Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Социология arrow ЗАПАДНАЯ СОЦИОЛОГИЯ В 2 Ч. ЧАСТЬ 1
Посмотреть оригинал

Ж. Гурвич в истории французской социологии

В этой ситуации на первый план во французской социологической науке выдвигается Жорж Гурвич (1894—1965) (его настоящее имя — Георгий Давидович Гурвич) явившийся, как показало время, наиболее значительной фигурой во французской социологии периода конца 30—50-х годов. Он был одним из тех исследователей, которые считали основной своей задачей разработку нового научного подхода, который бы позволил совместить традиционную европейскую теоретическую направленность исследований (в соответствии с традициями социальной философии) с эмпиризмом, характеризующим развитие социальных наук в США. В этом отношении его концепция явила собой новый, но, тем не менее, закономерный этап в развитии французской социологии: в 30-е годы уже намечается повышение внимания к эмпирической основе социологической науки, в частности, к полевым исследованиям. Весьма знаменателен в этом отношении тот факт, что в 1936 г. кабинетный, в сущности, этнолог Л. Леви-Брюль, которому тогда было уже 78 лет, выразил желание сесть на корабль, отплывающий в Океанию.

Гурвич, ученик русского правоведа и социолога Л. Петражицкого, первоначально работает в области философии права. Во время второй мировой войны, в частности, с 1944-го по 1945-й годы он преподает в Гарвардском университете в США. Вернувшись после войны во Францию, в 1946 г. становится профессором Сорбонны, а вскоре — заведующим кафедрой социологии университета. Тогда же основывает журнал «Международные тетради по социологии», который стал одним из центральных печатных изданий по социологии во всем мире. Гурвич явился также одним из инициаторов создания Центра социологических исследований и Международной ассоциации социологов франкоязычных стран. Он опубликовал более тридцати книг, а также выступил инициатором и редактором многих коллективных трудов.

Будучи исследователем, стремившимся осуществить синтез теоретического и эмпирического начал в социологии, Гурвич в то же время стремился к синтезу и внутри самой социологической теории. Так, согласно ему, многочисленные «теории доминирующего фактора» разрушают предмет социологии, ибо они сводят многообразие социальной реальности к действию лишь одного из ее многочисленных механизмов. Социология же должна изучать всю социальную жизнь в целом, в единстве ее проявлений и форм[1]. К примеру, основному постулату функционализма о том, что социальные явления в рамках одной системы почти полностью интегрированы, Гурвич противопоставляет акцент на дисгармонию социальной жизни, ее противоречия и конфликты. В этом смысле он продолжает восходящую отчасти еще к Э. Дюркгейму, с его концепцией «аномии», традицию рассмотрения общества как «беспорядочной» действительности. В целом данная тенденция характерна для всей французской критической социологии, в отличие от американской, называемой зачастую «сторожевым псом капитализма». Методологию структурного функционализма Гурвич предлагает заменить «диалектической социологией», так как, по его мнению, диалектический метод социального познания более соответствует природе изучаемого объекта.

Главное предназначение диалектики, согласно Гурвичу, состоит в борьбе против всякого догматизма, связанного с заранее принятой научной позицией: «диалектика не представляет ни малейшего интереса не только социологического, но и философского, если она служит защите позиции, принятой заранее». В противовес предшествующим концепциям диалектики Гурвич создает «эмпирико-реалистическую диалектику», или «диалектический гиперэмпиризм».

В противовес традиционному, классическому эмпиризму, Гурвич характеризует свой эмпиризм как «диалектический гиперэмпиризм», для которого диалектический метод — это путь, ведущий не к эмпиризму в рамках какой-либо отдельно взятой доктрины, а к бесконечно разнообразному опыту, рамки которого постоянно обновляются. Данная эмпирическая ориентация социологии была, вероятно, усвоена Гур- вичем за время его пребывания в США в годы войны. С другой стороны, явный уклон в сторону эмпиризма при сохранении философской традиции, представляет собой одну из характерных особенностей всей французской социологии после 1945 г. В этом отношении диалектическая социология Гурвича являет собой наиболее показательный пример.

Диалектику Гурвич рассматривает в следующих основных ипостасях: 1) диалектика как реальное движение — путь, по которому движутся человеческие целостности (общности) в процессе самообразования, саморазрушения, взаимной интеграции и дезинтеграции; 2) диалектика как метод — способ охватить, понять движение реальных человеческих целостностей, причем не только через абстрактные методы познания, но и через непосредственное действие и участие (эмпиризм). Причем истинно социологическим и диалектическим методом является метод количественного типологизирования. Он отличается как от метода обобщения, присущего естественным наукам, так и от аналитико-систематизирующего и обосабливающего методов социальных наук. Этот метод служит для построения в социологической науке качественных типов, основанных на всестороннем анализе «целостных социальных феноменов».

Согласно Гурвичу, именно «целостные социальные феномены» составляют предмет социологической науки. Исходя из этого, он дает следующее определение социологии: «Социология есть основанная на диалектике качественная и дискретная типология целостных социальных феноменов — бесструктурных, структурируемых и структурированных, которые она изучает одновременно на всех уровнях, во всех масштабах и во всех секторах, с тем, чтобы прослеживать их движение к структурации, деструктурации, реструктурации и разрушению, находя их объяснение в сотрудничестве с историей»[2].

Целостные социальные феномены, согласно Гурвичу, представляют собой «совокупности коллективных поступков и усилий», то есть, фактически, любые явления, обладающие социальным характером и социальной значимостью и являющиеся движущей силой общественной жизни. Таким образом, они формируют социальную реальность.

При этом целостные социальные феномены многомерны: они состоят из многочисленных составляющих, которые Гурвич называет «глубинными уровнями» и которые должна изучать особая социология — «глубинная»: «глубинная социология разделяет социальную реальность на более или менее искусственные уровни для того, чтобы получить эффективные конструкции, которые могут служить основой для эмпирического исследования»1.

В целом, схема «глубинных уровней» выглядит следующим образом: морфологическая база (географические, демографические, экологические, инструментальные и т.д. основы общества); уровень социальной организации; социальные модели; организованное коллективное поведение; уровень социальных ролей. На этом заканчивается суперструктура, то есть «внешнее», «организованное» и начинается инфраструктура, которую Гурвич определяет как «слой спонтанного и иррационального»[3] [4]: коллективные установки; социальные символы, творческое коллективное поведение; коллективные идеи и ценности; коллективный разум. Все эти глубинные слои представляют собой некое неразрывное единство в целостных социальных феноменах, а степень выраженности тех или иных уровней варьируется в зависимости от каждого конкретного социального феномена.

В горизонтальной плоскости Гурвич выделяет различные типы целостных социальных феноменов: микросоциологические типы, типы частных групп, типы социальных классов и глобальных обществ. Исходя из этого, он делит социологию на микросоциологию и макросоциологию.

Микросоциологические типы или, как их еще называет Гурвич, «формы социабельности» — это типы социальных связей. Это наиболее элементарные составляющие социальной реальности (в горизонтальном срезе), равно как и наиболее абстрактные (общие), так как они повторяются в одних и тех же формах в различных социальных условиях. Формы социабельности Гурвич делит на «Мы» и «Отношения с Другим». Это деление имеет характер противопоставления, так как «Мы» Гурвич рассматривает как социабельность через частичное слияние (при этом «Мы» по степени слияния делится на массы, сообщества и общности), а «Отношения с Другим» как социабельность через частичную оппозицию.

Типы частных групп — это «целостные социальные феномены», представляющие собой «реальные коллективные объединения», обладающие, однако, частным характером: они менее абстрактны, нежели микросоциологические типы, так как их воспроизводство в различных социальных условиях рождает множество вариаций.

Социальные группы Гурвич выделяет при помощи очень сложной типологии. Их выявление он проводит на основании пятнадцати (!) критериев: масштаб, длительность существования, функциональная направленность, близость/удаленность членов группы и т.д. В результате Гурвич получает 49 типов групп, которые, в принципе, невозможно уместить в рамки какой-либо строгой классификации, так как выделение этих типов происходит на основании слишком разных параметров.

Типы социальных классов и глобальных обществ представляют собой макрокосмы частных социальных групп. Они обладают наиболее конкретным характером, то есть они воспроизводятся во времени и в пространстве очень редко. Еще одной отличительной чертой данных типов является то, что они всегда структурированы.

Гурвич делает акцент на конфликте и непримиримости отношений между господствующим и угнетаемым классами. Этот классовый антагонизм, как и вообще любые социальные антагонизмы, он считает вечным, неразрешимым и неустранимым.

Понимание Гурвичем глобального общества тесно связано с понятием социальной структуры. По его мнению, лишь социальные классы и глобальные общества в достаточной степени структурированы. Под структурой он понимает «относительное равновесие между глубинными уровнями, социальными регламентациями, детерминизмами, социальными группами и т.д., которое осуществляется через посредство моделей, знаков, символов, социальных ролей, то есть продуктов культуры»[5]. Социальные структуры никогда не бывают статичными, они постоянно находятся в процессе структурации и деструктурации.

Глобальная социальная структура является для Гурвича основанием для типологии глобальных обществ. Он выделяет 4 типа архаических глобальных обществ, 6 типов исторических глобальных обществ и дает им более или менее подробное описание в своей работе «Актуальное предназначение социологии» («La vocation actuelle de la sociologie»). Кроме этого, Гурвич отмечает, что он попытался выделить 4 типа глобальных обществ, характерных для современности (30—60-е годы): дирижист- ское общество, соответствующее организованному, полностью развитому капитализму; фашистское общество на техно-бюрократической основе; общество, планируемое в соответствии с принципами коллективистского этатизма (первый этап коммунизма); общество, планируемое в соответствии с принципами плюралистского коллективизма. При этом количество типов, характерных для современности, может быть увеличено, в частности, в соответствии с географическим фактором.

Концепция Гурвича представляет собой вполне закономерный этап в развитии французской социологии в послевоенный период. В методологическом плане «диалектический гиперэмпиризм» знаменует собой преемственность тенденциям последних предвоенных лет, когда во французской социологической науке наметился уклон в сторону эмпирических исследований. Этот уклон стал еще более очевидным в первые послевоенные годы, что является одной из особенностей французской социологии 1940—1950-х годов.

Коллективизм — другая ее характерная черта. Что вполне естественно: проведение полноценных эмпирических исследований возможно лишь при условии его осуществления научными коллективами. В связи с этим в первые послевоенные годы во Франции возникает целая сеть научно-исследовательских групп, специализирующихся в области изучения общественных явлений. Так, вместо уничтоженного правительством Виши в годы войны Центра социальной документации, существовавшего при Высшей нормальной школе, в 1946 г. в Париже под эгидой Национального центра научных исследований возникает Центр социологических исследований, представляющий собой сегодня главную научно-исследовательскую организацию французских социологов. Годом раньше, в 1945 г., был создан Национальный институт демографических исследований — межотраслевая структура, объединившая крупнейших ученых в области математики, статистики, биологии, социологии, психологии, истории, экономики и т.д. Кроме того, в 1944 г., после освобождения Парижа, возобновляет свою деятельность Французский институт общественного мнения, основанный еще в 1938 г. Его руководителем становится, как и в предвоенные годы, Жан Стетцель, профессор социальной науки в университете г. Бордо, а его научная деятельность концентрируется на проведении эмпирических исследований широкого диапазона общественных явлений.

Таким образом, в конце 1940-х годов во Франции сложилась сеть научно-исследовательских учреждений, представляющая собой институциональную основу французской социологической науки и по сей день.

Несмотря на ряд параллелей, которые можно провести между «гиперэмпирической» ориентацией социального познания Ж. Гурвича и всплеском практической социологии в послевоенной Франции, в теоретическом отношении концепция Гурвича, базирующаяся на тотали- зирующей диалектической рефлексии, фактически не имела последователей. В истории французской социологии фигура Гурвича стоит все же особняком, хотя его положение как ученого, преподавателя и редактора не имело себе равных в послевоенной Франции[6].

Главным событием во французской социологической науке этого периода является возникновение структурализма. Это направление, рождение которого связано с именем этнолога Клода Леви-Стросса, становится доминирующим в 50—60-е годы. Исследования систем родства, предпринятые Леви-Строссом в конце 40-х годов, были нацелены на раскрытие бессознательных систем отношений, стоящих за родственными узами и их организующих. В теоретическом плане работа Леви-Стросса «Элементарные структуры родства» представляет собой не что иное, как социологическую теорию брака. Подобные исследования открывали широкое поле для изучения структур отношений, остающихся незамеченными, или почти незамеченными самими субъектами этих отношений, и в особенности для изучения природы таких отношений, их постоянства или эволюции, воспроизводства в весьма неожиданных сферах. В 1958 г. К. Леви-Стросс писал: «Ошибка традиционной социологии, как и традиционной лингвистики, состоит в том, что она рассматривала элементы, а не отношения между элементами»1. В связи с этим в работе 1949 г. «История и социология» Леви-Стросс пересматривает отношения между двумя дисциплинами — социологией и этнологией — установленные еще Дюркгеймом: первая казалась ему колеблющейся между социальной философией (европейская традиция) и описанием (американская социография), вторая предлагала, кроме этнографии (дескриптивной и монографической), также сравнительную этнологию, которая, под именем культурной и социальной антропологии, представлялась Леви-Строссу подлинной социальной наукой. За определенным типом общественных институтов культурная антропология стремится «обнаружить — в хаосе правил и обычаев — единственную схему, присутствующую и действующую в различных локальных и временных контекстах. Эта схема... сводится к определенным отношениям корреляции и оппозиции, по-видимому, бессознательным, даже у народов с дуалистической организацией. Но эти отношения, поскольку они носят бессознательный характер, должны быть в равной степени представлены и у тех, кто никогда не сталкивался с этим социальным институтом»[7] [8].

Помимо появления структурализма, основанного на разработанном Леви-Строссом структурном анализе, предоставившем в распоряжение исследователей новый теоретико-методологический инструментарий социального познания, во Франции 50—60-е гг. представляют собой также период бурного развития специальных социологических теорий, или, согласно терминологии Р. Мертона, теорий среднего уровня. Основанные на эмпирическом изучении определенного сегмента социальной реальности, эти теории знаменовали собой разрыв с «классической» социологией, стремившейся к анализу общества как строгой целостности (как в концепции Ж. Гурвича), подчиняющейся определенным универсальным законам функционирования и развития.

После второй мировой войны во Франции бурными темпами развивается, в частности, социология городских и сельских районов. Исследования, начатые в этой области еще М. Хальбваксом — в рамках «географин народонаселения» — были с успехом продолжены рядом ученых уже в послевоенное время. Так, наиболее крупной работой по проблемам социологии города за этот период является исследование, осуществленное группой под руководством П.-А. Шомбар де Лов на материале столицы Франции «Париж и парижская агломерация» (1952, 2 т.). Первый том этого объемного труда содержит описание, анализ и объяснение «социального пространства большого города», то есть отношений между земельной площадью и рассредоточением различных социальных, экономических, демографических, культурных явлений, тогда как второй представляет собой рассмотрение различных методов исследования, в особенности статистического и картографического типов.

Параллельно с социологией города развивается также и социология сельских районов. Показателем значимости этих направлений в послевоенной французской социологии является, в частности, тот факт, что уже в 1951 г. при Центре социологических исследований Жоржем Фридманом была организована недельная конференция под названием «Город и деревня», результатом которой стала публикация коллективного труда под названием «Города и села: городская и сельская цивилизации во Франции».

Наряду с городской и сельской тематикой французские исследователи этого периода большое внимание уделяют также экономическим проблемам жизни общества, что способствует прогрессу таких отраслей социологического знания, как экономическая и индустриальная социология. Проблематика этих исследований достаточно обширна. Но наибольших успехов французские социологи достигли в сфере изучения процессов производства и труда: здесь присутствует интерес к технике и технологии, особенно к такому ее аспекту, как социальная организация человеческих факторов в процессе производства; появляются крупные работы по вопросам социологии труда и профессий, например, «Трудовая жизнь и ее проблемы» П. Навиля (1954), а также исследования по социологии общественных классов, тесно связанные с проблемой профессиональной дифференциации, и труды по смежным вопросам социальной мобильности: в частности, работа А. Турена «Социальный класс и социально-экономический статус» (1951). Крупнейшим представителем индустриальной социологии во Франции является в этот период Жорж Фридман, положивший еще в 1936 г. начало исследованиям в этой области социологического знания и основавший журнал «Социология труда». Под его руководством был проведен ряд теоретических и практических исследований, посвященных отношениям между людьми на промышленных предприятиях и в индустриальном обществе в целом, причем основное внимание уделялось изучению определяющихся социологическими факторами психологических моментов трудовых процессов.

Благодаря Ж. Стетцелю, который основал в 1938 г. Французский институт общественного мнения, а после возвращения из Америки, где он познакомился с деятельностью Гэллапа, — журнал «Зондажи», во Франции открывается перспектива исследования проблем общественного мнения. В 1943 г. Стетцель защищает диссертацию «Набросок теории мнений», а в послевоенные годы при его активном содействии во Франции зарождается электоральная психосоциология в дополнение к существовавшей уже электоральной экологии, возникшей в 1913 г. с выходом книги «Политическая картина западной Франции» А. Зигфрида.

Наконец, политическая социология представлена в послевоенные годы в основном работами Р. Арона, являющегося также автором значительного историко-социологического исследования под названием «Этапы развития социологической мысли». Этнологическая ориентация, помимо трудов К. Леви-Стросса, представлена написанной А. Леруа-Гураном и Ж. Пуарье работой «Этнология французского союза», обобщающей знания о туземных обществах во французских заморских владениях.

На современном этапе развития французской социологии (т.е. с конца 1960-х годов) после отступления структурализма на первый план выходят четыре основных теоретико-методологических направления: генетический структурализм (П. Бурдье), методологический индивидуализм (Р. Будон), функционально-стратегический подход (М. Кро- зье) и динамическая социология (А. Турен). Для всех этих направлений характерен определенный поход к анализу общественной жизни. Так, П. Бурдье в своих работах делает акцент на классовом разделении общества, выделяя социальные классы на основе сходства индивидуальных «габитусов», то есть «систем приобретенных схем, действующих на практике как категории восприятия и оценивания или как принцип распределения по классам, в то же время как организационный принцип действия». Р. Будон в центр социологического анализа ставит индивидуальное поведение, а также проблему возникновения общественных явлений в процессе агрегирования индивидуальных действий. М. Крозье основное внимание уделяет изучению стратегии социальных акторов в рамках бюрократических организаций. Наконец, А. Турен, отталкиваясь от социологии труда, разработал концепцию коллективного исторического действия и логически связанную с ней теорию программируемого общества. Внимание П. Бурдье и А. Турена, таким образом, сосредоточено прежде всего на анализе макросоцио- логических проблем (классы, структуры, исторические типы обществ); М. Крозье и Р. Будон, напротив, тяготеют к исследованию общественной жизни на микроуровне (индивидуальное поведение, стратегии, взаимодействия). Вместе с тем, если П. Бурдье и Р. Будон строят свои концепции на алогически противоположных принципах холизма и индивидуализма соответственно, то для А. Турена и М. Крозье характерно признание двойственности общественной жизни, где структурные ограничения и индивидуальное поведение выступают как равнозначные элементы социальной деятельности.

Таким образом, основной характеристикой французской социологической науки на современном этапе (как, впрочем, и мировой социологии в целом) является тесное переплетение различных исследовательских программ и методологических подходов к изучению общественных явлений и социальной системы в целом.

Вопросы для самоконтроля

  • 1. Кто из французских социологов принимал активное участие в институ- циализации социологии?
  • 2. Каким образом Ж. Дави трактовал происхождение таких правовых институтов как «власть» и «контракт»?
  • 3. Чем объясняется пристальный интерес М. Мосса к проблематике «общественных институтов»?
  • 4. Что такое «потлач» как «тотальный социальный факт»?
  • 5. Как называется основная работа М. Хальбвакса и каковы ее основные идеи?
  • 6. Каковы основные положения концепции первобытного мышления Л. Леви- Брюля?
  • 7. Чему и почему противопоставлял Ж. Гурвич «диалектическую социологию»?
  • 8. Что такое «целостные социальные феномены» и «формы социабельности» по Ж. Гурвичу?
  • 9. Почему возникновение структурализма считается главным событием во французской социологической науке того периода?

  • [1] Необходимо отметить, что подобный интегративизм не являлся новаторскимдля того времени. Родившись и получив образование в России, Гурвич естественнымобразом испытал на себе влияние идей пионеров русской социологической мыслии, в частности, Максима Ковалевского (1851—1916), одного из крупнейших представителей русской социологии конца XIX —• начала XX в. Так, в своей работе «Современныесоциологи» (1905) Ковалевский в числе первых в истории социологии в целом заговорил о необходимости отказа от поиска решающих факторов социального развития.Согласно ему, переход от монистического понимания общества к плюралистическому,«многофакторному» должен помочь в исследовании сложной совокупности общественных взаимодействий, составляющих исторический процесс: «...социология в значительной мере выиграет от того, если забота об отыскании фактора, да вдобавок еще первичного и главнейшего, постепенно исключена будет из сферы ее ближайших задач, еслив полном соответствии с сложностью общественных явлений она ограничится указанием на одновременное и параллельное воздействие и противодействие многих причин» (Ковалевский М. М. Современные социологи. СПб., 1905. С. XIV).
  • [2] Gurvitch G. Traite de Sociologie. Paris, 1958. P. 27.
  • [3] Gorviteh G. La Vocation Actuelle de la Sodologja. Vol. 1. Paris, 1963. P. 69.
  • [4] Ibid. P. 70.
  • [5] Gorviteh G. La Vocation Actuelle de la Sodologja. Vol. 1. Paris, 1963. P. 456.
  • [6] См. о Ж. Гурвиче в: История социологии в Западной Европе и США. М., 1999.С. 299—316.
  • [7] Levi-Strauss С. Anthropologie structurale. Paris, 1958. Р. 57.
  • [8] Ibid. Р. 29.
 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы