НАЧАЛЬНАЯ СТАДИЯ НЕОЛИТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Переход к новому типу хозяйства

Следующий за мезолитом неолит (новый каменный век) датируемый обычно концом X — началом IX веков до н.э. в Юго-Западной Азии и концом VII — началом VI веков до н.э. на Юго-Востоке Европы, принёс с собой не только и не стольк новую технику обработки камня (его шлифовку, полировку и сверление) и керамику [76, с. 70], сколько коренные изменения во всей жизни людей, явившиеся поистине революционными. Английский археолог Г.В. Чайлд так и назвал их «неолитической революцией» [260, с. 33]. Отечественный философ и этнограф В.М. Бахта чуть позже существенно уточнил, назвав её «земледельческой революцией» [15, с. 3] (хотя в соответствии с традицией в общественных науках удобнее называть её в латинских терминах «аграрной революцией»), потому что хозяйство первобытных людей, присваивающих естественные продукты природы, сменилось мелиоративным хозяйством первых земледельцев, которые ввели в хозяйственный оборот плодородную почву (землю) в качестве нового и главного средства производства, что в корне изменило не только экономическую жизнь земледельцев, но все отношения между ними, создав принципиально новую структуру общества. Возникшее хозяйство нового вида впервые в отличие от охотничье-со- бирательского первобытного хозяйства просто присваивающего то, что

«производит» природа, было не вполне точно определено В.М. Бахтой как «производящее хозяйство» [14, с. 73], и это определение вошло в отечественные социальные науки [см., например: 202, с. 20]. Он же одним из первых обратил внимание на характер обрабатываемой земли как на искусственно созданное средство производства, подчеркнув, что даже «у самых примитивных земледельцев почва как средство труда создана человеком с помощью орудий труда» [14, с. 68-69]. Однако почва прежде всего природная данность, и не только первобытные люди, но и животные издавна пользовались естественным плодородием почвы, потребляя произрастающую на ней растительную пищу, поэтому, учитывая двойственную сущность возделываемой человеком земли, вернее будет сказать, что в эпоху неолита люди создали «мелиоративное хозяйство», усиливающее производящую силу почвы, то есть улучшающее это её полезное для себя природное качество. Однако революция заключалась в том, что земля как естественное средство производства приобрела ещё и характер искусственного средства производства, обработанного, улучшенного людьми, постоянно используемого и ставшего основой нового вида хозяйства, носящего характер аграрного (земледельческого) производства.

Теперь спорадический труд охотников и собирателей сменился регулярным физическим трудом земледельцев и скотоводов, продукты которого не потреблялись немедленно, как у охотииков-собирателей, но могли потребляться не столько сразу после создания, сколько через продолжительное время благодаря создаваемым запасам. В отличие от природных средств производства, используемых в охотиичье-соби- рательском хозяйстве, возделываемая мелиорированная (улучшенная) земля (и, отчасти, скот) стала теперь главным средством производства, создавшим новую сельскохозяйственную сферу производства, потребовавшим коренного изменения общественных отношений, социальной структуры и всей жизни общества. «Так и должно быть: определенная форма материального производства, определенный уровень развития производительных сил (и в прошлом и в настоящем) должен вызывать к жизни определенную структуру общества и, прежде всего, определённые производственные отношения» [14, с. 66].

Не следует рассматривать аграрную революцию как некий одномоментный или бурный процесс. Её революционная сущность (как и суть любой социальной революции) заключается в переходе к качественно новой форме общественной жизни, связанной с принципиально новым типом хозяйства, поэтому бесполезно искать какого бы то ни было «изобретателя» земледелия. Изобретение земледелия — длительная цепь разновременных актов [77, с. 85]. Ещё в палеолите началось систематическое собирание растительной пищи и ее сложная обработка, мезолитические охотники, продолжавшие заниматься собирательством, превратили его в так называемое «специализированное собирательство». Оно заключалось в том, что первобытная община, собирая съедобные растения, начинала специализироваться на сборе одного или нескольких определенных видов. Например, никобарцы употребляют в пищу главным образом кокосовые орехи, которые дают съедобнную середину, используемую в сыром виде или переработанную в муку для выпечки лепёшек. Сок кокосовых орехов хорошо утоляет жажду, питателен, годится для приготовления вина. Никобарская община, как правило, и располагает лагерь вблизи кокосовой рощи, где постоянно собирает орехи и лишь по мере необходимости отправляет мужчин на охоту. Многие западноафриканские племена специализировались на собирании клубней ямса, который через культурный обмен распространился и на другие континенты [63, с. 38; 338, с. 494]. Собирание разного вида зерновых растений стало специализацией многих племён во всех частях света.

Собирая плоды, люди постепенно научились сохранять для себя сами растения, на которых созревали дополнительные плоды, съедобные листья, цветы, побеги и стебли, для чего потребовались некоторые заботы. У многих социально отсталых племён до сих пор можно наблюдать «патронирование» диких растений: риса, проса, садовых культур, заключающееся в охране их от птиц и зверей, разреживании, огораживании. Принося на стоянку плоды с семенами или съедобные семена, люди эпохи неолита теряли их и выбрасывали неподалёку. Порой эти семена давали всходы, и иногда было видно, как они прорастают, что в результате и навело на мысль о посеве. Было замечено также, что выплескивание жидкостей, выбрасывание пищевых отходов и всякого рода экскременты способствуют более быстрому росту и лучшему развитию случайно появившихся ростков. Первоначально бессознательные действия иногда подмечались, порой осознавались и закреплялись. Так постепенно, на протяжении многих лет собирательство превращалось в патронирование и, наконец, в посадку и пересадку. Таким образом, сам акт посадки или пересадки растений, знаменовавший возникновение земледельческого хозяйства, лишь завершил процесс перехода от собирательства к земледелию. Возможно, «изобретение земледелия» принадлежит женщинам, возможно, также помогавшим им и игравшим с плодами и семенами детям, но, поскольку оно не является одномоментным актом, можно предположить, что первоначальные вклады в этот длительный процесс принадлежат людям разных полов и возрастов. Длительность перехода от собирательства к земледелию говорит также о возникновении его не в одном центре, а у разных племен, живущих на разных континентах, что и видно на конкретном археологическом и этнографическом материале. Как бы то ни было, но переход к земледелию означал начало эпохи систематического воздействия на природу [4, с. 211; 77, с. 84-85], с одной стороны, обогащающего её через улучшение производящей силы земли благодаря её обработке, выведения урожайных сортов растений (а впоследствии и новых пород животных), с другой, — к её истощению в результате вырубки лесов, недостаточного возврата органики на поля.

Древнейшие культурные растения: пшеница, ячмень чечевица и некоторые другие, отличающиеся от диких размером плодов, урожайностью, вкусовыми качествами и говорящие о развитом земледелии, сопровождающимся селекцией и использованием удобрений, известны уже в IX-VIII веках до н.э. Наиболее древнее поселение, датируемое 8900 г. до н.э., с серпами и зернотерками, говорящими либо о начатках земледелия, либо о развитом специализированном собирательстве, обнаружено в местечке Зави-Чеми в Северном Ираке. Здесь же найдено большое количество костей овец, обнаруживающих признаки одомашнивания. Чуть более поздние очаги земледелия были найдены также в Северном и Западном Иране, в Юго-Восточной Турции, в Сирии и Палестине. В середине первого тысячелетия до н.э. земледелие было уже не только в Передней Азии, но и в Средней, на Кавказе, в Средиземноморье, в Северной Африке. В Южной и Восточной Азии возникли, по-видимому, самостоятельные центры. Во втором тысячелетии до н.э., а возможно и ранее, также самостоятельный центр появился в Южной Америке. К моменту первого соприкосновения с европейцами многие племена, стоявшие на ступени неолита или начала аграрного общества, уже использовали множество сортов культурных растений, выведенных в самостоятельных культурных центрах. Так, например, ирокезы выращивали 11 сортов маиса, а меланезийцы с острова Новая Ирландия выращивали 10 разновидностей ямса, 14 хлебного дерева, 52 разновидности банана, 220 таро. Относительно развитое земледелие у этих племён сопровождалось уже определёнными агротехническими приёмами. Например, ирокезы для повышения всхожести семян вымачивали их в отварах трав и кореньев, папуасы после сбора урожая пускали в огород свиней не только для того, чтобы они насытились не- выкопанными клубнями, но и для того, чтобы свиньи удобрили огород навозом [4, с. 210, 238; 24, с. 84; 202, с. 185, 205], нубийцы, населявшие в неолитическую эпоху не только Нубию, но и Египет до прихода так называемых «ливийцев», после сбора урожая зерновых с той же целью выгоняли на поля крупный и мелкий рогатый скот.

Другими важнейшими новыми видами хозяйства неолита стали животноводство и скотоводство. На различие между животноводством и скотоводством автор обратил внимание в середине 1960-х гг. Ещё в свою бытность студентом. По крайней мере с 1972 г. он стал разъяснять это различие в дискуссиях с этнографами (например, с заместителем председателя Комитета по использованию исторических данных в народном хозяйстве, выдающимся советским географом и этнографом, доктором исторических наук Борисом Васильевичем Андриановым), а затем в докладах на ежегодных Мероитских конференциях. Позднее эта разница стала отмечаться и другими учёными [см., например: 270; 77, с. 60]. Тем не менее до сих пор в научной литературе эти виды содержания животных путаются и смешиваются, хотя они совершенно различны и по способу ведения и по происхождению. Не стоит путать также приручение животных, позволяющее контакты с диким животным, и одомашнивание, которое изменяет морфологию животного, развивая те его качества, которые отвечают интересам людей [202, с. 211].

Скотоводство ведёт своё происхождение от кочёвок людей с движущимся от пастбища к пастбищу диким скотом, охраной его и отловом отдельных особей по мере необходимости. Животноводство первоначально связано с приручением, а затем с одомашниванием животных, но, главное, что оно возникло благодаря земледелию и неразрывно связано с земледелием. Сами животные приходили к земледельцам, или их детёнышей приносили с охоты про запас не отказавшиеся ещё от охоты первоначальные земледельцы или специализированные собиратели, не столь уж существенная проблема. Важно другое, что держать при себе животных, доставляющих людям мясо, молоко и молочные продукты, шерсть, кожу, которых также можно использовать как транспорт или при пахоте как тягловую силу, стало возможно только благодаря земледелию, которое позволило подкармливать их сеном, соломой и незначительными потерями сельскохозяйственных культур на полях, оставшихся после сбора урожая, или даже его излишками. Несомненно также, что доместикация возможна только в стационарном поселении [4, 213; 202, с. 207-208].

Первоначально была приручена собака ещё в конце палеолита. Возможно человек позволил некогда собаке воспользоваться трофеями охоты, но факт в том, что останки древнейшего экземпляра одомашненной собаки известны со стоянки Оберкассель на левом берегу Рейна, относящейся к палеолитическому периоду. Следующими одомашненными животными стали овцы и козы, затем — коровы и свиньи и, наверное, позднее — птицы, однако плохая сохранность мелких костей не позволяет точно судить о времени их одомашнивания. Уже в неолитическую эпоху люди использовали селекцию для выведения более продуктивного скота, не только отбирая наилучших животных, но используя скрещивание. Например, ещё в 7 тыс до н.э. на Ближнем востоке появляются шерстистые овцы с мягким подшёрстком, неолитические папуасы и только что вышедшие из неолита меланезийцы отбирали боровов-производите- лей, а также скрещивали домашних свиней с дикими кабанами, а южноамериканские индейцы в результате одомашнивания гуанако вывели ламу и альпаку, отличавшихся от диких верблюдов значительно более качественной шерстью и т.д. Лошадь была одомашнена уже в позднем неолите на Ближнем Востоке, а в начале III тысячелетия использовалась земледельцами нижнего Дуная пока ещё только как пища, но не тягловое животное [4, с. 209-210, 238; 76, с. 87-92; 202, 270].

Превращение охотников и собирателей в земледельцев или скотоводов зависело в значительной степени от природных условий, в которых находилось то или иное племя. На склонах гор, если они не были крутыми, в долинах, на равнинах, особенно по берегам больших рек, там, где в результате сезонных разливов оставался плодородный ил, возникали сначала стоянки, а потом и поселения земледельцев. Горы, степи (включая полупустыни) более способствовали выпасу скота. Скотоводство первоначально не было связано ни с земледелием, ни с одомашниванием диких животных. Суть в том, что скотоводство началось не с приручения, а со следования за стадом животных, ведущих естественный образ жизни, пасясь в степи. Следующая за стадом община была вынуждена вести кочевой образ жизни, только временами вступая с животными в контакт. Типичное животное скотоводов — лошадь, которая до сих пор не вполне одомашнена. Кочевники коневоды лишь время от времени отлавливают лошадей, чтобы их есть, доить (что несомненно научились делать позже, чем употреблять конину в пищу) или использовать для езды, для чего требуется сначала объездить лошадь и её приручить. И это, несомненно, стали делать позднее, чем есть и доить. Другие типично кочевые животные — верблюд и северный олень, но и такие одомашненные в других местах животные как буйволы или овцы тоже могут служить объектами скотоводства. Скотоводство, требовавшее кочёвок за переходящим от одного съеденного скотом пастбища к нетронутому другому, не позволяло заниматься ни земледелием, ни даже специализированным собирательством растительной пищи и, поэтому, могло сосуществовать только с развитым земледелием, при котором кочевники могли выменивать свои мясные и молочные продукты на растительное продовольствие земледельцев. Единственное исключение — северные оленеводы, вытесненные в холодную тундру более социально развитыми соседями и вынужденные бороться за выживание всеми доступными средствами. Иногда, когда у успешных земледельцев-животноводов разводится много скота, то они отправляют своих пастухов со стадами в степь. Так возникает отгонное полукочевое скотоводство, которое использовало, например, неолитическое население долины Нила. Вскоре и некоторые соседние неродственные племена заимствуют разведение скота и кочевой образ жизни. Во всяком случае, скотоводство возникает позже земледелия. Первые племена, специализирующиеся на выпасе скота появляются лишь в 4 тыс. до н.э. в Северной Африке и в 3 тыс. до н.э. на Евразийском континенте, преимущественно на Ближнем Востоке (4, с. 250, 259-260; 202, с. 272).

Однако важнейшим эпохальным изобретением человечества стало именно земледелие, которое в отличие от собирательства обычно давало возможность делать запасы продовольствия на длительный период, избавляя от периодического голода. В результате чего значительно сократилась детская смертность, увеличилась средняя продолжительность жизни неолитических людей и резко возросла общая численность человечества [4, с. 210-211, 221].

Неолит как новый каменный век первоначально характеризовался новой, более усовершенствованной техникой обработки камня. Во- первых стали применять отжимную ретушь, позволяющую делать более острые орудия, чем раньше. Во-вторых, широко распространилась появившаяся ещё в мезолите шлифовка (которую ранее считали наиболее характерной чертой неолита) и даже полировка. Люди научились пилить и сверлить камень. Отдельные племена, на территории которых залегал твёрдый камень: обсидиан, нефрит, начали изготавливать каменные орудия, особенно требующиеся для расчистки лесов (для полей) топоры и тёсла, иногда образуя целые «мастерские». Земледелие принесло и новые орудия: ручные рала (вместо палок-копалок), сделанные из палки с заострённым сучком, мотыги с прилаженными к палкам-копалкам поперечными тёслами, серпы, переделанные из жатвенных ножей. К ручным зернотёркам прибавились ступки с пестами. Появились даже печи для сушки зерна, принадлежащие всей общине [4, с. 214-215; 76, с. 77].

В эпоху неолита охота (особенно там, где обработка полей ещё не давала высоких урожаев) ещё сохраняла значение. Совершенствовалась и её техника. Широкое распространение в охоте получили разного рода ловушки: капканы, силки, в рыболовстве: гарпуны, удочки с крючками, сети. Развивался транспорт. Повсеместно (по берегам) использовали лодки-долбленки. На суше применяли разного рода волокуши, сани и лыжи. Есть предположение, что было изобретено колесо [76, с. 79].

Уже специализированное собирательство потребовало сезонной оседлости. Земледелие усилило в ней потребность. Теперь жилища стали более основательными. Шалаши заменялись на землянки и полуземлянки, затем на прочные наземные жилища.

Одежда продолжала варьировать от набедреных повязок (в жарком поясе) до меховых комбинезонов (на крайнем севере), а в связи с изготовлением одежды началось прядение растительных волокон (позднее шерсти) и ткачество, о чём свидетельствуют находки пряслиц, веретён и даже примитивных вертикальных ткацких станков. Начинается специализация ремёсел: строительства, обработки дерева, ткачества, гончарства [4, с. 215-216; 76, с. 79-83].

Выкапывание съедобных растений привело, помнениюБ.В. Андрианова, к использованию глины. Очевидно, обмазывание глиной корзин, циновок или сеток (о чём говорят встречающиеся на керамике отпечатки, возможно, перешедшие потом в орнаменты) с последующим высыханием глины и, скорее всего, первоначально случайным обжигом ещё в мезолите привело к изготовлению керамики. Поскольку приготовлением пищи и изготовлением корзин и сумок для припасов занимались женщины, то очевидно они и были первыми изготовителями керамики. Первое время её делали методом налепа, позднее спирально-жгутовым методом. Сначала керамику изготовляли только от руки, но вскоре был изобретен ручной гончарный круг [4, с. 216-217; 76, с. 83].

На Ближнем и Среднем Востоке в некоторых поселениях конца 7 — начала 6 тысячелетия до н.э. появляется уже не местная керамика, что говорит о регулярном обмене [202, с. 259]. Дело в том, что разница в природных условиях, в формах хозяйства и отчасти в традициях способствовала определённой, ещё временной, специализации людей разного пола и возраста, а также различных общин, родов и племён, что в свою очередь вело к более регулярному обмену между племенами. У социально отсталых неолитических племён, с которыми европейцы впервые познакомились в XV-XVIII веках, начинают появляться всеобщие товарные эквиваленты, на которые можно обменять любые товары. В их роли выступают красивые раковины, перья. В конце 6 тысячелетия до н.э. на Ближнем Востоке устанавливается уже регулярный обмен минералами, металлами, зерном, тканями. В конце 6 — начале

3 тысячелетия до н.э. там впервые появляются товарные эквиваленты [4, с. 217-220; 76, с. 75; 202, с. 262-263]. Первым такого рода постоянным, не выходящим из употребления товаром становится удобный в обращении металл и, прежде всего, серебро, которое выступает уже в роли денег. Первоначальные деньги представляют собой куски серебра или простые изделия (например, ожерелья, браслеты, кольца) определенного веса, который приравнивается к стоимости ряда товаров. Таким образом обмен превращается в торговлю, но торговля уже выходит за рамки неолита в век металлов (первоначальная стадия которого получила название «энеолита» — меднокаменного века, по первому металлу, который научились выплавлять) и связана уже не с первобытно-общинными, а с классовыми и кастовыми отношениями.

Первоначальное неразвитое земледелие быстро истощало почву, поэтому господствовал перелог, т.е. периодическая смена обрабатываемых участков. У ранних земледельцев преобладало подсечно-огневое хозяйство, при котором вырубался, корчевался, сжигался и раскапывался участок леса. Несколько лет его засаживали или засевали, а по мере истощения почвы забрасывали на много лет до естественного восстановления почвенного слоя. Периодически меняя участки, лет через двадцать можно было возвратиться к первоначальному полю. В других регионах (прежде всего, на Ближнем и Среднем Востоке), там, где текли большие реки, оставляющие после разлива на берегу влагу и плодородный ил, уже в 5-4 тысячелетиях до н.э. возникли ирригационные системы с отводными каналами и запорными плотинами. В болотистой местности (как, например, на Новой Гвинее) мелиорацию осуществляли с помощью дренажа [202, с. 215, 248-249].

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >