымтача, поголовье скота должно было быть «соразмерно иску», а угнанный скот сохранялся до удовлетворения претензии. Правомерный угон не осуждался. Неосновательная же барымта квалифицировалась как хищение, разбой и влекла соответствующие правовые последствия. Неправомерной же она считалась, если не соблюдались некоторые формальные правила: открытое предъявление своих претензий виновной стороне, оповещение родственников и родоправителя барымтача о намерении совершить барымту и пр.

В политической истории казахов институт барымты занимает заметное место. Она применялась в феодальных междоусобицах, в национально-освободительных и антифеодальных движениях, и хотя царизм объявил барымту преступлением, этот институт прошлого был ликвидирован лишь после Октябрьской революции.

Казахское государство, как видим, заметно отличалось от других феодальных государств. Его особенности определялись кочевым, экстенсивным методом ведения хозяйства, низким уровнем развития производительных сил. В науке подвергается сомнению даже возможность «кочевого феодализма» и соответствующего государства. Недавно этот вопрос был снова поднят. Однако казахстанские ученые твердо стоят на позициях признания феодальной государственности у казахов.

Своеобразно право средневекового Казахстана, основанное преимущественно на адате. Народные обычаи, порожденные веками борьбы

1

с природой, целесообразные в своей основе, были использованы богатыми в корыстных целях, став нормами обычного права.

Казахстанские ученые говорят о кодификации обычаев. Однако в условиях неписаного права трудно представить, как технически это можно было выполнить.

Вообще говоря, сомнительна возможность сохранения более или менее стабильных норм в устной речи и памяти поколений. Еще В. Татищев справедливо отмечал, что без письма «ничего на долгое время сохранить невозможно»1.

1

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >