Социальная и политическая системы, общественные отношения и идеология Империи инков

Во главе Тауантинсуйу стоял Инка, считавшийся и почитавшийся подданными как воплощение главного бога Солнца, как «сын солнца» — «Иитип Чурин». Его титул — «Инка» происходил от имени бога солнца «Инти» (на языке кечуа). Инка считал себя предназначенным быть властелином всего мира. Народ империи отождествлял себя с Инкой и поэтому рассматривал и себя как «сыновей солнца», ставя себя выше всех окружающих народов и считая себя вправе владычествовать над другими народами и над всем миром [221, с. 59, 135]. Возможно, что первоначально Инку избирали или назначали последовательно из каждой фратрии господствующего племени, одного из четырёх союзных племён и т.п. Известно, например, что знаменитый завоеватель девятый Инка Куси Юпанки, более известный по имени, взятом после коронации Пачакути Юпанки, был избран на совещании двух полководцев, верховного жреца и своих братьев — принцев. Однако власть последних правителей стала наследственной. Власть Инки была неограниченной. Он был полубогом, и правителем, и вождём. Первые Инки выполняли обязанности Верховного жреца Солнца, но потом Майта Капак, начавший усиленно насаждать культ Солнца, передал эти функции своему старшему сыну, а его преемник покинул дворец, который был одновременно и храмом [221, с. 62]. Жители Тауантинсуйу (подобно всем подданным «священных вождей») верили, что от воплощения Солнца зависит благополучие страны, и если Инка был здоров, то всё должно быть хорошо, если болен и слаб, то народ совершил прегрешения, и страну может постигнуть голод и другие несчастья. Для того, чтобы укрепить силы Инки, иногда ему также как и богу, например, при коронации, при похоронах, в случае большого праздника и, особенно, во время его болезни приносили в жертву детей, чтобы их кровь восполнила силы бога и правителя, хотя человеческие жертвы в Тауантинсуйу были редкостью. Магическая сила, исходящая от Инки (как и всякая «мана») была опасна для окружающих, поэтому предметы, которыми он пользовался и к которым прикасался, так же как и остатки пищи представляли собой для окружающих табу, и всё это вплоть до массивных золотых и серебряных блюд, уничтожал специально предназначенный для этого царедворец [221, с. 39-42, 55, 59, 74, 214, 239, 257].

Когда Инка умирал, его не хоронили, а бальзамировали и отправляли во дворец, где он продолжал сидеть на троне. Чтобы ему можно было жить как царю, вместе с ним должны были умереть многие из его жен, слуг и даже царедворцев, которые должны были покончить с собой, а если были не в силах это сделать, то их одурманивали наркотическим напитком из кавы — «чичей», а затем душили. Продолжая «жить» во дворце, мумия покойного Инки получала необходимое продовольствие, её одевали и развлекали, устраивая празднества, для чего покойному оставляли в собственность поля, которые возделывали принадлежащие ей крестьяне, и стада лам и альпак, которых пасли её пастухи, и множество слуг ухаживало за мумией и её дворцом [221, с. 44-45, 64].

Каждый Инка имел одну законную жену, которую в соответствии с религиозной традицией должен был выбрать из числа своих сестёр (возможно, из-за первоначального материнского счёта родства), хотя нередко нарушал этот обычай, и несколько побочных жён. Свадьба должна была состояться в момент вступления на трон, а после неё — коронация. Инка носил расшитую золотом рубашку и сандалии из чистого золота. Посуда во дворце также была сделана из золота. Стены дворца украшались золотыми пластинами. Первоначально Инки носили украшенные бахромой налобные повязки из красной шерсти, но Пачакути заменил их золотой диадемой. Из золота был сделан трон Инки (покрытый накидками из цветных перьев попугаев), а также носилки, потому что священная особа не должна была ступать по земле. Ещё при жизни Инка назначал себе премника. По обычаю, наследовать трон должен был первородный сын от официальной жены, но инка выбирал наследника из числа и законных и незаконных детей того, кого считал наиболее способным управлять армией и государством, и, если наследником был незаконный сын, то для легитимации его прав в матери наследнику «назначалась» официальная супруга Инки. Выбранный таким образом кронпринц сидел рядом с троном Инки при решении государственных дел, учась управлять, совершал с отцом поездки по стране, ходил в военные походы [221, с. 36-37, 47-49, 108, 239-240]. «Как и в египетсном Древнем царстве, у инков правитель считался собственником всех земель. Его персона обожествлялась, а разница между государством и хозяйством царя не осознавалась» [221, с. 259].

Жена Инки также считалась священной особой как его супруга и мать наследника. Ей поклонялись, а она заботилась «о несчастных» [221, с. 47].

Высок был авторитет Верховного жреца — Вильяка Уму, который назначался из членов семьи самого Инки: его сыновей, дядюшек, двоюродных братьев. Он служил в главном Храме Солнца в столице Тауантинсуйу Куско. В храмовом комплексе располагалась и его резиденция. Верховный жрец не только служил Инти, но короновал нового Инку и совершал обряд его бракосочетания. Сан Вильяка Уму был пожизненным. Ему полагалось безбрачие и воздержание. Кроме того он должен был вести аскетический образ жизни: не есть мяса, пить только воду, соблюдать многие посты и благочинное поведение. Ещё десять жрецов, происходивших из одного рода, составляли высшее духовенство, руководившее религиозной жизнью в десяти округах империи. Вслед за ними шли главные жрецы провинций и вновь завоёванных территорий, служившие в тамошних главных храмах Солнца. Вся эта верхушка жила за счёт доходов с «солнечной трети» земель империи и обладала множеством привилегий. Самая большая низшая часть жречества не только служила Солнцу, но выполняла различные до- языческие обряды, связанные с почитанием священных мест и предметов. Дело в том, что после религиозной реформы, проведенной Инкой Пачакути, культ Инти, предназначавшийся для простого народа, официально стал включать и доязыческие верования, связанные с поклонением обладающим чудодейственной силой священным предметам, располагавшимся в священных местах, некогда связанных с тотемными предками. Помимо них наравне со жрецами почитались колдуны, предсказывающие будущее по внутренностям приносимых в жертвы птиц и других животных, гадавшие на кукурузных зернах, умевшие разговаривать с мертвыми и т.д. [221, с. 35, 71, 87-88, 175-176].

В обязанность жрецов входило приношение жертв. Случалось, что в жертвы приносили людей во здравие императора, чтобы обеспечить успех в войне или изгнать из страны болезнь во время эпидемии. Жертвами обычно были красивые рослые мальчики и девочки в возрасте около десяти лет. Перед жертвоприношением их допьяна поили, чтобы они предстали перед Инти веселыми и счастливыми, после чего убивали каменным ножом, используя для обряда все другие предметы только из золота. Гораздо чаще (в Куско почти ежедневно) в жертву Инти приносили белых лам. Их тела сжигали на кострах, сложенных из украшенных резьбой поленьев. В жертву священым местам и предметам приносили листья коки, хмельную чичу или продукты питания, которые сжигали во время обряда. Бедняки, которые не могли принести даже этих даров, выражая покорность священным силам, просто бросали в восточном или западном направлении несколько своих ресниц. Индейцы верили, что согрешивший может искупить свой грех через исповедь, поэтому Инка и аристократы исповедовались пред Инти. Иногда после исповеди они совершали омовения в горных реках, надеясь, что быстрое течение унесёт с собой их грехи. Простолюдины же могли исповедоваться у любого жреца [221, с. 176-177].

Простые люди, которых называли «хатунруна» («маленький человек») жили в территориальных общинах — «айлью», занимавших, как правило, одно селенье. Во главе общины в доинкскую эпоху стоял «ка- сик» — староста, а при Инках чиновник — «курака». В айлью входило несколько семей, во главе каждой из которых стоял «пурех» — взрослый крестьянин, отслуживший в армии и после этого получивший возможность создать семью. Пурех имел личную свободу, которая была однако строго регламентирована. Дело в том, что хатунруна мог в любое время быть отправлен на войну или на принудительные работы и даже без разрешения не мог жениться. Он должен был отдавать Инке продукты своего хозяйства. Помимо такого оброка он должен был исполнять ещё и барщину — «миту», работая на благо Инки, и участвовать в военных действиях по его приказу. Согласно мите хатунруну могли использовать в любом месте и на любой работе: на строительстве крепостей, дворцов, храмов, дорог, мостов, акведуков, складов оружия, одежды и провианта, на сборах листьев коки на государственных плантациях, на разработках камня или в рудниках, но не более 90 дней в году. Во время исполнения миты хатунруна получал от государства необходимую еду и одежду. Иногда на общественные работы мобилизовали десятки тысяч простых людей. Именно благодаря их труду девятый Инка Пачакути Юпанки, собравший на перестройку столицы более 50 тыс. человек, не только обновил и расширил Куско, но построил в горах над ним из многотонных блоков на случай осады неприступную крепость Саксауаман [221, с. 33, 83, 133, 148, 152, 238].

Земля, считавшаяся собственностью Инки, обрабатывалась силами общин. Земля, находившаяся поблизости селения делилась на три части. Одна часть — «земли Инки» обрабатывалась общинниками, но урожаем с неё распоряжался сам Инка, либо его чиновники, решавшие куда пойдёт урожай. Вторую часть составляли «земли Солнца», и урожай с них шёл на нужды религии и жрецов. Третья часть находилась во владении общины. Каждая семья получала участок для собственных нужд. Общинная земля делилась на участки «тупу», размер которых варьировал в зависимости от общего размера площади земли, обрабатываемой общиной. Средний размер тупу, который получал на себя пурех, составлял приблизительно 30 аров. Его жена получала половину тупу [221, с. 136].

Сами простые люди делились на десять возрастных категорий. У мужчин первый класс составляли «грудные младенцы», второй — «грудные дети, начинающие ползать», третий — «играющие дети» (мальчики до 9 лет), которые уже начали помогать в домашних работах. Четвёртая группа состояла из «детей, охотящихся с силками» (от 9 до 12 лет), пятая — из подростков от 12 до 18 лет, которые в основном занимались охраной скота. Молодёжь в возрасте от 18 до 25 лет должна была служить в армии или курьером на почтовой службе. Седьмая категория

«пурехов» была главной. Именно они должны были жениться и работать на государство, олицетворенное Инкой. Мужчины в возрасте от 50 до 80 лет составляли восьмую группу, которые тоже должны были работать, но без тяжелых физических нагрузок и воспитывать детей своей айлью. Девятую группу составляли «глухие старики», старше 80 лет. Последнюю группу составляли вне возраста больные и немощные, хотя и их по возможности вынуждали работать. Например, безногие должны были ткать, вырезать и т.п. Этим калекам разрешалось заключать брак только с себе подобными. Таким образом слепой женился на слепой [221, с. 147-149].

Женщины также делились на десять возрастных классов. Первые два составляли младенцы. Девочки в возрасте от 5 до 9 лет уже должны были помогать в домашней работе и учиться каким-нибудь ремёслам. В возрасте от 9 до 12 лет девочки уже сами ткали, собирали травы, помогали в полевых работах. Девушки пятого класса (12-18 лет) обязаны были выполнять необходимую работу семьи и строго соблюдать невинность. Выйти замуж можно было только с переходом в шестую категорию с 18 лет, хотя разрешалось оставаться девой, которую могли сделать наложницей чиновника. Незамужние женщины от 30 до 50 лет, которых тоже можно было сделать наложницами или отправить в услужение в дом чиновника, составляли седьмую категорию. Восьмую категорию составляли женщины от 50 до 80 лет, девятую — старше 80 и десятую больные и калеки, которые также были обязаны по мере сил работать [221, с. 149-150].

Раннее античное общество инков несомненно ещё сохраняло элементы первобытных инициаций, знаменующих переход из одной возрастной группы в другую. Например, приблизительно через два года после рождения ребёнка над ним совершали обряд «рутучикой» («пострижение волос»). На обряд собирали всех родственников, пили чичу и танцевали до упаду. Затем старейший из дядьёв ребёнка стриг ему ногти и отрезал локон волос. Остриженные волосы и ногти (очевидно, от возможного вредоносного колдовства) старательно прятали. После совершения обряда старший дядя давал ребёнку подарки и впервые нарекал его именем. Вне всякого сомнения, что в этом обряде отразилась ещё первобытная опека авункулом своего племянника, хотя обряд и совершался над детьми обоих полов. Следующая церемония проводилась с мальчиками и девочками при достижении половозрелости. Обряд «уарачикой» для знатных подростков, проводившийся в первый месяц календаря, начинался с двух посещений горы Уанакуари, на которой расположен священный камень, считавшийся окаменевшим легендарным основателем обряда. Подросток должен был испросить у камня разрешение на участие в обряде и при каждом посещении передавать обслуживающим камень жрецам жертвенную ламу и каждый раз получить на лице линию, начерченную кровью ламы, в знак согласия на обряд. После второго посещения святого места родственники должны были старательно пороть возвращающегося домой мальчика, а он показывать, что ему не больно. Поправившись после порки, подросток должен был сходить на соседний с Уанакуари холм Анауарке и в третий раз принести в жертву ламу и опять подвергнуться порке. После этого группа подростков должна была бежать с горы по сильно пересечённой местности с перепадом в 700 метров вниз наперегонки, что нередко заканчивалось серьёзными травмами. На финише подростков встречали знатные девушки с чашами чичи. Затем совершалось четвёртое восхождение уже на холм Сауарауара после которого мальчики получали новую одежду. После пятого восхождения на холм Яира они получали новые сандалии. Во время шестого восхождения подростки посещали священный источник в Кальиспукике, а, вернувшись, получали оружие и, наконец, новое имя. Девочки проходили обряд «кикучикой» в момент начала первой менструации. Два дня они должны были не есть и не пить. На третий день разрешалось поесть немного кукурузы. На четвёртый день мать умывала и причесывала девочку, надевала на неё новую одежду, обувала в новые сандалии и выводила к остальным членам семьи. Устраивался праздник: пили чичу и весело танцевали. В заключение праздника главный дядя дарил девочке серебро, шерсть и давал новое имя [221, с. 202-207]. Не вызывают сомнения и эти обычаи, восходящие к первобытным инициациям с физическими испытаниями, оканчивающиеся присвоением нового имени.

В более выгодном положении, чем хатунруна оказывались «мити- мае» («переселенцы»). Митимае составляли колонии на вновь завоёванных территориях. Главной их обязанностью была военная служба: охрана границ, подавление восстаний и шпионаж. Кроме того митимае служили распространителями языка кечуа, прогрессивных приёмов земледелия, ремёсел и культа Солнца, обычаев и нравов инков среди местного населения. За это государство давало митимае средства на постройку жилища, в течение двух лет снабжало их продовольствием. Митимае разрешалось носить серьги и другие украшения как кураке, иногда — иметь несколько жен, а за особые заслуги они могли получить и слуг — «янаконов» [221, с. 135].

Помимо крестьян-общинников, в Тауантинсуйу были люди, не входящие в айлью и не имевшие никаких гражданских прав, которых называли «янаконы». Этот термин происходил от слова «янапай» («служить»), и янаконы действительно служили там, куда их посылал Инка. Янаконы иногда были ткачами, нередко пасли стада царских лам, собирали листья коки и часто работали в рудниках. Они появились в результате завоеваний, когда в рабство стали обращать оказывающих сопротивление или поднимавших восстание. Однако не только покорённые могли попасть в янаконы. Случалось, что кураки или управляющие более высокого ранга отправляли искусных в каком-нибудь ремесле, хороших танцоров или музыкантов из числа общинников в подарок Инке. В этом случае относительно свободный крестьянин терял связь с общиной и превращался в янакона. В свою очередь Инка вознаграждал янаконами доблестных офицеров или заслуженных чиновников из числа аристократов. В прислугу, по воле Инки, могли попасть и мужчины и женщины [221, с. 134, 178, 200-201].

Одним из принципов хозяйства Тауантинсуйу было самообеспечение. Конечно каждая семья пуреха вела натуральное хозяйство. Она обеспечивала себя продовольствием, ткала ткани из шерсти своих лам и т.п. Справедливости ради надо отметить, что не только зависимые от Инки и аристократии люди работали на своих господ, но и государственный аппарат обеспечивал простой народ необходимой пищей и одеждой, включая не только бедных, но старых, больных, калек, сирот и вдов. Особенно заботились о ветеранах войн. Говоря современным языком, в государстве инков появилась первоначальная система социального обеспечения. Например, в голодные годы народу раздавался чуньо, но и в повседневной жизни каждый нуждающийся имел жилище и получал всё необходимое для жизни: основные продукты питания, одежду и обувь. Для этого служили склады и амбары. Тем не менее, и неработающие и работающие жили относительно бедно [221, с. 45, 89, 138, 145, 151].

Для обеспечения жизнедеятельности империи и сохранения порядка в Тауантинсуйу был создан мощный государственный аппарат с чиновниками, судом, армией и религией, поддерживавшей нужную аристократам идеологию. Если человек совершил незначительный проступок, то его судили местные чиновники — «камайоки» и местные аристократы — «кураки». В случае серьёзного уголовного преступления его судили регулярно присылаемые в селения с целью инспекции чиновники, а преступления, грозящие безопасности государства, особенно совершаемые аристократами, судил в Куско сам Инка вместе с высшими судейскими чиновниками. Наказания варьировали от порицания до смертной казни, совершаемой самыми разнообразными, иногда очень жестокими способами. За проступок малолетнего наказывали отца. В том случае, если хатунруна совершал особо опасное преступление, могли наказать всех жителей села. Случалось, что их убивали вместе с преступником, а село разрушали и ровняли с землей [221, с. 153-155].

В случае войны в армию призывали всех мужчин пригодного к службе возраста как аристократов, так и простолюдинов, но и в мирное время все здоровые мужчины из числа хатунруна в возрасте от 18 до 25 лет должны были пройти военную подготовку. Они учились владеть оружием: пращой, топором, палицей, копьем, а некоторые народы учились стрелять из традиционных для них луков. Воинов обучали обороне и нападению, рукопашному бою, осаде и штурму крепостей, подаче дымовых сигналов. Лишь только после армейской службы простолюдин получал право жениться. Каждая деревня в случае войны должна была выставить десять человек. Из них собирались отряды в тысячу, две с половиной тысячи, в пять тысяч, в десять тысяч и в сорок тысяч человек. Последние набирались изо всей провинции. Благодаря складам с оружием, одеждой и продуктами, среди которых были чуньо и сушеное мясо ламы, которые должны были быть в каждом округе, а также караванам лам, несущих всё это и водоносам, обеспечивающим воинов водой, а также мощёным дорогам, армия быстро передвигалась и всегда была боеготовна. Боевому духу войск способствовала также старательно насаждаемая идеология, утверждающая, что «сыновья Солнца» несут завоевываемым народам самый лучший общественный порядок, самую высокую культуру и счастье. И многие искренне верили в это. К тому же военные подвиги и заслуги давали награды в виде металлических (вплоть до золотых) пластин, поднимали человека по лестнице военных чинов и даже могли превратить простолюдина в аристократа. Если правители и чиновники соседних стран и союзов племён соглашались подчиниться Инке, то им сохраняли их должности, хотя на их территориях и устанавливали порядки инков. Если же глава племени или народа отказывался подчиниться, то сопротивляющихся после покорения обычно наказывали смертью. Победа отмечалась грандиозным триумфом покорителей (и прежде всего Инки) и казнями вождей и военачальников, в то время как рядовых пленных воинов могли отпустить домой [221, с. 158-163].

Большой чиновничий аппарат следил за всеми работами и за обеспечением простых людей всем необходимым. В каждой общине над десятью главами семей возвышался «чунчакамойк», над пятьюдесятью — «пикамойк», над пикамойками возвышались «кураки» («большеухие», названные так за уши, растянутые тяжёлыми серьгами), обычно из числа аристократов, хотя эта должность и не была наследственной. Из числа курак назначали «пачакамайоков», руководивших сотней ха- тунруна. Над ними стояли «уаранкамайоки», надзиравшие за тысячью людей, а ещё выше находились «унукамайоки», руководившие десятью тысячами. Инки сохранили границы территорий прежних государств, рассматривая их как провинции. Во главе каждой провинции был «уа- мани», над унукамайоками стоял управитель — «тукуй рикок» («тот кто видит все»). Каждая провинция должна была выставлять на войну отдельное войско, сформированное из хатунруна. Несколько провинций объединялось в одну из «четвертей империи». Во главе каждой четверти находился наместник «Апо» или «Суйуйок Арукуна», как правило, из числа родственников правящего Инки. Эти наместники вместе с другими сановниками составляли государственный совет при Инке, высказывая ему свои суждения и предложения. Однако решения принимал сам Инка. Кроме того существовали и другого рода чиновники, например, «тукуй рикоку», собиравшие продукты труда общинников сборщики налогов. В отличие от «хатунруна» аристократы не должны были что- либо поставлять и где-либо отрабатывать. Только аристократы имели право носить золото и жевать коку. Более того, чиновники имели право на определённое число наложниц. Тот, кто надзирал за 10 тысячами пурехов, — 20 наложниц, тот, кто надзирал над миллионом, — 30 [221, с. 33-35, 148-151].

Религия инков во многом ещё сохраняла традиции религии протогосударств и даже первобытные формы. Сохранялся культ предков. Верили инки и в «канопы» — духов, покровителей как отдельных людей, так и целых общин. Их олицетворением были «уаки» («братья»), маленькие напоминающие людей фигурки из камня, которых даже правители брали с собой во все путешествия. Отголоски тотемизма можно обнаружить в почитании священных мест (которые ранее, очевидно, были связаны с тотемами): холмов, скал, пещер, камней, речек, родников, деревьев и т.п. как средоточий сверхъестественной силы, которые также назывались уаками, а также в легенде о происхождении Инков от Солнца. Это относится также и к культу Инки, продолжившим культ «священного вождя», и к мифам о культурных героях. Так, например, миф определяет легендарного основателя государства и династии Инков Манко Капака и его сестру и законную супругу Маму Окльо как детей божественного Солнца, которое отправляет их с неба на землю, чтобы принести живущим во тьме людям свет, знания, закон, порядок, взаимопонимание, дружбу и наказания за преступления: воровство и убийство. Эти знания включают возделывание полей (и прежде всего маиса), разведение скота, употребление коки, ткачество, шитье одежды и ряд других ремесел, заботу о домашнем очаге и детях, а также некоторые обычаи, ведущие начало от инициаций [221, с. 51-54, 172-174].

Культ божественного Солнца — Инти был, очевидно, культом инкского союза племён, поэтому он и стал официальным государственным культом. Священными были и дети Инти — Инки, выполнявшие его волю на Земле, и даже установленный в стране порядок. Сам Инти изображался в виде диска с мужским лицом, сделанным из чистого золота как металла, принадлежащего Солнцу. Главный столичный храм Кориканча также был украшен золотым солнечным диском, обращённым на восток, чтобы в нём отражались лучи восходящего Солнца. Большим почтением пользовался также бог Луна, изображение которого делалось из чистого серебра. Весьма почитался и бог Ильяпа — олицетворение грома и молнии. Ильяпа представлялся индейцам статным воином в золотых доспехах с пращой в одной руке и с палицей в другой. Ильяпа мог посылать на землю дождь, отводя его от Небесной реки (Млечного Пути). Крестьяне почитали также мать-Землю как богиню плодородия, Пачамаму, которую порой изображали обнажённой женщиной с пышными формами. Жители побережья почитали мать «Большого соленого озера» (океана) — Мамакочу (Там же). В ряде мест почитали Венеру, в других местах определённые созвездия и даже радугу [19, с. 261; 221, с. 172-175, 180]. Все эти объекты поклонения были местными божествами и сверхъестественными существами, восходящими к племенным культам.

