Ранние этапы становления и развития этических оснований социальной работы

Инстинктивно-практицистские основы помощи в древнейших и древних обществах

Корни и истоки морали помощи и взаимопомощи

Социальная работа как вид деятельности общества имеет длительную историю. Долгое время она, успешно функционируя и развиваясь в обществе, не выделялась из обыденной жизнедеятельности. Лишь в последние столетия социальная работа начинает постепенно реализовываться и осознаваться как особый и относительно самостоятельный вид социальной деятельности. Одновременно происходило и становление, и уточнение моральных и ценностных оснований этого вида деятельности. Поэтому, несмотря на то, что словосочетание «профессиональная социальная работа» появилось в нашем обществе чуть более двадцати лет назад, она, с точки зрения ее этических основ, опирается на собственные тысячелетние традиции и моральные установки в отношении заботы о человеке, помощи и взаимопомощи, благотворительности и общественного призрения.

Моральные основы помощи и взаимопомощи в человеческом обществе не возникли внезапно и не были введены в общественное бытие насильно, «сверху»; они естественным образом складывались на протяжении тысячелетий. В соответствии с принципом историзма отдельные элементы моральной регуляции помощи и взаимопомощи, имея очень давнее происхождение, не теряют актуальности и в современных условиях, органично включаясь в современную профессионально-этическую систему и становясь ее полноценными элементами. Заимствованный у зарубежных коллег опыт в области этико-аксиологической регламентации профессиональной социальной работы, в большинстве стран легитимизированный в виде профессионально-этических кодексов, также содержит элементы, представляющие большой интерес с точки зрения их исторических корней и эволюции.

Этические основы социальной работы, как и сама социальная работа, прошли длительный путь формирования, становления и развития. Они развивались от примитивных представлений о полезности оказания помощи ближнему, преобладавших в ранних сообществах, до философского осмысления системы социальной работы в целом и каждого ее элемента в отдельности, научного подхода в определении потребностей и ценностей общества и индивида, выработки на этой основе наиболее эффективных форм и способов социальной работы с человеком и ее этической регламентации.

Можно условно выделить отдельные взаимосвязанные периоды развития этических основ социальной работы, начиная с попыток осмысления единичных, разрозненных актов помощи и взаимопомощи до настоящего времени. В целом основание периодизации может быть определено в зависимости от конкретных исследовательских или практических задач. В основание периодизации могут быть положены различные критерии, связанные с политической, культурной, хозяйственной жизнью страны и народа, а также с появлением новых форм и методов самой социальной работы, степенью ее всеобщности, организованности, огосударствления и профессионализма и др. Однако такие подходы представляются с точки зрения дайной учебной дисциплины и области научного знания менее предпочтительными, поскольку, будучи положенными в ее основу, они в меньшей степени отвечают потребностям философского осмысления сущности и содержания профессиональной этики и аксиологии, их места и роли в социальной работе. Поэтому в качестве основного классификационного признака в рамках этики социальной работы целесообразно принять осознание ценности человека и общества и моральной регуляции деятельности, направленной на оказание помощи человеку.

Анализ ранних этапов развития этических основ социальной работы сложен, так как в целом ранние этапы антропогенеза не изучены досконально из-за крайней недостаточности эмпирического материала для научного анализа. Человеческая история этого периода представляет собой почти сплошное «белое пятно». В связи с этим возможна лишь попытка реконструкции ситуации на основе анализа немногих известных данных истории, биологии и палеоантропологии.

Анализ показывает, что социальная работа (точнее, ее прообраз) в наиболее простых и примитивных формах существовала ранее, чем произошло расслоение общин по разнообразным признакам, сформировалось человеческое общество, и человек стал действительно человеком разумным, человеком современного типа.

В первую очередь, правомерно предположить, что еще до того, как произошло разделение общины по экономическим, сословным и политическим признакам, ее члены не были тождественны друг другу, хотя существенных признаков, по которым можно судить об их разнообразии, было меньше, чем в настоящее время. Пол, возраст, состояние физического и психического здоровья, темперамент, достижимый и достигнутый уровни развития интеллекта и духовности и др. характеристики порождали и порождают бесконечное множество несхожих человеческих типов. Совокупность этих характеристик не может не определять, помимо прочего, способности и возможности человека к самостоятельному жизнеобеспечению в разные периоды жизни и в конечном итоге — степень его благополучия и нуждаемости в помощи со стороны более успешных членов общины, а следовательно, зависимости от нее их личного благополучия. Эта же совокупность характеристик определяет качество функционирования и положение личности в сообществе и — в немалой степени — отношение к ней, хотя прямая зависимость между этими двумя признаками не всегда очевидна. Немногочисленность ранних первобытных сообществ (в среднем 10—15 членов) позволяет сделать заключение, что благополучие всего сообщества прямо и существенно зависело от благополучия каждого из ее членов. В свою очередь, благополучие каждого из членов общины определялось благополучием всей общины и самим ее наличием.

В архаичных сообществах предков человека не существовало социальной работы как социально идентифицированного, обособленного вида деятельности (тем более профессиональной деятельности), поскольку для строгого применения категорий «работа» и «деятельность» требуется, чтобы деятельность в целом и основные ее элементы — действия, операции и т.п. — совершались в основном осмысленно и целесообразно. В ранних, архаичных сообществах этого, безусловно, не могло быть, поскольку активность предком человека (таким, например, как homo erectus, homo habilis и др.) осуществлялась преимущественно инстинктивно в силу естественной для того периода антропогенеза неразвитости его сознания.

Однако при этом уместно говорить о реализации первобытным человеком (как и предком человека) неосознанной, инстинктивной активности, направленной на обеспечение максимально достижимого благополучия, даже если это было только лишь физиологическое благополучие, и стремление к нему являлось не осознанным, а инстинктивным, отражающим действие основных законов природы. Благополучие, включающее в себя в современном понимании множество разнообразных аспектов, для первобытного человека и его предка должно было иметь несомненно более узкий характер уже потому, что жизнедеятельность его была значительно менее разнообразной и главное — менее осознаваемой, планируемой и одухотворенной, чем у современного человека.

Несомненно, что, анализируя ранние этапы развития человеческого общества, невозможно сделать вывод об осмыслении жившими в то время людьми и их предками таких сложных философских категорий, как «этика», «мораль», «ценность» и др., или, по крайней мере, интуитивно верном употреблении данных терминов в устной, а затем и письменной речи. Однако, рассуждая о корнях этико-аксиологического регулирования социальной работы, необходимо принять во внимание, что ценность имеет двойственную структуру, и одной из ее компонент являются реальные свойства объекта, дающие человеку и обществу возможность удовлетворять их потребности. Моральные же нормы складывались постепенно, посредством эмпирического отбора тех норм и правил, которые были наиболее эффективны с точки зрения благополучия сообщества. Если бы было иначе, человеческое сообщество не смогло бы существовать и эволюционировать так долго.

На ранних этапах развития человека и человеческого общества имеет значение осмысление и учет в практике жизнедеятельности не ценности, а полезности того или иного индивида и его действий, поскольку полезность и вредность, опасность и безопасность мог различать не только человек, но и его предок. Способностью их различать обладают практически все живые существа. Это различение, основанное на реальных свойствах объектов окружающего мира и субъектов, его осуществляющих, стало основой и условием последующего оценивания их значений человеком. Поэтому объективные компоненты этических и ценностных оснований социальной работы могут объективно присутствовать и быть выявленными в периоде, когда осмысления их не могло быть.

Предок человека изначально, на стадии развития homo habilis и homo erectus, жил в сообществе себе подобных, потому что отдельный индивид не может удовлетворять свои потребности, не вступая в определенные отношения с другими членами сообщества по поводу совместного удовлетворения насущных потребностей. В первую очередь, это были потребности жизнеобеспечения и выживания. Из материалов исследований палеоантропологов известно, что предок современного человека был изначально стадным существом и вел кочевой образ жизни в поисках пищи, стараясь при этом избежать опасностей. Жизнеобеспечение и обеспечение выживания осуществлялось всеми членами сообщества (орды) совместно и являлось основным в их практике.

В архаический период предок человека, будучи природным существом с неразвитым интеллектом, существовал, руководствуясь преимущественно инстинктами, и осмысления феномена помощи и взаимопомощи, тем более — этических и аксиологических основ этой формы активности — быть не могло. Однако в практике жизнедеятельности некоторые первичные формы регуляции его поведения, несомненно, имели место, так как в противном случае совместное существование членов сообщества было бы невозможно. Очевидно также, что обеспечение безопасности и выживания требовало активного участия каждого из членов сообщества, и таким образом делало его значимым, полезным. Правда, данное утверждение справедливо лишь в отношении здоровых, сильных членов сообщества.

Вновь необходимо в качестве основы принять положение, согласно которому ценность, как и норма, содержит в себе объективные и субъективные компоненты, т.е. основывается на реальных свойствах объектов и феноменов, а также на осознании их человеком. Это дает возможность сделать вывод о том, что объективная основа для формирования впоследствии этико-аксиологического сознания и регулирования поведения и деятельности в целом и процессов помощи и взаимопомощи наличествовала в этот период, так как имела место несомненная польза каждого члена сообщества, их слаженных совместных действий.

Бесспорно, в этот период имели место помощь и взаимопомощь — в форме объединения усилий при обороне, нападении, содействия друг другу (а тем самым — себе) при добывании пищи и в некоторых других жизненно важных ситуациях. Отдельная особь, нуждающаяся в особой заботе со стороны соплеменников, не получала ее, если не была тесно связана с одним из сородичей эмоциональными связями: условия жизни человека и его предка, уровень развития их сознания, и главное — обусловленные законами природы задачи выживания не допускали траты сил на больных, раненых, слабых. Имела место лишь природно-инстинктивная забота матерей о малышах, не способных позаботиться о себе самостоятельно. В период репродуктивной активности могла осуществляться ситуативно обусловленная забота разнополых существ друг о друге, осуществляемая в знак симпатии.

Но эти виды помощи и взаимопомощи не носили осмысленного характера и не являлись опосредованным продуктом деятельности высших отделов головного мозга — сознания. В этот период они могли быть обусловлены только биологической природой предка человека, его инстинктами, которые должны были обеспечить выживание. Кочевой образ жизни первобытной орды делал невозможным присутствие в ней ослабленных особей; не получая адекватной помощи, они отставали от постоянно перемещающегося по местности сообщества и погибали.

В эту эпоху предок человека являлся преимущественно биологическим существом, и законы природы, в частности, закон сохранения вида, имели для его жизнедеятельности относительно большее значение (в отсутствие интеллектуальных и духовных способов регуляции поведения), нежели в настоящее время. Законы же природы нацелены главным образом на обеспечение выживания вида в целом, но не отдельной особи как его представителя. Следовательно, основные требования к поведению индивида заключались в исключении действий, наносящих ущерб сообществу как единому целому, препятствующих удовлетворению основных потребностей сообщества и представляющих реальную угрозу его безопасности и целостности.

Наивысшей объективной ценностью в этот период может быть признана с современных позиций не столько отдельная особь как член сообщества, сколько все сообщество, его целостность, безопасность и жизнеспособность. Поэтому естественными первичными ценностями можно признать такие личностные качества, как коллективизм и альтруизм, обусловленные витальными и экзистенциальными потребностями. Сам же предок человека для сообщества был ценен постольку, поскольку представлял собой часть единого целого и приносил пользу именно как часть целого. Недиф- ференцированность сознания предка человека обусловливала эти его качества: не осознавая себя как нечто отдельное, самостоятельное, способное к автономному функционированию вне сообщества, он мог подчинить свои интересы и даже пожертвовать жизнью во имя благополучия целого, т.е. сообщества, членом (частью) которого он являлся.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >