Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Социология arrow ИСТОРИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ. ЧАСТЬ 1. ПЕРВОБЫТНОЕ ОБЩЕСТВО
Посмотреть оригинал

Первые люди

Ранний «человек умелый» (Homo habilis) (впервые найденный в 1960 г. выдающимся английским антропологом Л.С.Б. Лики в ущелье Олдувай в Северной Танзании, а позднее обнаруженный во многих местах Восточной и Южной Африки) уже постоянно пользовался грубыми орудиями из кремня, кусков лавы, кварцевых галек и т.п. приблизительно со времени своего возникновения в 2,5-2,3 млн. лет назад. Остаётся неясным статус человека рудольфского (Homo rudolfensis), в среднем более древнего, чем человек умелый (жившего 2,5-1,5 млн. лет назад), с объемом мозга в 750 куб. см., который, очевидно составляет самостоятельный вид внутри рода человека умелого или, по мнению некоторых ученых, был его предком (Во всяком случае он по физическим данным ближе к австралопитекам, чем к человеку умелому). Однако советский антрополог В.П. Алексеев относил его к питекантропам, т.е. к более позднему «виду» человека. Наоборот, останки людей, найденных в Южной Африке в Сварткрансе, и хронологически и морфологически ближе к архантропам (т.е. питекантропам), чем человек умелый. Классический человек умелый более походил на современного человека, чем австралопитек, хотя и оставался ближе к поздним австралопитекам, чем к последующему «виду» человека. У него меньше выступала челюсть и коренные зубы были меньше, чем у австралопитека, зато свод черепа был выше, темя шире и затылочная кость более округлая. Мозг человека умелого и абсолютно и относительно был больше, чем у австралопитека. У австралопитека он составлял лишь 400-500 куб. см., а у человека умелого 600-700 куб. см. Узор борозд головного мозга был близок к узору борозд человека разумного, и появились выпуклости там, где у современного человека расположены речевые центры. Мозг человека умелого требовал большего потребления энергии (чем мозг австралопитека), а значит и пищи, и он потреблял уже больше мяса, о чем говорят кости животных (найденные рядом с останками человека умелого), которые свидетельствуют о разделке их туш. Многие антропологи, отмечая сходство поздних австралопитеков с ранними людьми умелыми, а поздних людей умелых с архантропами, считают человека умелого промежуточным звеном в цепи эволюции между австралопитеками и архантропами. Однако приблизительно одновременное проживание в Африке австралопитеков из Штеркфонтейна в Южной Африке (живших 2,6- 1,5 млн. лет назад и найденных в заключительный период в одном слое с людьми умелыми), поздних австралопитеков, парантропов бойсейских (2,5-1,1 млн. летдо н.э.), людей умелых (2,6-1,5 млн. лет до н.э.), людей рудольфских, также стоящих между австралопитеками и архантропами

(2,5-1,5 млн. лет до н.э.) и живших, по-видимому, на одной территории с австралопитеками, людей «вида» «человек трудящийся» (Homo ergaster), также, с антропологической точки зрения, располагающихся между австралопитеками и архантропами, но, очевидно ближе к архан- тропам (1,9-1,6 млн. лет до н.э.), скорее всего, говорит о многолиней- ности эволюции наших предков. Возможно, что человек рудольфский эволюционировал в человека трудящегося, но не исключено, что он не сумел преодолеть своей специализации и был вытеснен парантропом и человеком трудящимся [32, с. 73-82; 56, 121-125]. Дальнейшие находки упорядочат наши знания.

Находки человека умелого, по-видимому, пока ограничиваются Африкой. В Азии и Европе отнесение фрагментарных останков ископаемых людей к человеку умелому вызвыает сомнение. Таковы находки: в Тель-Увейде в Израиле (которой предположительно 1,4 млн. лет); в Дакау, Сангиран и Моджокерто (1,7 млн. лет), близкие к архаитропам; в области Орш в Испании; в Шандале в Хорватии; Аунгино в провинции Сычуань в Китае (2-1,8 млн. лет), где найдены плохие фрагменты челюсти и второй резец ископаемого человека вместе с двумя каменными орудиями, выполненными в технике, близкой к технике Омо и раннего Олдувая [56, с. 127-130].

Человек умелый (живший в эпоху верхнего плейстоцена — нижнего эоплейстоцена 2,6-1,5 млн. лет назад), как и его обезьяньи предки, занимался преимущественно сбором съедобных растений, но в отличие от них ради мясной пищи стал больше охотиться на животных. Он стал изготовлять из гальки чопперы — грубые орудия с поперечным лезвием, оббитым с двух сторон, найденные (порой вместе с используемыми также отщепами), например, в Урахе на северо-западном берегу озера Ньяса в Малави и относящиеся ко времени 2,5-2,3 млн. лет до нашего времени, судя по стратиграфии и фауне; в долине реки Омо в Южной Эфиопии (2,36 млн. лет до н.э.); в Хадар в Центральной Эфиопии (2,33 млн. лет до н.э.); в Коби Фора на восточном берегу озера Туркана в Эфиопии (2,5-2,3 млн. лет до н.э.) и других местах. Это отнюдь не значит, что чопперы были первыми и главными орудиями человека умелого. Уже обезьяны пользуются деревянными дубинами, поэтому несомненно, что и человек умелый использовал дерево, а благодаря изобретению чопперов, которые можно было использовать при изготовлении удобных ударных, колющих, метательных и т.п. деревянных орудий, их набор значительно увеличился. Другими ранними материалами для изготовления орудий были кость и рог, и с появлением чопперов контингент костяных и роговых орудий также расширился. Лишь после обработки мягкого дерева и не столь прочной как камень кости (которые сначала могли использоваться для добывания и приготовления пищи и лишь позднее для изготовления предметов быта) первые люди перешли к изготовлению каменных орудий, которые стали применяться сначала с той же целью, что дерево, рог и кость, и лишь позднее как средство для создания других орудий труда. Но несомненно, что самыми первыми орудиями людей были палки, камни, лианы, листья, трава и другие естественные предметы, которыми пользуются и обезьяны. Все орудия человека умелого (из которых сохранились лишь каменные и, возможно, костяные) помогали ему в охоте (когда можно было заколоть или оглушить преследумое животное), в добывании съедобных растений (которые стало легче выкопать, срезать), а также в приготовлении пищи (когда стало легче обрабатывать туши, чистить и резать плоды и корни и т.п.). Льюисом, Мери и Ричардом Лики вместе с человеком умелым были обнаружены расположенные в определённом порядке крупные валуны, что возможно свидетельствует о том, что они служили основанием или стенами примитивного наземного жилища [4, с. 77, 101; 24, с. 303; 56, с. 123-124, 131-134]. Таким образом создавалась первая человеческая материальная культура.

Вместе с тем, материальная культура не могла бы развиваться без культуры духовной. И такая культура несомненно уже была у человека умелого. Для того, чтобы изготавливать и правильно пользоваться орудиями труда, первые люди должны были обмениваться знаниями. Как это происходило? Несомненно, что одним из первых способов передачи знаний было подражание. Многие наблюдали, например, как домашние кошки учат котят ловить мышей. Котёнок внимательно следит за действиями матери и старается в точности их повторить. В таком подражании могут содержаться и рациональные и нерациональные моменты: ненужный в другой ситуации прыжок, устрашающий крик и т.п., которые в последующем устраняются. Подражание ещё более характерно для обезьян и для наших детей, которое нередко превращается в «обезьяничание». Из подражания у наших предков постепенно сложились первичные обряды [130, с. 333] и ритуалы как совокупность обрядов. Например, в обряде охоты первобытного человека на какое-либо конкретное животное содержатся главным образом рациональные действия, но могут присутствовать и связанные с подражанием нерациональные моменты, которые постепенно устраняются после неудачных попыток. Полученные через подражания знания человека умелого закреплялись и совершенствовались в совместно проживающей группе. Такой способ передачи знаний широко используется ещё и обезьянами. Другим способом передачи знаний у человека умелого был язык жестов. Свойственная ещё обезьянам мимика, угрожающие жесты и позы, мимика и жесты, выражающие довольство, огорчение, боль, испуг, не только показывали естественное состояние первых людей, но постепенно превратились в символические предупреждающие, одобряющие призывающие и т.п. знаки, приобретая жизненно важный смысл для данной группы и закрепляясь в групповом сознании. Наконец, наличие речевых центров прямо говорит не просто об инстинктивном употреблении первыми людьми звуков, отражающих чувства: страха, удовлетворения или боли, но о сложении у человека умелого примитивной звуковой устной речи, помогавшей закреплять приобретаемые в течении жизни знания в коллективном сознании группы и передавать их в форме информации. Но о том, как развивалась речь — ниже.

Несомненно, что у человека умелого уже была и примитивная социальная организация, которая получила в отечественной этнографии термин «первобытное человеческое стадо». Фрагментарные одиночные находки черепов, зубов и костей человека умелого или даже нескольких особей не дают представления о численности группы, в которой проживали первые люди. Однако, судя по их ближайшим родственникам шимпанзе, живущим небольшими стадами в 20-40 (реже более) особей, или по горным гориллам, живущим группами, состоящими из десятка (чуть менее или более) обезьян, можно предположить, что и человек умелый жил в небольшом стаде, то есть социальность была дана ему от природы, от предков. Эта общность жизни и позволила создать примитивную духовную культуру (но об этой общности тоже в своем месте).

По-видимому, как у обезьян, у людей умелых была довольно строгая иерархия, но в отличие от обезьян у людей, для занятия места вожака уже не столько требовалась сила, сколько ум и способности: знание местности, умение находить и добывать воду и пищу, успешно бороться с врагами и т.п. И, если уже у человекообразных обезьян (особенно у бо- нобо) проявляляются родственные и дружеские симпатии, приводящие к созданию групп, и помогающие занять высокое место в социальной иерархии, то это тем более должно относиться к человеку умелому. Тем не менее, власть вожака первобытного человеческого стада, по-видимому, была почти беспрекословной. Он выбирал пути кочёвок по территории, занимаемой стадом, определял необходимость бегства, обороны или нападения на других перволюдей или хищных животных, наводил в стаде соответствующий его представлениям порядок и руководил всей остальной общественной жизнью. Вожак обладал правом жить со всеми женщинами стада, но, как правило, имел лишь одну любимую «жену». Следующий в иерархии мужчина, слегка уступающий вожаку в уме, опыте и силе, мог выбрать себе сожительницу из остальных женщин. Третий в иерархии человек выбирал уже из более узкого круга женщин и т.д. Иерархия существовала и у женщин, где любимая женщина вожака налаживала жизнь женской половины стада. Хуже всего приходилось старикам и детям. О детях, как правило, заботилось всё стадо, и помимо матери и отца все старшие в какой-то степени занимались их воспитанием. Однако в неблагоприятное время, когда нечего было есть, дети наряду с дряхлыми стариками могли просто превратиться в пищу для сильных и здоровых членов стада. Ранее, со времен И.Я. Бахофена (80-е гг. XIX в.) у историков первобытного общества преобладало ошибочное мнение о беспорядочности у первобытных людей общений между полами («неограниченный промискуитет»), но как показали последующие наблюдения приматологов даже у низших обезьян нет полового общения между разными поколениями родственников, и, более того, оказалось, что человекообразные обезьяны предпочитают половое общение с особями из соседних стад общению с особями из своего стада. Тем более это должно относиться и к нашим первопредкам [4, с. 27-28, 80-81; 202, с. 96].

 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
     

    Популярные страницы