Образование государства потребовало унификации религии, для чего Инка Пачакути (как ранее в Египте Аменхотеп IV) предпринял её реформу. Собрав в столице в главном храме страны теологический собор из всего высшего жречества, он провозгласил вместо Солнца-Инти верховным божеством Кон-Тики Виракочу, известного в Перу ещё в доинкскую эпоху, но бывшего ранее второстепенным богом. Виракоча был объявлен незримым извечным божеством, живущим в недоступной человечеству части вселенной, единоличным (без какой-либо супруги) творцом мира, людей и всего живого. Однако индейцы представляли его высоким солидным мужчиной с окладистой бородой. Согласно мифу он первоначально жил в огромной чёрной пустоте, которая ему не нравилась, поэтому Виракоча сотворил светлый день, затем землю, населив её великанами. Однако великаны показались Виракоче слишком большими, неуклюжими, некрасивыми и не подчиняющимися его наказам, и он наслал на них потоп, продолжавшийся 60 дней. Выбрав местом жительства остров Титикака посреди одноимённого озера (по другой версии город Тиауанако на берегу озера Титикака), Виракоча сотворил Солнце, потом Луну, Венеру и другие планеты, звезды и созвездия. После этого он сотворил людей, разделив их на народы и племена и определив территории расселения. Прямыми потомками первых мужчин и женщин и стали люди, неселяющие первоначальную территорию, занимаемую инками в Перу. Виракоча остался доволен новыми людьми и тогда создал и расселил животных. Потом Виракоча определил людям правила жизни и указал, как надо его почитать. Затем он отправился по стране, населённой людьми, и стал учить их полезным занятиям. Удовлетворившись результатами своего труда Виракоча погрузился в волны океана, обещая, когда придёт время снова вернуться к своим людям. В интерпретации культа, предложенного Пачакути утверждалось, что именно от Виракочи на инков нисходит благословение, а, следовательно, здоровье, покой и благополучие. Для него был воздвигнут теперь уже главный храм — Кечуаканча. Считается, что сам Пачакути сочинил ряд гимнов и молитв в честь Виракочи. Возможно, что среди гимнов и молитв, дошедших до наших дней, есть и его сочинения. Культ Виракочи Пачакути предназначил лишь тем, кто способен его понять благодаря уму, знаниям, глубокому созерцанию и богатому воображению, поэтому он должен был стать культом сановников и ученых. И действительно культ Виракочи нашел почитателей лишь среди верхушки аристократии [221, с. 87-88, 180-182].

Многие легенды и мифы, в частности мифы о сотворении Солнца и других светил, а также людей связываются с доинкским городом Тиауанако, расположенным к югу от озера Титикака. На самом озере, которое считалось священным, особо почитался остров Солнца (на котором по одной из версий мифа Виракоча сотворил Солнце и Луну), который ранее также назывался Титикака. В переводе с аймара Титикака означает «скала Пумы». Эта скала, расположенная на северо-западе острова, была защищена от разрушения чехлом из тонкой викуньей шерсти. Внутри скалы находилась система связанных между собой пещер. Стены пещерных залов были облицованы золотыми пластинами. Входить в них имели право только аристократы из рода Инки. Здесь Инка приносил жертвы своему небесному отцу — Инти и совершал важнейшие обряды. Кроме скалы Пумы на острове Титикака находился Храм Солнца, дом «невест Солнца», дворец, построенный при десятом Инке Тапаке Юпанки и храм Интикойя, посвящённый жене (и сестре) бога Солнца. Другой остров — Коати («место койи», как называли жену Инки) посвящён Луне. Здесь, у пристани сохранились развалины построек, называвшихся «Врата очищения», где паломники перед посещением святынь на островах должны были совершить ритуальное очищение. Ещё на Коати располагался храм Интикойя, а также дом «избранниц Солнца», которые, в частности, должны были готовить для Инки чичу [221, с. 218-219].

Инки верили, что праведники попадут после смерти в рай, который находится на небе недалеко от Солнца. Там они будут пребывать в вечной радости и покое. Вся знать после смерти должна была очутиться в раю вне зависимости от образа жизни. Простые грешники, не исповедовавшиеся в тяжких грехах, после смерти неминуемо попадали в преисподнюю глубоко под землёй. Там они ели одни лишь камни и очень страдали [221, с. 177].

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >