«Закон талиона» и «золотое правило нравственности»

Специалисты в области этики полагают, что изначально одной из наиболее общих норм, которой руководствовались наши далекие предки, был талион («закон талиона»), или закон возмездия (воздаяния), в основу которого был положен принцип воздающей справедливости. Талион носил универсальный характер, поскольку имел место среди всех человеческих сообществ на родовой стадии их развития. Самое популярное его выражение приведено в Библии: «...кто убьет какого-либо человека, тот предан будет смерти, кто убьет скотину, должен заплатить за нее, скотину за скотину, кто сделает повреждение на теле ближнего своего, тому должно сделать то же, что он сделал: перелом за перелом, око за око, зуб за зуб; как он сделал повреждение на теле человека, так и ему должно сделать»[1].

Согласно талиону, любое действие должно было возыметь в качестве ответной реакции адекватное действие; за добро необходимо было платить добром, за зло — злом, причем в равном количестве: «какою мерой мерите, такой и вам отмсрится»[2]. Одним из ярчайших проявлений практического применения талиона является кровная месть, направленная против «чужаков», до настоящего времени имеющая место у некоторых народов. Соответственно, оказав помощь человеку, попавшему в трудную жизненную ситуацию, субъект помощи мог быть уверен, что, в соответствии с «законом талиона», он вправе рассчитывать на равноценную ответную помощь, когда она ему понадобится. Таким образом, сам масштаб и характер ответного действия были заданы извне законом талиона. Само же содержание действия и ответного действия, их мотивы, цели и т.д. оценке не подвергались; важным было лишь равенство действия и ответного действия, т.е. главным было единство меры деяния и воздаяния. По сути дела, в практике человеческой жизнедеятельности талион представлял собой пассивную реакцию на поступок. Это ограничение талиона (полное соответствие деяния и воздаяния, которое порой просто невозможно) стало одной из причин того, что талион себя изжил как главная норма общения и взаимодействия людей. Другой веской причиной отмирания закона талиона стало его извращенное воплощение в кровной мести, которая порой доводила общины до полного вымирания. Например, если был убит член рода (даже если это произошло непреднамеренно), то его родственники должны были отомстить, убив убийцу. В свою очередь, родственники убийцы чувствовали себя обязанными отомстить за его смерть и предпринимали ответные действия, что вызывало ответную месть и т.д., пока оба рода не истребят себя полностью.

В качестве пережитка морального сознания талион дошел и до наших дней, формулируясь более легитимным способом: «ты — мне, я — тебе». Поэтому неудивительно, что современный человек также порой оказывает помощь, обосновывая свои действия необходимостью «отдать моральный долг», т.е. оказать помощь не потому, что человек в ней нуждается, а за то, что сам когда-то помощь получил. Вариантом современного применения талиона являются действия, совершаемые в надежде на последующее адекватное вознаграждение. Например, человек может оказать помощь нуждающемуся только потому, что предвидит свои будущие потребности в аналогичной помощи и оказывает помощь как бы «в долг», т.е. в расчете на последующее воздаяние.

Со временем в талионе появились исключения, касающиеся причиненного ущерба. Например, если ущерб (сколь тяжел он ни был бы) причинен непреднамеренно, то возможно снисхождение и даже прощение в отношении индивида, причинившего ущерб. В изменившихся условиях бытия, в период перехода от родового строя к общинному, возросшая хозяйственная, социальная и др. мобильность человека требовала более гибкого подхода к решению вопроса о справедливом воздаянии и одновременно заставляла задумываться о последствиях своих действий. В этот период естественным образом начался переход от «закона талиона» к «золотому правилу нравственности».

Это правило неоднократно формулируется в древних философских текстах, но нет сомнений, что философы разных стран и народов только обобщили существовавший этический опыт, сформулировали на языке философии известную и непререкаемую житейскую мудрость. Так, например, известная русская пословица «как аукнется, так и откликнется» является простонародной, и поэтому очень понятной и близкой формулировкой «золотого правила нравственности», требующей от индивида заглянуть в будущее и одновременно увидеть себя со стороны, став объектом, испробовать на себе задуманное действие и только после этого принять решение о его выполнении. Другая известная пословица «не плюй в колодец — пригодится воды напиться», разумеется, имеет содержание более широкое и общее, нежели ее текст, и прямо предостерегает от опрометчивых действий, о чем бы ни шла речь в конкретной ситуации.

«Золотое правило нравственности» требует от человека совершать только те поступки, которые он хотел бы получить в отношении себя и избегать тех поступков, которые в отношении себя он не хотел бы видеть совершенными. Поэтому оно существует как в негативной (более ранней), выражающей запрет, формулировке (чего себе не пожелаешь, того не делай и другим), так и в позитивной (более поздней), требующей осознанной личной инициативы (поступай так, как хочешь, чтобы люди поступали с тобой).

Можно видеть, что в отличие от талиона, «золотое правило нравственности» приобретает уже характер всеобщего, так как не содержит ссылки на конкретные субъекг-субъект- ные отношения, не регламентирует содержание поступков. Оно включает обращение к нравственному чувству самого индивида, его разуму, заставляя прежде, чем поступок совершен, представить себе аналогичный поступок, но совершаемый в отношении него самого и, более того, становящийся правилом общественной жизни. Таким образом, распространение «золотого правила нравственности» делало индивида субъектом моральных отношений, ответственным за состояние общественного бытия и общественных отношений.

В соответствии с этим правилом нельзя бросать человека в беде, так как не хочешь сам оказаться в трудной жизненной ситуации без помощи и поддержки. Участие необходимо проявить, поскольку сам хотел бы получить поддержку от людей, если возникнут проблемы, с которыми самостоятельно справиться нет возможности. Одновременно это правило требует не наносить человеку ущерба, не причинять боли, если не хочешь не только сам испытать подобное, но и, тем более, чтобы это стало нормой бытия.

Можно видеть, что «золотое правило нравственности», в отличие от закона талиона, не имеет в виду эквивалентную «отдачу нравственного долга» за ранее полученную помощь или «одалживание помощи» в расчете на последующий адекватный «возврат долга». Оно ничего не говорит о мере поступков; о соответствии свидетельствует лишь в предельно общем виде, конкретизируясь лишь в ситуации выбора. Если в «законе талиона» имеет место деление людей на своих и чужих, то в «золотом правиле нравственности» этого уже нет: все люди — другие, но не чужие.

В этот период, который продолжался приблизительно до VI—VII вв. н.э., появляются и развиваются первые, пока еще наивные, попытки осмысления на уровне обыденного сознания феноменов помощи и взаимопомощи, добра и зла, коллективизма и альтруизма, отраженные в фольклоре. Этот период существования человека также показывает высокую ценность коллективизма, более осознанного, нежели в предыдущий период, но, тем не менее, продиктованного во многом по-прежнему необходимостью выживания и совместного решения общих вопросов и проблем. Этот подход в осмыслении этической компоненты помощи и взаимопомощи может быть охарактеризован как традиционно-прагматический, поскольку в нем отражены как прагматизм в оказании помощи нуждающимся в связи с заботой о целостности и сплоченности рода, так и почитание традиций, составлявших социально-культурное наследие предшествующих поколений людей и их предков.

Традиционно-прагматический подход к определению норм помощи, ценностей человека и общества практиковался в обыденной жизнедеятельности человека и общества сравнительно долго, придя на смену преобладавшему ранее инстинктивно-практицистскому. Это, однако, не означает, что инстинктивно-практицистский подход полностью был вытеснен из обихода традиционно-прагматическим, требующим от человека хотя бы простейших размышлений о том, что и с какой целью предстоит совершить; он лишь перешел на задний план. В экстремальных ситуациях, когда не было времени размышлять о полезности предстоящих действий, возможном результате или руководствоваться обычаями и традициями, инстинктивно-практицистский подход по-прежнему был актуален, обусловливая спонтанные действия человека, его альтруистическое и даже жертвенное поведение, если от этого зависело благополучие общины. В целом и в современной жизни индивид порой принимает решения, опираясь на свои представления о традициях и обычаях или вовсе действует инстинктивно, a posteriori давая своим поступкам этическое объяснение и оценку.

  • [1] Левит 24: 17—20.
  • [2] Лук. 6:38.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >