Установление государственной системы и возникновение государственной идеологии

Наиболее могущественным царством в VII в. до н.э. стало царство Ци, где плавили сталь, используя гончарные мехи, и выпаривали из морской воды соль, торговали этими продуктами с другими странами, и сохранили традиционную китайскую культуру от варваризации. В первой половине VII в. престол захватил Хуань-гун, советником которого стал Гуань Чжун, проведший ряд важных реформ, направленных на усиление центральной власти. Все жители столицы были распределены по рангам. У ремесленников было 3 ранга, у купцов — 3, у воинов — 15. Более высокие структуры включали представителей всех этих сословий. Сельское население объединялось в общины, включающие по 30 семей. Общины объединялись в волости. Далее следовали более обширные общности. Самыми большими территориальными единицами стали округа во главе с наместниками — дафу, регулярно предоставляющие центральной власти отчёты о делах округа. За территориальными объединениями следили инспекторы, информируя о состоянии дел центр. У каждого руководителя был штат служащих. Так возникла система управления, опирающаяся на чиновников — ши. Столица Ло-и была обнесена новой мощной стеной. В результате реформ Ци настолько усилилось, что поглотило несколько мелких княжеств и стало играть ведущую роль в Восточном Чжоу. В 680 г. на съезде чжухоу Хуань-гуну присвоили титул ба (гегемон) [53, с. 61-64].

В середине VII в. до н.э. самым сильным среди других стало царство Цзинь в правление Вэиь-гуна. Разгромив царство Чу, Вэнь-гун поделился добычей с ваном Чжоу, которому неоднократно помогал справиться с мятежной знатью, и тот наградил Вэнь-гуна в 632 г. до н.э. титулом ба. Высшая аристократия во многих китайских царствах продолжала междуусобицы, стремясь захватить побольше земли и превратить свои поместья в уделы, но не покушалась на власть вана, который был нужен как авторитет, исполняющий религиозные обряды и одаривающий аристократов титулами и символами власти. Понимая, что удельная система ведёт к ссорам и войнам между аристократами, разоряя и ослабляя страну, князья старались сократить размеры уделов и их число. Многие аристократические кланы погибли в борьбе друг с другом. Часть уделов была раздроблена на части. В борьбе с владеющей уделами знатью, князья были вынуждены опираться на низший слой служилых аристократов — ши, многие из которых в недавнем прошлом были ещё простолюдинами. Получая за свою службу доход от полученных «в кормление» крестьянских дворов (а позже приличное жалование), они служили властителю. Часть аристократов сохранила свои земли, но уже не как уделы, а как поместья, превращаясь в чиновников высоких рангов. Быть высокопоставленным подданным становилось важнее, чем быть членом аристократического клана. Клановая система разлагалась и в деревне, где стали преобладать общины, иногда совпадающие с одним родом, иногда включающие несколько кланов, иногда несколько разнородных дворов. Община совместно владела полями, угодьями и строениями. Сильная власть, ограждающая от насилия, была выгодна и живущим в городе купцам и ремесленникам. Постепенно и сами города превращались из резиденций аристократов, окружённых обслуживающими их людьми, в центры ремесла и торговли. В рыночные отношения начинали втягиваться крестьяне, продававшие продукты своего труда. Среди горожан и крестьян стали появляться нувориши. В крестьянской среде стали возникать «сильные дома», приобретающие дополнительную землю, и разорившиеся крестьяне, вынужденные идти к ним в арендаторы, а то и попадать в кабалу к сельским и городским богачам. Общинники, стремясь противодействовать богатеям, всячески препятствовали продаже земли, и, если уж продавали, то внутри общины, надеясь на меньшую степень эксплуатации со стороны родственников и соседей. Поддерживать установившиеся социальные отношения было выгодно и аристократам, не входящим в царские, княжеские и сановные кланы, ремесленникам, крестьянам и купцам, которым не давали развернуться, поскольку их предприимчивость нарушала установившийся порядок [53, с. 64-68].

В китайских царствах, возглавляемых князьями, в VII—VI вв. благодаря развитой системе плотин и каналов, введению железных мотыг и плугов и освоению новых земель поднялась урожайность и росло население. Материальное расслоение шло быстрее на новых землях, где аристократы и нувориши присваивали новые земли, сажая на них арендаторов [53, с. 66-67].

В середине VI в. до н.э. полулегендарный китайский философ Лао Дань («Старый ребёнок») более известный под именем Лао-цзы (учитель Лао) изложил свое учение о Дао в книге Дао дэ цзин («Книга пути и благодати»). Позднее Чжуан-цзы (369-286 гг. до н.э.) отказавшись от поста первого министра в царстве Чу, решил заняться философией и изложил в афористической манере развитое им учение о Дао. Учение, получившее название даосизма, оказало большое влияние на мировоззрение китайцев и впоследствии вылилось в своеобразную религию, а сам учитель Лао был обожествлён. Согласно этому учению, вечно существует Дао («Путь»), в котором сокрыто начало всего, которое сотворило вселенную и постоянно творит из себя весь мир. Дао это — единство мира, его закон, его путь, исходящий из него и возвращающийся в него. Постичь Дао невозможно, но путём созерцания и размышлений, сидя близко к Небу на высочайшей горе или глядя на драгоценную волшебную яшму, можно проникнутся ощущением Дао, которое совершает Великий Путь, и всё сущее, включая человека, — вместе с ним. Дао правит всей природой, обществом и мыслями людей. В свершение Великого пути Дао (запечатлевшегося в китайской культуре) вовлекается и деятельная и созерцательная воля человека; и созерцание, размышление, воздержание и бездействие более, чем что бы то ни было, способствуют мировой гармонии и обретению человеком благостного дэ. Человек — мельчайшая частица Дао и смерть человека означает лишь растворение его духа в целом Дао. Медитация отшельника с погружением в самого себя позволяет ощутить в себе ритм мироздания, способствует приобщению своей воли к космическому Великому Пути (Дао), самоусовершенствованию человека и слиянию его души с мировым Дао. Проникший с запада буддизм, соединившись с даосизмом принял в Китае форму «чань-буддизма» [53, с. 68-73].

Немного позднее даосизма возникло ещё более популярное учение, которое в течение тысячелетий оказывало ещё большее влияние на мировоззрение китайцев. Создатель нового учения Кун-цзы, известный европейцам под именем Конфуция (551-479 гг. до н.э), был честым чиновником в небольшом царстве Лу, всю жизнь стремившимся служить своему отечеству наилучшим образом. Его ученики составили из его поучений, афоризмов и бесед с ним книгу «Лунькой» («Беседы и суждения»). Конфуций также как и даосисты считал Дао прежде всего законом нравственности, действующим па сердца людей, которые оно направляет к благим целям, и каждый человек должен стремиться к самоусовершенствованию. По его мнению, идеалом человека может быть только цзюнь-цзы («сын правителя»), который с рождения стремится к добродетели ради добродетели, а посему он и должен управлять обычными корыстными людьми. С точки зрения Конфуция, в мире не может быть ничего нового (потому что всё современное когда-то было), поэтому он сторонник обращения к прошлому. Все главные принципы устройства общества, надо брать из установившихся семейных отношений. Отец должен управлять и любить домочадцев, а сын любить и слушаться его. Государство — большая семья, где правитель общий отец, который должен быть справедливым, бескорыстным, великодушным и заботиться о благе людей, которые должны ему отвечать верностью. Правителю нужны верные помощники, не боящиеся говорить ему правду, даже возражать, чувствуя свою правоту. Участники управления должны знать людей и заботиться о них, выслушивать их мнения, показывать личный пример. Необходимо соблюдать все светские церемонии, которые будут способствовать гармонии в обществе, и религиозные ритуалы, чтобы уважить родителей и получить помощь Неба. Надо следовать нормам «ли» (правил поведения благородных по происхождению людей, стремящихся к образованию и самоусовершенствованию), но все люди относительно одинаковы, и простые мудрые и способные люди могут продвинуться по службе, а правитель должен выбрать достойных. Ли стало отличать китайцев от остальных народов, не соблюдающих ли, и не обладающих культурностью — вэнь, и поэтому рассматриваемых ими как варвары [53, с. 73-78].

Известным конфуцианцем стал Мэн-цзы (372—289 гг. до н.э.), считавший всех людей добродетельными по природе, но теряющими добродетель из-за тяжёлых условий жизни, созданных правителем, отходящим от «благого правления». В таком случае народ имеет право на восстание и свержение такого властителя. Мэн-цзы дал множество рекомендаций по совершенствованию управления, сбору налогов, наилучшему порядку владения землёй. Правители награждали его за советы и приглашали ко дворам, но Мэн-цзы не занимал высокой должности, по-видимому, не желая сталкиваться с безнравственной придворной средой [53, с. 79-80].

Распространителями конфуцианства стали странствующие учителя. Позднее появились конфуцианские школы, а во II в. до н.э. сложился конфуцианский канон, который по «Тридцатикнижию» должен был знать каждый кандидат на чиновную должность, чтобы сдать экзамен на необходимую учёную степень. С этого времени конфуцианство стало официальной идеологией вплоть до образования Китайской народной республики в 1949 г. [53, с. 80].

Своеобразное учение развивал создавший свою школу Мо Ди или Мо-цзы (479-400 гг. до н.э.). Будучи последователем Конфуция, он однако отрицал традиции, считая, что семейные традиции, дорогостоящие погребальные обряды, изысканные произведения искусства и классическая музыка, деление людей на бедных и богатых, своих и не своих не нужны и приносят только вред. Мо-цзы полагал, что в древности люди жили в дикости, пока не договорились и не избрали правителя, ставшего объектом всеобщей любви, что обусловило создание цивилизации, позволившей всем жить в равном достатке и взаимной любви. К состоянию любви требуется вернуться, довольствуясь простой пищей, одеждой и жилищем. Те же, кому этого мало, — люди, которых надо опасаться и может быть доносить на них властям. Власти же должны выявлять способных людей, чтобы вместе с ними бороться за всеобщее счастье, потому что этого хочет Небо, доставляя всем поровну свет и животворную влагу. Тех же, кто не признаёт мировой гармонии во всеобщей любви, постигнет кара. Сторонники Мо Ди создали замкнутые секты, которые, как и учитель, были против вооружённой борьбы, но учились бою без оружия, и в случае конфликтов, нередко отправлялись отстаивать чьё-то правое дело [53, с. 82].

Последователем Конфуция стал даже министр небольшого царства Хань Шэнь Бухай (400-337 гг. до н.э.), предлагавший совершенствовать социальный строй, исходя из идеальной личности правителя, который должен действовать обдуманно, чётко и беспристрастно излагать мысли, действовать решительно, предоставлять подчинённым свободу действий, но контролировать их [53, с. 83-84].

Однако помимо советов и пожеланий философы постепенно стали склоняться к мысли о необходимости введения законов. Дело в том, что писаные законы в Китае не приживались. Когда в 536 г. до н.э. один из князей свёл законы в кодекс и повелел выгравировать их на бронзовых табличках, один из вельмож смело высказался против, заявив, что прежние правители полагались не на надписи, а на свою справедливость и честность подданных, но, если люди будут знать законы, то перестанут бояться властей, в них пробудится мятежный дух, и они будут прибегать к всевозможным уловкам. В силу подобных представлений всякие конфликты предпочитали решать «среди своих»: внутри семьи, рода, в своей общине, своём уезде. Судьи также обычно знали тяжущихся, вынося приговор либо по справедливости, либо в зависимости от выгоды. Однако найти управу на сильных аристократов и высоких чиновников было очень трудно, на управителей — невозможно. Наказания реальных и мнимых преступников были жестокими. Смертная казнь через удушение была мягкой. Отрубали головы, разрубали пополам и последовательно разрезали по кусочкам, за меньшие прегрешения увечили, очень часто колотили бамбуковой палкой, нанося предписанное число ударов. Обычными были и каторжные работы. Тюрем практически не было, в заключении только ожидали суда. В таких условиях появились философы, предлагающие издание законов. Исходя из порочности человеческой натуры, они выступали за то, чтобы заставить человека служить властям, не рассуждая, а выполняя приказы, чего можно добиться иногда поощрениями, но чаще наказаниями [53, с. 82-83].

Фундаментальные реформы в царстве Цинь провёл Шан Ян (390- 338 гг. до н.э.), где стал всесильным министром. Будучи человеконенавистником, он полагал, что человек от природы порочен и глуп, и это — хорошо, потому что дураками управлять легче. Странствующие учёные, богатые торговцы, приватизировавшие участки землевладельцы — никчёмные и вредные люди. Если народ опутать мелочными предписаниями, тогда ему будет некогда протестовать, объединяться и бунтовать. Необходима коллективная ответственность за проступки, всеобщий надзор и доносительство, и жестокое наказание за сокрытие провинившегося. Тем не менее, Шан Ян узаконил частную собственность на землю, чтобы способствовать разложению общины и подчинить крестьян целям государства. Главным же его достижением стало введение чиновной лестницы в 18 ступенек, начиная с первого ранга и выше. Чем выше поднимался чиновник, тем больше получал материальных благ и знаков отличия, выражающихся в одежде, что вело к чинопочитанию и стремлению сделать карьеру. Ранги можно было и покупать, но за очень большие деньги. Таким образом пополнялась казна, а купившим высокий ранг чиновникам приходилось нести службу, а не замышлять против власти. Шан Ян отменил также наследование высших чинов, что вызвало недовольство влиятельной знати. Эти реформы вкупе с гуманными конфуцианскими методами правления властителей помогли царству Цинь стать сильнейшим в Китае [53, с. 85-86].

Законники повлияли и на конфуцианцев. Например, Сюнь-цзы (313- 238 гг. до н.э.) под впечатлением от реформ Шан Яна пришёл к заключению, что несмотря на добродетельную природу человека, его надо воспитывать, а это иногда требует и жёстких методов [53, с. 86].

Необычным стало учение Яна Чжу (440-360 гг. до н.э.), который полагал, что и умные и глупые, богатые и бедные несомненно умрут и не достигнут бессмертия, так как после смерти не останется ничего кроме гниющего тела, а потому предлагал не приобретать бесполезных знаний как бестолковый и суетливый Конфуций, и не стремиться к добродетели, а пользоваться всеми доступными благами жизни [53, с. 87].

Во второй половине IV в. до н.э. в царстве Ци возникла «академия Цзи-ся», куда стали приглашать философов из всего Китая, где они получали высокие придворные чины и хорошее содержание. Одним из тамошних мыслителей стал Цзоу Янь (305-240 гг. до н.э.), сведения о котором сохранились в сочинениях последующих авторов. Цзоу Янь расширил представление об элементах ян и цинь и создал учение о пяти первоэлементах «у-син», включающих воду, огонь, дерево, металл и землю. Согласно его учению, эти элементы образовали весь материальный мир, и все они движутся от жизни к смерти и обратно, влияя и на человеческое общество. В труде «Круговорот моральных качеств пяти движущих начал» он утверждал, что «дерево рождает огонь, огонь рождает землю (пепел), земля рождает металл, металл рождает воду (о чём свидетельствуют капли росы, появляющиеся на металлической поверхности), вода рождает дерево — этим замыкается круг жизни. Что же касается смерти и уничтожения, то дерево побеждает землю, земля побеждает воду, вода побеждает огонь, огонь побеждает (плавит) металл, металл рубит дерево» [247, с. 88]. Круговорот у-син Цзоу Янь сопоставил и с ходом истории, утверждая, что династия Ся (дерево) была свергнута династией Шан (металл), ту же свергла династия Чжоу (огонь). Много путешествуя и многое услышав, Цзоу Янь заявил, что Китай является девятой частью одного из девяти континентов. Такое утверждение пришлось китайцам не по вкусу, потому что они были уверены, что Поднебесная находится в центре земли, солнце и луна освещают её в наиполнейшей мере, а посему здесь плодородные почвы, пышная растительность, мудрые, добрые и уравновешенные люди. Земли же варваров располагаются по краям, почему там все и всё гораздо хуже [53, с. 87-88].

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >