Ересь гуманизма

А вот большинство современных форм христианского пацифизма американскому теологу представляются именно ересью. Инспирированные, вероятно, Евангелием, они пропитались верой мыслителей эпохи Возрождения в истинную добродетельность человека «вообще», отказались от доктрины первородного греха и от многих иных принципиальных положений Евангелия, объявили, будто гарантом совершенной любви станет господство человечества над миром. Гуманисты мнят, что на глубинном уровне своего бытия человек существенно добр. Поэтому если отвлечься от всего случайного и временного в конкретных индивидах и достигнуть абстракции рационально-универсального человека или если культивировать на глубинных уровнях нашего сознания некий мистико-универсальный элемент, то мы поймем, как покончить с человеческим эгоизмом и с вытекающим из эгоизма конфликтом жизни с жизнью.

Подобные рационалистические или мистические воззрения на человека не отвечают ни Евангелию, ни совокупным сведениям о реальном человеческом опыте. Пацифисты-гуманисты слишком плохо знают человеческую натуру, чтобы судить о противоречиях между законом любви и греховностью человека, о сложности проблемы справедливости. Они не видят, говорит Нибур, что грех повсеместен. Даже самые любовные и доброжелательные отношения между людьми не могут быть свободны от него. Если грех не менее универсален, чем любовь и добро, то допустимо ли отвлекаться от него в понятии сущности родового человека? Предельная абстракция должна быть диалектичной: универсальный человек противоречив, так как в нем действуют законы любви и греха.

Из-за того, что люди всегда грешат, справедливость достижима, во-первых, только с определенной долей принуждения, а во-вторых, с сопротивлением принуждению и тирании. Приходится постоянно направлять политическую жизнь людей между сциллой анархии и харибдой тирании. Грех понимается в Библии в двух смыслах. Религиозный смысл греха — восстание человека против Бога, попытка человека занять место Бога. Моральный и социальный смысл греха — несправедливость. То индивидуальное «я», которому свойственны гордыня и воля к власти, выдвигает себя в центр бытия, старается подчинить себе жизнь другого, обрести безопасность за счет угнетенных сородичей и тем самым несправедливо относится к другой жизни. Корень империализма — в империализме индивида.

Нибур доказывает, что в Новом Завете вовсе не предусмотрен триумф добра над злом на определенном этапе истории человечества. В нем говорится, что история, ввиду пропитывающего ее греха, до конца будет подвержена неразрешимым противоречиям. Поэтому нет простого и оптимистического решения проблемы истории. Тщетны попытки перекроить историю, занимаясь радикальным переустройством общества. В конце времен все противоречия будут сняты в Царстве Божьем; но это царство вне рамок истории человечества. Божье благоволение к человеку и Царство Божие для истории — это Божественные реальности, но отнюдь не человеческие возможности. Идея гуманизма, культивируемая начиная с эпохи Ренессанса, несостоятельна и дезориентирует публику.

В свете сказанного проблема пацифизма, по мнению Нибура, оказывается куда более сложной, нежели представляется тем, кто уверовал лишь в закон любви. Как люди могут достичь мира, если никогда не смогут разрешить коренное противоречие между законами любви и греха? Как люди способны добиться толерантной гармонии жизни с жизнью, в то время как человеческая гордыня и себялюбие постоянно мешают реализации закона любви? Разве социальные невзгоды во многом не проистекают из испорченности человеческой души?

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >