Идея социальной солидарности

Центральной социологической идеей, проходящей практически через все творчество Дюркгейма, является идея общественной солидарности. Ее решение связано, прежде всего, с ответом на вопрос: «Каковы те связи, которые объединяют людей друг с другом?» Данная проблема рассматривается Дюркгеймом в работе «О разделении общественного труда» (1893). Вместе с тем содержание этой книги гораздо шире названия и, по существу, составляет теорию социальных систем и их развития. В ней он разработал такие ключевые понятия своей социологической теории как «социальная функция» и «аномия». Под социальной функцией Дюркгейм понимает отношение соответствия между явлением или процессом и определенной потребностью социальной системы1. Образцом для подобного понимания социальной функции послужило сложившееся в биологии представление о функциях органов в биологическом организме. В данном случае Дюркгейм соединил присущий органицизму взгляд на общество как на интегрированное целое, состоящее из взаимосвязанных частей, с идеей специфичности социального организма в сравнении с биологическим, создал один из первых вариантов структурного функционализма в социологии.

Тема разделения труда, начиная с О. Конта, постоянно была в центре внимания социологии, и Дюркгейм здесь следовал традиции социо- логов-органицистов, которые считали разделение труда «общебиологическим фактом». Да, разделение труда — закон природы, с этим соглашался и Э. Дюркгейм. Вместе с тем он рассматривает этот процесс не только как чисто экономическое, всеохватывающее социальное явление, но также и с точки зрения соотношения личности и общества. Он задается вопросом, а отвечает ли разделение труда интересам личности, морально ли оно? А главное, как влияет разделение труда на социальную солидарность людей в обществе?

В объяснении этой проблемы Дюркгейм отталкивается от типичной для социологии XIX в. идеи существования двух типов общества: традиционного и современного. В этой связи он выделяет два типа социальной солидарности.

Во-первых, механическую солидарность, которая была типична для традиционного, архаического общества и основывалась на неразвитости и сходстве составляющих общество людей. Индивид в таком обществе не принадлежит сам себе, а коллективное сознание почти целиком покрывает индивидуальные особенности, то есть отсутствует собственное «Я» — «Я — это только МЫ». Социальное принуждение выражалось в строгих репрессивных законах, карающих за малейшее отклонение от норм коллективного поведения.

Во-вторых, органическую солидарность, которая порождается разделением общественного труда, и которая основана не на сходстве, а на различии индивидов. И если механическая солидарность предполагает поглощение индивида коллективом, то органическая солидарность, напротив, предполагает развитие личности. Именно благодаря разделению труда индивид осознает свою зависимость от общества, которая раньше поддерживалась репрессивными мерами. Как подчеркивал Э. Дюркгейм, «так как разделение труда становится важным источником социальной солидарности, то оно (разделение труда) вместе с этим становится основанием морального порядка». Переход от механической солидарности к органической он считает не только историческим законом, но и главным показателем прогресса1.

Для наглядного понимания можно воспользоваться общей схемой дюркгеймовского описания механической и органической солидарности в соответствии с определенными типами обществ[1] [2].

Механическая

солидарность

Органическая

солидарность

1) Морфологическая (структурная) основа

Основана на сходствах (преобладает в менее развитых обществах). Сегментарный тип (вначале на клановой, затем на территориальной основе).

Слабая взаимосвязь (относительно слабые социальные связи).

Относительно малый объем населения.

Относительно низкая материальная и моральная плотность

Основана на разделении труда (преобладает в более развитых обществах). Организованный тип (слияние рынков и рост городов).

Большая взаимозависимость (относительно сильные социальные связи). Относительно большой объем населения. Относительно высокая материальная и моральная плотность

2) Типы норм (воплощенные в праве)

Правила с репрессивными санкциями.

Преобладание уголовного права

Правила с реституивными санкциями.

Преобладание кооперативного права (гражданского, коммерческого, процессуального, административного и конституционного)

За) Формальные признаки коллективного сознания

Большой объем.

Высокая интенсивность. Высокая определенность. Власть группы абсолютна

Малый объем.

Низкая интенсивность. Низкая определенность. Большой простор для индивидуальной инициативы и рефлексии

Механическая

солидарность

Органическая

солидарность

36) Содержание

коллективного

сознания

Высокая степень религиозности.

Трансцендентность (превосходство над интересами человека и беспрекословность). Приписывание высшей ценности обществу и интересам общества как целого. Конкретность и детальный характер

Возрастающая светскость. Ориентированность на человека (связь с интересами человека и открытость для обсуждения). Приписывание высшей ценности достоинству индивида, равенству возможностей, трудовой этике и социальной справедливости. Абстрактность и общий характер

Нельзя не заметить, что общество, в котором доминирует органическая солидарность, создает условия для расцвета индивидуализма. Для поддержания мирного сосуществования дифференцированных индивидов необходимы общие ценности и придание коллективному сознанию достаточного авторитета.

Тем не менее, любому современному обществу, в котором господствует органическая солидарность, угрожает опасность разъединения и аномалии. Дюркгейм, естественно, видел наличие социальных проблем и конфликтов. Однако он считал их отклонением от нормы, вызванным недостаточной отрегулированностью отношений между главными классами общества. В этом плане Дюркгейм развивал идею создания профессиональных корпораций («профессиональных групп») в качестве органов, способствующих укреплению общественной солидарности. Они должны выполнять широкий круг общественных функций — от производственных до морально-культурных, вырабатывать и внедрять в жизнь новые социальные формы, которые будут регулировать отношения между людьми и способствовать развитию личности. Эту идею Э. Дюркгейм достаточно четко выразил в заключительном разделе книги «Самоубийство» в гл. III, которую он озаглавил «Практические выводы». К этой теме он вернулся через несколько лет и, в частности, написал специальное предисловие ко второму изданию «О разделении общественного труда» (1911), где прямо отмечал, что профессиональная корпорация «...должна стать основным элементом нашей социальной структуры». Он писал, что кризис, от которого мы страдаем, не вызван одной единственной причиной и корпорация не может быть чем-то вроде панацеи, способной решить все проблемы общественной жизни, пока существуют богатые и бедные от рождения. Вместе с тем, хотя корпоративная реформа и не может заменить остальных преобразований в обществе, она «составляет первоначальное условие их действенности». Более того, Дюркгейм считал, что «Корпорация будущего будет обладать еще более сложными функциями именно вследствие ее большого масштаба. Вокруг ее собственно профессиональных функций будут группироваться другие, находящиеся теперь в ведении коммун или частных обществ». К ведению (или функциям) корпораций он относил организацию благотворительности, создание «некоторой интеллектуальной и нравственной однородности», организацию просветительской деятельности (техническое образование, обучение взрослых и т.п.). Он отводил немалую роль корпорации в деле эстетического воспитания, которое должно стать формой «игры и отдыха», а отсюда — и средством восстановления сил. Таким образом, по Дюркгейму, «корпоративная деятельность может осуществляться в самых разнообразных формах». Продолжая свою мысль, он высказывает предположение и о том, «что корпорация призвана стать основой или одной из основ нашей политической организации, в которую она (корпорация — Г. И.) стремится все более внедриться... по мере развития экономической жизни». Заключая свои размышления по поводу роли корпорации в жизни общества, французский мыслитель пишет: «...Можно предвидеть, что если развитие будет продолжаться в том же направлении, она должна будет занять в обществе центральное, господствующее место»1.

Вообще, эти идеи во многом сходны с положениями марксистской концепции, акцентирующей внимание на определяющей роли производственной деятельности в жизни общества. Безусловно, позиция Дюркгейма радикально расходится с марксистской относительно путей и методов достижения ситуации, в которой производственная деятельность станет определяющим фактором организации социальной жизни людей.

Эта социально-практическая сторона социологической деятельности логически вытекала из методологической установки Дюркгейма, ориентированной на то, чтобы социология делала практические выводы из своих исследований. Он отмечал: «Она (социология — Примечание научного редактора) непременно сталкивается с этими проблемами в конце своих исследований»[3] [4]. Причем для Дюркгейма совершенно очевидным является то, что социология должна выступать прежде как объективная наука, которая никоим образом не должна зависеть и не быть «ни индивидуалистической, ни коммунистической, ни социалистической, в том значении, которое обыкновенно придается этим словам». «Она, — пишет он, — принципиально будет игнорировать эти теории, за которыми не может признать научной ценности, поскольку они прямо стремятся не выражать, а преобразовывать факты»[5].

Одну из решающих ролей в деле социальной интеграции общества Дюркгейм отводил идеалам и верованиям («коллективным пред-

оглавлениям»). Этим проблемам, носящим в значительной степени социально-философский характер, была посвящена его последняя крупная работа «Элементарные формы религиозной жизни. Тотемическая система в Австралии» (1912). В этой работе им был высказан ряд интересных идей о структуре и социальных функциях религии. Немаловажным аспектом являлась и попытка Дюркгейма выявить социальную природу познавательного процесса, что сыграло важную роль в становлении социологии познания.

Последовательно проводя мысль о «коллективном сознании», как источнике и регуляторе общественной жизни и общественного развития, Дюркгейм распространяет ее и на происхождение философских категорий. По его мнению, логические категории — суть «коллективные представления», они передают состояние коллектива, и в этом заложена их всеобщность и устойчивость. Он отмечал, что коллективные представления — продукт громадной кооперации во времени и пространстве. Чтобы создать коллективные представления, множество различных умов соединили, синтезировали, сочетали свои идеи и чувства, многие поколения накапливали в них свои знания и опыт. В коллективных представлениях, по Дюркгейму, сконцентрирована своеобразная умственная жизнь, бесконечно более богатая и сложная, чем умственная жизнь индивида.

Происхождение и функционирование религии и религиозных верований он рассматривает с точки зрения коллективных представлений. Дюркгейм пишет, что религия — вещь, по существу, социальная. Религиозные представления — это коллективные представления, которые выражают коллективные реальности, а обряды — это способы поведения, которые возникали только в лоне собравшихся вместе групп и которые призваны вызывать, поддерживать или обновлять определенное умственное состояние этих групп[6].

Оценивая религию с точки зрения ее социальных функций, Дюркгейм возражает против сведения религии к логико-понятийному элементу или просто к совокупности идей. Он подчеркивает, что «истинная функция религии не в том, чтобы заставлять нас думать, обогащать наше познание, а в том, чтобы побуждать нас к действию, помогать нам жить... Первый догмат всякой веры — это убеждение в спасении с помощью веры». Религия, по Дюркгейму, это солидарная система верований и обрядов, которые объединяют всех тех, кто их придерживается, в единое моральное общество, называемое церковью. Развивая мысль о социальной природе и функциях религии, он исключает вопрос об истинности содержания религиозных верований, справедливо считая, что с религией нельзя разделаться, показав ошибочность ее логических оснований или несоответствие очевидным фактам. Дюркгейм исходит из того, что какими бы нелепыми ни казались те или иные верования или религиозные представления, они имеют глубокие социальные корни, и именно их в первую очередь должен изучать социолог.

И здесь Дюркгейм делает интересный поворот, связанный с пониманием различного рода социальных ценностей и идеалов. Он считает, что любое отношение к социальным ценностям и идеалам, без которых не может развиваться общество — суть религиозные отношения, поскольку это вопрос веры.

Борясь против клерикализма, особенно в сфере образования, Дюркгейм одновременно считал, что между наукой и религией не существует непримиримого противоречия. Наука, по его мнению, отбирает у религии лишь функцию объяснения мира, но не может взять себе функцию веры, ибо «вера — это прежде всего порыв к действию». Наука, как бы она далеко ни зашла в своем познании, всегда остается на расстоянии от действия. Более того, она всегда продвигается вперед очень медленно и никогда не бывает завершена, а жизнь не может ждать. Поэтому теории, особенно касающиеся проблем социальной жизни, призванные помогать жизни, побуждать действовать вынуждены обгонять науку и преждевременно дополнять ее. Естественно, в этих теориях сохраняется роль веры, а, следовательно, и религии.

При изучении религии и других социальных институтов, а также общества в целом, Дюркгейм широко использовал историко-сравнительный (генетический) метод. Теоретическое обоснование данный метод получил в его работе «Метод в социологии». В своем доказательстве необходимости применения историко-сравнительного метода в социологическом познании он исходил из того, что общество не создает заново свою организацию, а получает ее отчасти от обществ, которые ему предшествовали. И то, что передано обществу, не является продуктом его исторического развития и поэтому не может быть объяснено, если не выйти за пределы исторических рамок, в которых оно находится. То новое, что внесено в общественную жизнь в процессе эволюции, не может быть понято, как считает Дюркгейм, если не изучены фундаментальные предпосылки, которые послужили основанием для тех или иных изменений. Причем это требует некоторых сравнений, связанных с выходом за пределы европейских обществ. «Для того чтобы иметь возможность объяснить современное состояние семьи, брака, собственности и т.п., — пишет он, — надо узнать каково их происхождение, каковы простейшие элементы, из которых состоят эти институты, а эти вопросы сравнительная история великих европейских обществ не может прояснить. Надо пойти дальше»[7]. Следовательно, считает он, чтобы объяснить социальный институт, принадлежащий к определенному виду, надо сравнить различные формы, принимаемые им не только у народов этого вида, но и во всех предшествующих видах. Этот метод, который, по мнению Дюркгейма, можно назвать генетическим, дает возможность одновременно проводить как анализ, так и синтез социальных явлений, а также проследить процесс их развития. Таким образом, социология перестает быть чисто описательной наукой и стремится объяснять факты[8].

  • [1] Подробнее о механической и органической солидарности см. в его работе «О разделении общественного труда». Гл. II, III.
  • [2] См.: Гофман А. Б. Социология Эмиля Дюркгейма // Дюркгейм Э. Социология. Еепредмет, метод, предназначение. М., 1995. С. 327.
  • [3] Эмиль Дюркгейм. О разделении общественного труда. Метод социологии. М., 1991.С. 30—31.
  • [4] Там же. С. 524—525.
  • [5] Там же.
  • [6] См. подробнее по данной проблеме: Э. Дюркгейм. Социология религии и теория познания // Религия и общество. Хрестоматия по социологии религии. М., 1996.С. 111—145; а также: 438—441, 469—471.
  • [7] Э. Дюркгейм. О разделении общественного труда. Метод социологии. М., 1991.С. 521.
  • [8] Э. Дюркгейм. О разделении общественного труда. Метод социологии. М., 1991.С. 522.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >