Чрезвычайные ситуации и катастрофы

Катастрофа не ограничивается пространственно-временными и физическими границами, она простирается в сознание человека, а потому психологическое воздействие катастроф на человека серьезнее, чем можно было бы предположить.

Р. Джигъясу

Природа не терпит неточностей и не прощает ошибок.

Р. Эмерсон

К сожалению, катастрофы, чрезвычайные ситуации и экстремальные события (extreme event) происходят в мире все чаще и становятся все заметнее, что требует более глубокого осмысления таких ситуаций с целью сохранения мира, психологического здоровья и благополучия людей, а также прогнозирования и предотвращения роковых несчастий.

Следующее определение понятия «чрезвычайная ситуация» предлагает А. М. Баринов[1] — это система общественно опасных критических условий и обстоятельств, сложившихся на определенной территории, внезапно и одновременно возникающих в политической, экономической, социальной сферах человеческой жизнедеятельности. Чрезвычайная ситуация может быть вызвана хозяйственной деятельностью, общественно опасными действиями населения или стихийными бедствиями, которые угрожают жизненно важным интересам личности, общества, государства. Возможны общественно опасные последствия, требующие необходимого уровня подготовки населения и органов управления для принятия экстренных мер.

Признаки чрезвычайной ситуации:

  • 1) общественная опасность на уровне государства, общества, личности;
  • 2) серьезные последствия (эпидемии, человеческие жертвы, усиление международной напряженности, экономический ущерб, стрессовое состояние пострадавших);
  • 3) необходимость быстрого реагирования, привлечения специалистов.

По мнению И. А. Горбушиной, чрезвычайная ситуация — это следствие совокупности различных событий, сложившихся в результате непредумышленных и (или) умышленных действий, которые повлекли за собой негативные последствия: гибель человеческих обществ, материальный ущерб, нарушение системы жизнеобеспечения людей[2].

Чрезвычайная ситуация определяется чаще всего как обстановка на той или иной территории, объекте, которая складывается вследствие аварии, природного явления, эпидемии и может повлечь за собой значительный ущерб в окружающей среде (нарушения условий жизнедеятельности человека, материальные потери) и ущерб здоровью и жизни человека.

Таким образом, чрезвычайная ситуация анализируется через призму проблемы безопасности жизнедеятельности человека, подчеркивается се локализованность, описывается ее масштаб, внезапность, скорость, воздействие на здоровье и сам факт существования человека, а также необходимость привлечения специалистов (спасателей, медицинских работников, психологов, других служб). Чрезвычайная ситуация — это арена одного внезапного события, локализованного во времени и пространстве. И этим чрезвычайная ситуация отличается от экстремальной и катастрофической.

К существенным факторам чрезвычайной ситуации относят:

  • 1) внешние воздействия (шок, связанный с угрозой жизни, физические травмы и т.п.);
  • 2) внутренние условия (личностные особенности, пассивность/актив- ность в чрезвычайной ситуации, соматическая слабость и др.);
  • 3) информационную среду (инфорлмация о чрезвычайной ситуации, возможность связи с близкими, спасателями и т.д., информация о рациональном поведении в чрезвычайной ситуации и т.п.).

Далее рассмотрим подходы к понятию «катастрофа». В книге «Что такое катастрофа? Новые ответы на старые вопросы»[3] (2005), обсуждаются проблемы определения понятий «экстремальное событие», «катастрофа», «бедствие», а также вопросы возможностей управления ими и глобальные проблемы сохранения человечества в целом.

Все вышеперечисленные понятия тесно связаны между собой, но по мнению некоторых специалистов, их все же следует различать. Так, катастрофа существенно отличается от чрезвычайной ситуации. Во время катастрофы нарушается привычный образ жизни людей (например, невозможно идти на работу, в школу или просто ходить по магазинам). К ликвидации последствий катастроф подключаются специальные организации (министерства по чрезвычайным ситуациям, службы спасения, строители, военные, психологи, медики и др.) в зависимости от специфики произошедшего.

Катастрофа сопровождается тяжелыми последствиями для общества и его инфраструктур (множество погибших, полностью разрушены дома, больницы, другие сооружения).

Конечно, границы между указанными понятиями так или иначе размыты. Катастрофа может быть уменьшена до размеров чрезвычайной ситуации, а чрезвычайная ситуация может превратиться в катастрофу. В любом случае катастрофа отличается более высоким уровнем инцидента: большой объем угрожающего события, которое проникает во все слои общества, приводит к очень высокому уровню повреждений и социальных потрясений и резко прерывает повседневную жизнь людей, которые не в состоянии самостоятельно справиться с последствиями. Чрезвычайные ситуации и катастрофы отличаются непредвиденностью, непредсказуемостью, внезапностью.

Интересен подход к пониманию катастрофы Р. Джигьясу (R.Jigyasu)K По его мнению, понятие «катастрофа», развивающееся в трех ниже описанных парадигмах, не является исчерпывающим:

  • 1) катастрофа как вмешательство внешнего агента (например, война);
  • 2) катастрофа как проявление социальной уязвимости (беспомощность перед угрозой);
  • 3) катастрофа как вхождение в состояние неопределенности (состояние хаоса).

Катастрофа не ограничивается лишь пространственно-временными и физическими границами, пишет Р. Джигьясу. Она глубже простирается в сознание человека, а потому психологическое воздействие катастроф на человека серьезнее, чем можно было бы предположить. Джигьясу характеризует катастрофу через ее «эмпирическое измерение», основанное на трех уровнях человеческого понимания:

  • 1) сознательном;
  • 2) подсознательном;
  • 3) бессознательном.

Сознательный уровень самый простой и относится к материальным характеристикам физического мира, имеющего четкие границы. Это все то, что измеряется нашими органами чувств (вижу, слышу, ощущаю, воспринимаю, чувствую и т.п.). Это и есть физическая и пространственно-временная реальность, воспринимаемая людьми на основе техноцентрического мышления. Подсознательный уровень связан с творческим восприятием жизни. Например, символическое восприятие и понимание катастрофы приводит к пониманию ее как части стратегии выживания, источника беспрерывного существования. Человек, принимая катастрофу как часть бесконечного цикла рождений и смертей, по-иному относится к данному событию: она становится частью сто существования. Такой подход является эффективным психологическим копинг-мсханизмом, который помогает выжить в условиях стихийных бедствий.

Бессознательный уровень понимания катастрофы, не осязаемый человеческим глазом и чувствами, выводит нас на рефлексивное слияние при- [4]

роды и своего «Я», ощущение себя неотъемлемой частью этого мира, возвращение к самости, а значит, на понимание ценности жизни, развитие духовности, ответственности. Именно от бессознательного уровня во многом зависит происхождение катастроф. Плохо построенные дома в результате безответственности и жадности человека будут разрушены во время землетрясений, беспечность самих людей приводит к техногенным авариям, внутреннее стремление к власти, богатству, значимости — к войнам, эгоистическое стремление к комфорту, бездумное уничтожение природы — к природным катастрофам.

Такая трактовка выводит нас за грань традиционного изучения катастроф, рассматриваемых только в рамках пространственно-временной реальности. Представление о катастрофе, по мнению Р. Джигьясу, «должно быть вывернуто наизнанку», так как реальность — это, в первую очередь, «строительство» самого себя, своего внутреннего мира. И вместо того чтобы расходовать все время и ресурсы на поиск способов борьбы с катастрофами внешнего мира, мы обязаны сосредоточиться на поиске способов упорядочивания внутреннего хаоса, которым наполнены. Именно внутренняя реальность, внутренний хаос являются важнейшими причинами поступательного движения человечества к глобальной катастрофе[5].

Внутренней болезнью общества объясняет все катастрофы, происходящие в мире, и Д. Александер (D. Alexander) [6]. Обобщая причины катастроф, он утверждает, что все они случаются на фоне трех мировых тенденций:

  • 1) глобальные изменения, вследствие которых становятся вероятными более частые и интенсивные природные угрозы и техногенные катастрофы;
  • 2) глобализация, связанная с эксплуатацией и тенденцией к сосредоточению богатства и власти в руках олигархов и международных корпораций (революции, войны);
  • 3) глобальное сознание в виде коллективных международных стремлений борьбы с несправедливостью (терроризм).

Ничто не может быть более символичным, чем катастрофы, считает Д. Александер. Символизм катастрофы может выражаться в трех формах:

  • 1) функциональной (физический, социальный процесс);
  • 2) лингвистической (удобная форма записи);
  • 3) в форме притчи.

Например, мемориалы, книги, публикации после определенного события, посвященные пострадавшим в результате катастрофы, отражают символизм катастрофы. Символизм катастрофы подчеркивается и масштабностью события; парадоксальной красотой (изображения разрушений, искореженного металла, решеток и т.п.); мужеством спасателей; силой духа человечества, которое восстанавливается, несмотря на ужасное физическое уничтожение; пафосом благотворительности и солидарности; торжеством нравственной цели; решительностью и выносливостью; чудом неукротимого духа.

В результате катастрофа приобретает символическое значение как зрелище, история или сага. Все это вплетается в массовую культуру. Тем не менее в реальности символизм катастрофы может быть шире. Например, катастрофа может рассматриваться как наказание, как внезапное напоминание о собственной смертности, непостоянстве и шаткости жизни.

Как видим, катастрофа связана с глобализацией (процессом сближения государств, наций и выработки общих экономических, политических, культурных стандартов) и психологией человека. Это не просто масштабное, неконтролируемое, неожиданное событие, которое способствует разрушению объективно существующей реальности. В философском и психологическом смысле катастрофа приводит к разрушению внутреннего мира человека. Такое понимание катастрофы ставит перед психологами вопросы, касающиеся не только внешних угрожающих воздействий и вариантов преодоления и помощи, например:

  • 1) каково качество и тип внешнего агента катастрофы (теракт, стихия, техногенная авария и т.п.), и каковы способы реагирования человека на него;
  • 2) каков уровень социально-психологической уязвимости человека (наличие/отсутствие поддержки, этническая принадлежность, наличие травмирующих событий в прошлом и т.п.).

Возникают парадоксальные вопросы неизбежности и нужности катастроф в жизни людей, вопросы символизма катастроф, проблема внутренней катастрофы как погружения человека в состояние духовного хаоса. И если первые две проблемы довольно активно обсуждаются в научной литературе, то последние требуют более пристального внимания специалистов.

Очевидно, что понятие «катастрофа» является одним из сложнейших в психологии, до сих пор четко нс определенным, и в широком смысле рассматривается как масштабное, неконтролируемое, неожиданное событие, способствующее разрушению объективно существующего материального и субъективного миров человека.

В психологии катастроф как отрасти прикладной психологии выделяют виды катастроф по разным основаниям.

Так, В. Р Домбровски (W. R. Dombrowskyy выделяет несколько оснований для классификации катастроф (рис. 3.2):

  • 1) намеренность и планируемость (война, терроризм);
  • 2) непредвиденность (бедствие, несчастный случай, катастрофа).

При этом, потенциальная возможность катастрофы определяется в первом случае стремлением человека, группы людей к риску, опасностям, агрессии; во втором — человеческой глупостью (легкомыслием, безответственностью, непрофессионализмом) и недальновидностью (отказом распознать первые признаки катастрофы и подготовиться к ней).

Катастрофа, по сути, социальное явление, и источник катастрофы коренится в социальной структуре либо системе. Катастрофа не изме- [7]

ряется лишь временным и географическим пространством. Без людей ее быть не может. Даже если на планете происходит природное бедствие, но в его эпицентр не вовлечены люди — данное бедствие теряет характер катастрофичности. Катастрофы могут произойти независимо от влияния физической опасности. Например, исходя из слухов о возможной угрозе значимо усиливается напряженность и массовые волнения, что может привести к катастрофе. Слухи, порождающие страхи, фобии, галлюцинации, могут превратиться в массовые действия, выражающиеся в погромах, даже в революциях. Во многом события 1917 г. в России, приведшие к социально-политическим потрясениям в обществе, были выстроены и на слухах (недоверие к монархии, так как «царь и царица продали Россию немцам», «избавление может принести только смерть царя» и т.п.).

Типы катастроф в зависимости от человеческого фактора

Рис. 3.2. Типы катастроф в зависимости от человеческого фактора

Поэтому при анализе катастроф следует начинать с социальных систем. Одно из преимуществ подобной позиции заключается в том, что катастрофы возможно прогнозировать. Последствия катастроф следует искать не в потерях, но в болезни социальных процессов, их структуре и динамике. Более того, социальные недуги связаны с индивидуальной историей каждого отдельного человека. Еще В. Я. Данилевский, размышляя о физиологии социальных недугов, писал: «Если бы посмотреть на человеческую жизнь со стороны, то нас поразил бы следующий парадоксальный факт: когда человек что-либо устраивает своими руками, строит ли дом, разводит ли сад, прежде всего он тщательно осматривает материал — кирпич, семена, породы деревьев. Напротив, когда тому же человеку судьба властно ставит задачу о наилучшем устройстве своей общественной жизни, он забывает о строительном материале, о живой кирпичине — о самом себе и сразу приступает к решению социальной “строительной” проблемы, помня только о своих нуждах и потребностях, о своих стремлениях и задачах и не заботясь о том, чтобы сначала изучить свойства строительного материала — того же человека»[8].

Данилевский описывает последствия катастроф в виде депрессивных психических состояний из-за сильных переживаний в результате чрезмерных волнений и экстремальных условий существования. Всякого рода сильные общественные движения и пертурбации (политические, религиозные, общественные, локальные и общие) легко расшатывают интеллектуальные устои общего строя (они наиболее уязвимы). Это идеи морали, права, законности, науки, просвещения и др. Легко берут перевес и влияния, исходящие из чувствований, настроений, страстей, характера, темперамента. Рядом с принижением культурной ценности человека наблюдается аналогичная деградация в общей социально-культурной жизни: наука и просвещение утрачивают влияние и престиж; законы общественной морали, признававшиеся прежде незыблемыми устоями жизни, подвергаются сомнению и замещаются побуждениями и мнениями личного свойства; идеи права и закона, господствовавшие в области взаимоотношений, легко извращаются в угоду минутным желаниям и настроениям и т.д. Кроме этого, описываемое состояние жизни дополняется повышенной опасливо- стью, недовольством всем и всеми, духовным разбродом, распрями, нетерпимостью, самовозвеличением, преувеличенным представлением о своих силах и правах, о своем призвании и деятельности; пренебрежением правами ближних, пониженным чувством личной ответственности и долга. В таком неприглядном виде проявляется личное «Я» человека, вплетается в общую социальную душу и под влиянием общего нарушения душевного равновесия происходит то, что в нормальном состоянии человек совершить не может (убийства, грабежи, насилие и т.п.).

Главное — это слабость интеллекта наиболее нежного и ранимого психического аппарата, который у человека легко уступает грубому напору ощущений, чувств, настроений, аффектов. Отсюда эгоизм («анестезия альтруистических чувств»[9]), ослабление морали, безответственность, саморазложение и самоуничтожение.

Как видим, катастрофы во многом определяются человеческим фактором, что подмечается отечественными и зарубежными специалистами.

  • [1] Баринов А. М. Понятие и сущность чрезвычайных ситуаций // Вестник ЮУрГУ. 2007.№9. С. 111.
  • [2] Горбушина И. А. Чрезвычайные ситуации: теоретический анализ в отечественнойи зарубежной науке // Вестник Северо-Кавказского федерального университета. 2014.№ 4 (43). С. 275.
  • [3] What is a Disaster? New Answers to Old Questions / ed. by R. W. Perry, E. L. Quarantelli.USA : International Research Committee on Disasters, 2005.
  • [4] Jigyesu & Disaster: A «Reality» Or «Construct»? Perspective From The «East» // Whatis a disaster? P. 49-60.
  • [5] 2 Jigya.su R. Disaster: A «Reality» or «Construct»? Р. 49—60.
  • [6] Alexander D. An Interpretation of Disaster in Terms of Changes in Culture, Society andInternational Relations // What is a disaster? P. 34—35.
  • [7] Dombrowsky W. R. Not Every Move Is A Step Forward: A Critique of David Alexander,Susan L. Cutter, Rohit Jigyasu and Neil Britton // What is a disaster? C. 87.
  • [8] Данилевский В. Я. Очерк из физиологии социальных недугов. Харьков : Типография«Печатное дело», 1914. С. 3.
  • [9] Там же.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >