Факультетское обещание

«Принимая с глубокой признательностью даруемые мне наукой права врача и постигая всю важность обязанностей, возлагаемых на меня сим знанием, я даю обещание в течение всей своей жизни ничем не помрачать чести сословия, в которое ныне вступаю. Обещаю во всякое время помогать, по лучшему моему разумению, прибегающим к моему пособию страждущим, свято хранить вверяемые мне семейные тайны и не употреблять во зло оказываемого мне доверия. Обещаю продолжать изучать врачебную науку и способствовать всеми силами ее процветанию, сообщая ученому свету все, что открою. Обещаю не заниматься приготовлением и продажей тайных средств. Обещаю быть справедливым к своим сотоварищам-врачам и не оскорблять их личности; однако же, если бы того потребовала польза больного, говорить правду прямо и без лицемерия. В важных случаях обещаю прибегать к советам врачей, более меня сведущих и опытных; когда же сам буду призван на совещание, буду по совести отдавать справедливость их заслугам и стараниям»[1].

Логика и содержание обязательств «Клятвы Гиппократа», несколько изменяясь, сохраняются и сегодня, приобретая лишь в том или ином современном этическом документе свой стиль, особую форму выражения.

Модель Гиппократа — часть медицинской этики, которая рассматривает взаимоотношения врача и пациента под углом зрения социальных гарантий и профессиональных обязательств медицинского сообщества.

Вторая историческая форма врачебной этики — модель Парацельса - Войно-Ясенецкого формировалась с первых веков нашей эры вплоть до современности. Данный период европейской истории — время распространения и влияния нравственной антропологии христианства. Поэтому неслучайно, что акцент на внешние, социальные обязательства смещается в сторону внутренних особенностей отношения к болеющему человеку, а именно на практическое отношение врача к больному, ориентированное на заботу, помощь, поддержку и совпадающее с нормой отношения человека к человеку в христианской этике: «люби ближнего своего как самого себя», «любите врагов ваших» (Мф. 5:44).

Парацельсу (1493—1541) — родоначальнику в области создания химических лекарств — удалось выразить эту норму особенно четко. Он учил своих учеников: «Сила врача — в его сердце, работа его должна руководствоваться Богом и освещаться естественным светом и опытностью; важнейшая основа лекарства — любовь»[2]. Но любовь, о которой говорил Парацельс, не просто одно из приятных нравственных отношений между людьми, у нее есть глубокий профессиональный смысл.

Именно такое нравственное отношение врача к личности пациента служит одним из важных факторов эффективности его лечебной деятельности.

Профессор Войно-Ясенецкий утверждает, что «доверие или недоверие врачу... глубоко определяет исход болезни»[3]. Он разделяет многовековое мнение врачебного сообщества, согласно которому успешность лечения во многом определяется верой пациента во врача: «Тог, кто больше верит, излечивается лучше»[4].

Модель ПарацельсаВойно-Ясенецкого — это такая форма врачебной этики, в рамках которой нравственное отношение к пациенту понимается как одна из важнейших составляющих стратегии терапевтического поведения врача. Именно в рамках этой модели врачевание получает смысл служения делу любви и милосердия. Врачевание превращается в служение, которое, как ни какое другое (за исключением священства), предоставляет врачу неограниченные возможности для проявления любви к болеющему и страждущему человеку.

Если в гиппократовской модели, прежде всего, завоевывается социальное доверие к врачу, то в модели Парацельса — Войно-Ясенецкого делается акцент на учет нравственного отношения врача к личности пациента, на признании важности личностных контактов и включенности таких контактов в лечебный процесс.

Третья форма профессиональной медицинской этики — деонтология — еще больше углубляется в особенности нравственного отношения врача к личности пациента, связывая их с особенностями тех или иных заболеваний человека.

Соответствие поведения врача определенным особенностям патологии пациента составляет существенную часть медицинской этики. Это ее деон- тологический уровень, или деонтологическая модель.

Термин «деонтология» образован от двух греческих слов: deontos (должное) и logos (закон). Он был введен в советскую медицинскую науку в 40-х гг. XX в. профессором Н. Н. Петровым. Основы представлений о значении должного для человека уходят корнями в религиозно-нравственную традицию. Для религиозного сознания характерно постоянное сопоставление должного не только с целями действий человека, но и со средствам их достижения.

Деонтологическая модель врачебной этики — это совокупность «должных» правил, соответствующих той или иной специальной области медицинской практики, будь то терапия, педиатрия, акушерство и т.д. Например, особенности хирургической деонтологии детально раскрываются профессором Н. Н. Петровым в работе «Вопросы хирургической деонтологии»[5].

Еще один пример норм деонтологической модели — правила относительно интимных связей между врачом и пациентом, разработанные Комитетом по этическим и правовым вопросам при Американской медицинской ассоциации:

«интимные контакты между врачом и пациентом, возникающие в период лечения, аморальны,

интимная связь с бывшим пациентом может в определенных ситуациях признаваться неэтичной;

вопрос об интимных отношениях между доктором и пациентом следует включить в программу обу чения всех медицинских работников;

врачи должны непременно докладывать о нарушении врачебной этики своими коллегами».

Нарушение данных рекомендаций влечет за собой определенные дисциплинарные и правовые последствия для врачей, которых объединяет Американская медицинская ассоциация.

Принцип соблюдения долга — основной для деонтологической модели. Примером значения идеи долга для медицинского сообщества является Кодекс профессиональной этики врача Российской Федерации, разработанный Национальной медицинской палатой и принятый Первым национальным съездом врачей Российской Федерации (г. Москва, 5 октября 2012 г.). Из 53 статей Кодекса 28 включают понятие «врач должен» и 15 — «врач обязан»[6].

Принцип «соблюдения долга» соответствует требованиям, которые предъявляются врачу со стороны медицинского сообщества и общества в целом. «Врач должен...» — это своеобразный критерий соответствия избранной человеком профессии. Если такого соответствия нет, то это свидетельство профессионального несоответствия, с возможными отрицательными последствиями и для самого человека, и для врачебного профессионального сообщества, и для пациентов.

Биоэтика — это современная форма профессиональной этики врача. Возникновение биоэтики непосредственно связано с внедрением в медицинскую практику новейших биомедицинских технологий: трансплантации, методов искусственного оплодотворения, клинической генетики, нового диагноза смерти мозга, методов регенеративной (восстановительной) медицины. Особенность новейших биомедицинских технологий заключается в том, что их использование требует четкого этико-правового регулирования. Оно необходимо, так как новые медицинские технологии могут принести как пользу, так и значительный вред не только отдельному человеку, но и обществу в целом. Так, например, внедрение методов искусственного оплодотворения как новых способов размножения неизбежно влечет за собой деформацию традиционных семейно-родственных отношений. Эта жесткая связь методов искусственного оплодотворения с разрушением семьи была обоснована и убедительно выявлена в романе

  • [1] Силуянова И. В. М. Я. Мудров о вопросах «благочестия и нравственных качествахврача» // История медицины. 2014. № 2. С. 89.
  • [2] Коржепъяпц Б. Парацельс // Мир огненный. 1994. № 5. С. 86—87.
  • [3] Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий). Дух, душа и тело. Изд-во Симферопольскойи Крымской епархии, 2000. С. 85.
  • [4] Gorton D. Е. History of Medicine. New York ; London : G. P. Putmans’s Sons, 1910. P. 205.
  • [5] Петров Н. II. Вопросы хирургической деонтологии. Л., 1956.
  • [6] См. Приложение 4.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >