Протогосударства

В протогосударственных объединениях, в которые входило уже несколько племён, часть из которых была завоёвана главенствующим племенем или союзом племён, правители государств (которых нередко неправомерно называют вождями) и военные предводители (реальные вожди) уже обладают огромной властью, скапливают значительные богатства и владеют многочисленными рабами. Например, главы союзов племён фиджийских меланезийцев, распоряжались общественной собственностью по своему усмотрению, иногда обладали судебной властью и собирали с виновных штрафы, давали взаймы и получали проценты или отработку долга и, конечно, владели десятками и сотнями рабов, которых ещё мало использовали на тяжёлых работах, но часто приносили в жертвы. Обладавший огромной маной правитель не должен был касаться земли, и, когда он умирал, его и нескольких убитых жён клали в могилу на десятки задушенных или живых рабов. Стремясь увеличить свою ману, многие вожди и правители поедали тела убитых на войне врагов (Поедать соплеменников не позволяла традиция.), чтобы добавить себе их силы, ума, храбрости, удачи. Если охотники- собиратели иногда были вынуждены поедать людей, чтобы не умереть с голоду, то в ранних классовых обществах каннибализм был связан преимущественно со стремлением приобрести способности умершего. По этой причине поедали сердца, печень или пили кровь, рассматривая их как средоточие маны, души (или духа) убитого. Стремление стать сильнее, умнее, уважаемее, заставляло некоторых поедать даже части тела умерших выдающихся соплеменников, особенно сородичей. Фиждийских правителей, например, рассматривали как священных особ, и, если они прикасались к каким-либо предметам, то передавали им свою ману, так что эти предметы становились для всех табу, и правители очень часто пользовались табуированием для присвоения приглянувшихся предметов. Конечно, правители стремились закрепить за своей семьей и власть, и землю, и слуг, и богатства, и в Меланезии их власть почти повсеместно была наследственной [4, с. 246; 238, с. 444-450, 457; 239, с. 462].

Однако власть правителей нередко оспаривалась как военными вождями, так и главарями тайных мужских союзов. На Новой Британии и островах Банкс в Меланезии мужские союзы «почти заменили» всех правителей «в качестве органов власти». Только заняв высокое положение в мужском союзе, глава племенного союза мог рассчитывать на реальную власть. Тайные мужские союзы европейцы застали в Меланезии почти повсеместно, но особенно велико их значение для накопления богатства и достижения в обществе влиятельного и господствующего положения было на архипеллаге Бисмарка, на Новой Британии, на Новых Гебридах и островах Банкс. При вступлении в союз требовалось не только пройти длительные церемонии, но и внести значительный «денежный» взнос. Союзы либо делились на отдельные соподчинённые общества, либо делили своих членов на ранги. Чем выше ранг, тем больше требовался вступительный взнос. Члены тайных союзов не только совершали набеги на соседние племена, но всячески терроризировали собственное население. Некоторые из них использовали секретные виды колдовства или устраивали тайные суды и даже казни с применением яда. Вместе с тем члены союзов запугивали население, время от времени появляясь в деревнях облачёнными в страшные наряды и маски, изображающие духов умерших, чтобы выманивать «деньги» и вещи. Своё же имущество члены тайных мужских союзов старательно защищали. Например, члены союза Тамате (Мертвец, Привидение) на островах Банкс помечали свое имущество особыми значками, которые означали табу для всех членов союза. Особенно велика была власть «табуана» (вождя союза), которая обычно была наследственной, но иногда покупалась за «деньги». Вождь имел право по своему усмотрению наложить штраф на любого человека, в том числе, и за недостаточно почтительное отношение к себе или к союзу. Вождь как, например, табуан союза Дук-дук, действовавшего на архипелаге Бисмарка, мог также ставить метки, табуирующие посадки в садах и огородах, за что получал от их новых собственников вознаграждение. В ряде случаев власть тубуана становилась выше власти правителей. Например, тубуан меланезийцев гунантуна, живущих на полуострове Газель острова Новая Британия захватил руководство и все судебно-административные функции, оттеснив правителя [4, с. 274-275; 238, с. 451-456].

Сильная мана приписывалась меланезийцами не только главарям. Многие богатые меланезийцы, главным образом, из старейшин и глав больших семей, обычно имевшие по нескольку жён и эксплуатирующие их на полевых работах на своих обширных участках, старательно завоёвывали и поддерживали свой престиж демонстрацией богатства, устраивая пиры, раздавая свиней, выставляя напоказ украшения, раковины каури и циновки, которые служили деньгами в начавшей развиваться торговле. Нередко правители, старосты и богачи вносили выкуп за жену для молодого меланезийца, для того, чтобы поставить его в зависимое положение, раздавали «деньги» в кредит под проценты, которые иногда достигали 100%, или свиней, чтобы потом получить больше свиней или свиней лучшего качества. Случалось, что кредит навязывался принудительно, и должник, неспособный уплатить долг вовремя, обязан был предоставить кредитору свое имущество (плодовые деревья, свиней и т.п.) или работать на кредитора пока всё не выплатит («Оказание помощи» с неэквивалентным возвратом в пользу богачей с развитием классовых отношений стало характерным не только для Меланезии, но практически было присуще всем народам и странам.). В этот период главари, старейшины деревенских общин и богатые знатные люди, получая обработанную предками землю по наследству или в результате захватов, использовали труд жён, должников и слуг и становились собственниками обширных земель. Постепенно в руки аристократов

(не только в Полинезии, но по всему миру) попадали лучшие пашни, удобные угодья, многочисленные стада, добротные и красивые вещи [4, с. 266,269; 238, с. 446-448].

Иногда военные вожди занимали второстепенные позиции по сравнению с правителями, но, если вести войну приходилось часто (а именно так жили многие племенные союзы), то они нередко становились во главе племенного союза и, как, например, предводитель на острове Кристобаль (да и на многих других островах Адмиралтейства), превращались в своего рода «царьков» [238, с. 449].

Вожди вели войны силами дружин, состоявших из воинов и личных слуг. Дружинники имели свою землю, семьи, дома, имущество, а также права и обязанности. Меланезийский дружинник, которого вождь рассматривал как своего слугу, должен был работать на вождя: возделывать его землю, строить ему дома, делать лодки, но, главное, отправляться с вождём на войну. Вождь же оставлял дружинникам часть добычи, помогал им при женитьбе, устраивал для них пиры [238, с. 449-450].

Еще одну привилегированную социальную группу составляли колдуны, которые уже начали специализироваться на врачевании или порче, на совершении магических обрядов, гаданиях, вызывали и изгоняли духов. В этот период некоторые колдуны уже превратились в шаманов, то есть в колдунов, камлающих (шаманящих) в результате потребления наркотиков или через введение себя в транс в результате нервного возбуждения, уверяя, что они общаются с духами. Более того, начало складываться нечто наподобие жречества, состоявшее при святилищах, хотя святилища ещё не представляли собой капищ с идолами, изображающих богов (Веры в богов тогда ещё не могло быть.), а были просто местами отправления магических обрядов. Происходило сращение колдунов и глав племенных союзов прото-государств. С одной стороны, некоторые колдуны состояли при правителях, сообщая народу волю духов, угодную себе и правителям [239, с. 460-462, 485], с другой, сами правители и вожди постепенно обрастали «святостью», позволяющей им считаться способными на сверхъестественные поступки.

Меланезийское протообщество уже делилось на несколько каст. Примером такого деления может служить «королевство» Мбау на восточном берегу самого большого острова Вити-Леву в архипелаге Фиджи. Здесь племя мбау с небольшого островка Мбау у восточного побережья Вити-Леву завоевало большую часть этого острова. Выше всех стояли правители и вожди. Члены родовых общин племени мбау составляли основную свободную касту. Ниже них располагалась каста из членов других племен, адоптированных родами мбау, пользовавшихся почти всеми правами. Ещё ниже — представители добровольно покорившихся племён, которые сохранили самоуправление и не платили дани, но должны были поставлять своих воинов «королю» Мбаи. Ещё более низкое положение занимали члены покорённых племён, которые должны были оставаться на своей земле, обрабатывать её и отдавать большую часть урожая своим господам из мбау. Самый низший слой составляли военнопленные, не входящие в какой-либо род, а также незаконнорожденные или исключённые из своих родов. В «королевстве» полагали, что все касты имеют разные степени «рождения»: от свято рождённых до вовсе «не рождённых» представителей низшей касты [238, с. 458-459].

Ещё недавно считалось, что касты существуют только в Индии, но исследования второй половины XX века показали, что возникновение каст — универсальное явление, широко распространённое в Африке, в Азии, в государствах Америки и, очевидно, свойственное на стадии ранних государств всему миру [4, с. 274; подробнее см. 96]. Касты как и классы возникли как раз в период протогосударств, когда появились различные категории свободных: правители, жрецы, аристократы, рядовые ремесленники и земледельцы и т.д. — и слуги, состоящие в разной степени зависимости [129, с. 177]. Пережитком кастового деления могут служить, например, существовавшие в Российской империи вплоть до Октября 1917 года сословия: дворянство, духовенство, купцы, мещане и крестьяне.

Случалось, что меланезийская знать: и главы родов, и старейшины, и военные вожди, защищая свои классовые интересы, заключали между собой союз, обязуясь осуществлять кровную месть и взаимную поддержку. Консолидированная таким образом знать поддерживала в народе суеверный страх перед своей маной и, пользуясь им, одни завоёванные племена обкладывала данью [238, с. 450-451, 462], других заставляла работать на себя либо на своей земле, либо в домашнем хозяйстве.

Однако, несмотря на классовое и кастовое расслоение, свободные члены господствующего племени сохраняли общинные нормы и обычаи. Если в эпоху складывания племенных союзов земля, принадлежащая общине (которая представляла собой одновременно и род, построивший свой поселок), предоставлялась во владение домохозяйствам больших семей, то теперь общины превращались из родовых в территориальные. Ещё сохранялись связи с частями рода вне общины. Продолжалось выполнение родовых культов, сохранялось влияние родовых лидеров, оставалась родовая взаимопомощь и защита от чужеродных посягательств на жизнь и имущество, но родовая и соседская собственность на движимое и недвижимое имущество переплетались. Земли, расположенные около деревни, в которой жило несколько не обязательно родственных больших семей, также находились в собственности всей общины, но пахотная земля теперь делилась на участки, которыми по традиции владели отдельные большие семьи (такое деление в эпоху неолита прослеживается даже археологически, например, на Крите.). Обычно участок принадлежал той семье, которая его впервые обработала, но случалось, что у одного участка было несколько владельцев. В этом случае плодами с растущих там деревьев распоряжался и пользовался тот, кто их посадил или тот для кого их посадили (например, для ребёнка). Кроме того каждый член общины мог занять и обработать невозделанный участок, который становился его большесемейной собственностью. Естественно, что та семья, которая владела большим количеством земли, жила, как правило, богаче. Леса, луга и прочие угодья всегда были в общинной собственности, и ими пользовались коллективно, не разделяя на участки [4, с. 295; 202, с. 281; 238, с. 440, 458].

Таким образом, протогосударственное меланезийское аграрное общество вело свое мелиоративное хозяйство, используя в качестве основного средства производства землю (плодородную почву). Обрабатываемая земля позволила меланезийцам в меньшей степени зависеть от капризов природы, чем присваивающее охотничье-собирательское хозяйство и обеспечила необходимыми продуктами питания, кормом для домашнего скота и некоторыми видами сырья для ремесленного производства. В результате у меланезийцев появились запасы еды и вещей, что вызывало зависть у соседних племен. Войны, начавшиеся ради грабежа, вскоре переросли в завоевательные войны ради присвоения основного средства производства — земли и ради основного производителя — человека. Итогом войн стало образование протогосударств во главе со старейшиной господствующего племени или с военным вождём, выдвинувшимся из членов тайного мужского союза или помимо него из добровольно собравшейся дружины. Протогосударства стали классовыми обществами, разделёнными на класс аристократов из вождей и удачливых воинов, старейшин (племен, родов и общин) и глав части больших семей из числа членов господствующего племени, а также на класс слуг, состоящий из представителей чужих завоёванных племён, подразделяющийся на подкласс рабов — военнопленных, занятых преимущественно в домашнем хозяйстве своего захватчика, и подкласс феодально зависимых крестьян, работающих на своей земле и выплачивающих дань или обязанных часть времени проработать на земле завоевателя. Помимо этих классов образовалось несколько каст (на которые разбилось всё общество), отражающих разные степени господства и подчинения. Промежуточное положение заняли рядовые члены господствующего племени, в той или иной степени зависимые от аристократии, но реально эксплуатирующие или потенциально способные эксплуатировать иноплеменников.

Не только в меланезийских обществах, но и в других протогосудар- ственных объединениях в дополнение к институту власти правителей и вождей начинал складываться государственный аппарат с функциями управления: руководство экономической, политической и религиозной жизнью, судебные функции, — и удержания власти, включая подавление недовольных. Родственники правителей, вождей и жрецов превращались в наместников, командиров отрядов, советников и т.п. Зависимая от них аристократия составляла вооружённое войско, готовое захватывать чужие земли и порабощать иноплеменников, брать пленников и обращать их в рабов, в случае необходимости, оберегая свои интересы, подавить любое сопротивление бедноты и слуг. Постепенно и обычное право первобытного общества, предписывающе равенство всех членов рода, стало меняться на право классового общества, закрепляющее социальное ранжирование и привилегии аристократов. Социальные нормы теперь охраняли власть правителей и вождей, собственность и интересы аристократов. Новые отношения санкционировались властью.

Первобытная мораль перерастала в мораль угодную господствующему классу [4, с. 278-280].

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >