Культурологическая мысль конца XIX в. — первой половины XX в.

Научный период исследования культуры начинается с антропологии — науки, изучающей человека во всех аспектах его бытия. Отрасль знания, в которой накапливалась эмпирическая база наук о культуре, в дальнейшем получила название культурантропологии и занималась в основном изучением архаических обществ, так как считалось, что в сохранившихся первобытных обществах (они и получили такое название, так как их форма существования представлялась началом человеческой культуры) можно наблюдать прошлое современного общества.

У истоков научного исследования культуры стоят великие этнографы конца XIX в.: Э. Б. Тайлор, Г. Л. Морган, Дж. Дж. Фрезер. Этот этап в становлении культурологии называется эволюционным или эмпирическим, так как в этот период накапливается эмпирический материал для научного обобщения, в основе которого лежат представления о развитии человеческого общества, заложенные еще Гердером. Эти представления получили название эволюционистской парадигмы, которая базируется на общенаучных принципах классического познания:

  • • законы природы и общественного развития носят универсальный и объективный характер;
  • • процессы развития имеют линеарный и детерминистский характер;
  • • знание законов позволяет управлять реальностью (общественной).

Относительно человеческого бытия эти идеи могут быть сведены

к следующим: постепенная количественная прогрессивная эволюция человеческого общества и культуры — в истории общества имеет место непрерывный прогресс, прямолинейный процесс перехода от простого ко все более сложному; развитие любого культурного элемента изначально предопределено, его более поздние формы в зачаточном состоянии так или иначе представлены в каждой культуре — все институты культуры имеют свои упрощенные аналоги в прошлом; социальное развитие происходит в соответствии со стадиями и ступенями, едиными для всех культур в мире: дикость — варварство — цивилизация.

Основоположник эволюционистской школы в культурологии — Эдвард Бернетт Тайлор в своих работах («Исследования в области древней истории человечества», 1865; «Первобытная культура», 1871; «Антропология: Введение к изучению человека и цивилизации», 1881) дал первое определение культуры, разработал первую научную концепцию происхождения религии из анимистических представлений, обосновал концепцию прогрессивного развития культуры, выделил факторы регресса культуры как обусловленной внешними обстоятельствами тенденции. Тайлор не разделял понятия цивилизации и культуры, принимая просветительскую идею культуры: «Культура или цивилизация, — писал он — в широком смысле слагается в своем целом из знания, верований, искусства, нравственности, законов, обычаев и некоторых других способностей и привычек, усвоенных человеком как членом общества... С идеальной точки зрения на культуру можно смотреть как на общее усовершенствование человеческого рода путем высшей организации отдельного человека и целого общества с целью одновременного содействия развитию нравственности силы и счастья человека».

Тайлор первым разработал классификацию культур, которая надолго стала главной в науке и была положена в основу марксистской концепции культуры. При этом, в отличие от просветителей, Тайлор попытался отойти от редукционного видения прогресса как однолинейного накопления знаний. Он считал, что только совокупный ряд критериев может служить показателем развития культуры: «Главными критериями классификации служат отсутствие или наличие промышленности, высокая или низкая степень развития различных ее отраслей, в особенности обработки металлов, выделки различных орудий и посуды, земледелия, архитектуры и пр., распространение научных сведений, определенный характер нравственных начал, состояние религиозных верований и обрядов, сложность общественной и политической организации и т.д.». Но при этом его классификация все-таки утверждала однолинейное видение социальной эволюции: «Немногие могли бы оспаривать правильность размещения обществ по культурному уровню в таком ряде: австралийцы, таитяне, ацтеки, китайцы, итальянцы».

Идеи Просвещения еще долго определяли научные поиски, и в культурной антропологии основной движущей силой развития культуры и социального прогресса считали человеческий разум. Но в этот же период, в русле эволюционистского видения, сформировалась материалистическая концепция культуры. Она была выстроена более жестко: всемирная история, по К. Марксу и Ф. Энгельсу, заключалась в смене общественно-экономических формаций, а общественный прогресс заключался в восхождении от всеобщего рабства к всеобщему равенству. При этом так называемый «первобытный коммунизм», в котором не существовало эксплуататоров и эксплуатируемых, рассматривается как всеобщая и всеобъемлющая зависимость от безличных сил природы, а развитие производительных сил и производственных отношений ведет к постепенному освобождению человека от зависимости от природы и эксплуатации.

Результатом эмпирического этапа становления наук о культуре и накопления знаний об обществе стало осознание специфичности и сложности объекта исследования — культуры. Оказалось, что культура не поддается рациональным методам познания, а ее функционирование не может быть описано в абстрактных символах и редуцировано до линейных закономерностей, как требовала классическая наука. Конституирование гуманитарных наук в последней четверти XIX в. позволило значительно расширить объем знаний о культуре: возникновение лингвистики позволило прочитать древние тексты; становление научной археологии обогатило знание о прошлом цивилизаций, развитие ориенталистики открыло как объект исследований неевропейские общества. В результате сложившиеся теоретические основания социального знания стали разрушаться.

Конституирование социального знания осуществлялось в русле европейского рационального мышления и принципов классического естествознания, но самое главное — для нужд европейской цивилизации (для решения проблем социальной нестабильности) и на базе европейской истории (до завершения эмпирического этапа знаний о неевропейских обществах не было). Эти особенности конституирования социологии определили ее принципиальную европоцентричность, которая характерна для большинства социальных наук до сих пор. Доступные анализу знания об обществе составляли блок знаний о европейском сообществе, которое последовательно эволюционировало, не имея в своей истории существенных ответвлений и примеров гибели социокультурных систем. Поэтому концепция однолинейной восходящей эволюции и универсальной всемирной истории казалась естественной и органичной. Европейские социальные институты представлялись универсальной моделью общественных отношений, так как к моменту конституирования социологии только они соответствовали индустриальной технологии, которая оказалась наиболее эффективной.

Накопление знаний о незападных обществах изменило картину универсальной социальной истории — факты противоречили концепции однолинейной эволюции. Обращали на себя внимание не только неравномерность исторического развития (сам по себе факт одновременного существования культур архаического и современного модернизированного типа), социального развития (наличие более сложных социальных институтов — развитой государственности в более древних обществах), но и неудачи в продолжительном процессе европеизирования колониальных народов, невозможность внедрения элементов европейской культуры в культуры автохтонных обществ.

Категоризация понятия культуры (XIX в.) и несостоятельность социального знания вне гуманитарной составляющей, а также накопление эмпирического материала, позволяющего сделать теоретические обобщения, заставили научное сообщество объединить разрозненные усилия различных дисциплинарных отраслей (в рамках истории, искусствоведения, лингвистики, антропологии, этнографии и др.) в единую научную теорию. Слово «культурология» появилось впервые в Оксфордском словаре в 1913 г. Но даже после работ В. Оствальда («Система наук» и «Принципы теории образования», 1915), определившего специфику культурологического знания о человеке, в отличие от социологии и психологии, в исследованиях культуры еще не сформировалось ни единой теории, ни даже единых методологических подходов. Сама наука, как имеющая не только собственные, отличные от других социальных и гуманитарных наук объект и предмет, но и собственные принципы и методы познания, сформировалась примерно в середине XX в. Этому способствовали работы американского антрополога Л. Уайта — прочитанный им университетский курс «Культурология» (1930—1931) и книга «Наука о культуре» (1959).

Формирование эмпирической базы наук о культуре, выявившей противоречивость и неадекватность концепции однолинейной эволюции человеческого общества, привело к созданию нового подхода в социальном и гуманитарном знании — цивилизационной парадигмы. Появление новой парадигмы знаменовало собой и новый этап в становлении культурологического знания — теоретический.

Основателем цивилизационной парадигмы по праву считается

О. Шпенглер, но сходная концепция почти на полвека ранее была изложена Н. Я. Данилевским. Тем не менее Шпенглер признается одним из основателей цивилизационной парадигмы: его труд «Закат Европы» (1918) сразу стал широко известен, произведя громадное впечатление на современников; первое же издание книги Данилевского «Россия и Европа» было опубликовано в журнальном варианте в 1871 г., но несмотря на большую популярность взглядов Данилевского в России, за рубежом он был малоизвестен. После революции 1917 г. его труды были вообще изъяты из библиотек, и отечественным социологам он стал известен фактически только после перестройки. Поэтому начало нового этапа в истории социогуманитарного знания связывают с работами Шпенглера и относят к 20-м гг. XX в.

Цивилизационную парадигму составили различные теории культуры, получившие обобщенное название «теории локальных цивилизаций», так как центральная идея всех этих концепций — отсутствие всемирной истории или, скорее, интерпретация всемирной истории как истории отдельных, локальных обществ, не связанных между собой. Все эти концепции объединяют следующие базовые принципы, которые определяют методологию социального исследования и составляют цивилизационную парадигму:

  • • принцип целостности — цивилизации представляют собой самодостаточные целостности;
  • • принцип локальности — законы социального развития и культурные ценности не распространяются за пределы цивилизации;
  • • принцип цикличности — бытие цивилизаций конечно во времени и в пространстве.

Первым, как уже сказано, сформулировал эти положения Н. Я. Данилевский в своей книге «Россия и Европа». Пафос этой работы заключается в критике господствующих в то время в социальном знании и общественном сознании представлений: доктрины европоцентризма; теорий общечеловеческой цивилизации — схемы «Древний мир — Средние века — Новое время»; представлений о том, что Европа — «вершина общечеловеческой цивилизации», что Россия — часть Европы, т.е. романо-германской цивилизации; концепций социально-культурного прогресса. Позитивная часть работы Данилевского состоит из нескольких положений, сформулированных в виде пяти законов исторического развития, которые могут быть сведены к следующим положениям: мировая история слагается из самобытных культурно-исторических типов, в основе которых лежат религия, культура (наука, искусство, техника), политика, общественно-экономический уклад; самобытный культурноисторический тип — цивилизация живет однократно, и начала цивилизации не передаются другим обществам.

Сходную картину социальной эволюции представил немецкий философ О. Шпенглер. С его книги «Закат Европы» начался переворот в социальном знании. Написанная почти полвека спустя, она отличается большим радикализмом. Шпенглер, как и Данилевский, отрицает сложившуюся в европейской науке традицию делить историю на Древнюю историю, Средние века и Новое время. Взамен «монотонной картины однолинейной мировой истории» Шпенглер предлагает «множество мощных культур, каждая из которых придает своему материалу — человеческой природе — свою собственную форму». Он видит, что «у каждой своя собственная идея, собственные страсти, собственная жизнь, желания и чувствования и, наконец, собственная смерть».

Шпенглер выделяет восемь состоявшихся цивилизаций (у Данилевского их 13: 10 состоявшихся, две не достигшие полноты развития американские, русско-славянская), из которых западноевропейская доживает свои последние дни. При всем сходстве концепций, для Шпенглера характерен пессимистический взгляд на человеческую историю. Он утверждает, что в социальной эволюции нет места прогрессу, так как каждая культура, подобно живым организмам, проходит периоды зарождения, становления, расцвета и умирания. При этом, поскольку цивилизации отличаются тотальной непроницаемостью друг для друга, духовные ценности умирают вместе с цивилизацией, а развитие каждого общества — путь к смерти. В отличие от Шпенглера, Данилевский видит высший смысл в истории, считая, что «прогресс состоит не в том, чтобы всем идти в одном направлении, а в том, чтобы исходить в разных направлениях все поле, составляющее поприще исторической деятельности человечества».

Значительное влияние на социогуманитарную мысль XX в. оказал психоанализ. Психоаналитические концепции культуры берут свое начало с работы основателя психоанализа Зигмунда Фрейда, но его последователи внесли свой вклад в разработку теории культуры. Концепцию культуры, предложенную Фрейдом невозможно понять вне его психологии личности. По Фрейду, структура личности включает три уровня: уровень бессознательного, уровень Я и уровень Сверх-Я. В процессе построения теории психоанализа он пришел к выводу о том, что многие психические явления порождены конфликтом между бессознательным и рациональным Сверх-Я. Сверх-Я — это идеальная модель личности, сформированная под воздействием воспитания, среды, нормативов. Культура в психоаналитической концепции имеет двоякую роль. С одной стороны, она предстает как репрессивный механизм, подавляющий бесконечное стремление Я к удовольствию, которое (стремление к удовольствию) потенциально конфликтно, так как вступает в столкновение с другими Я. С другой стороны, культура создает средства для разрешения этого конфликта, формируя механизм перенаправления желания и активности. Этим механизмом выступает процесс сублимации — «вытеснения» реальных целей эрзац-объектами. Например, творческая активность художников, политиков, ученых есть результат сублимации, т.е. удовлетворения реальных вожделений иллюзорными целями. То есть культура выступает в двух качествах: является причиной психологического конфликта, создавая ограничения и запреты на удовольствия, и одновременно результатом психологического конфликта (как продукт сублимации — вытеснения реальной цели иллюзорной). Основные идеи психоаналитической концепции культуры отражены в работах Фрейда «Недовольство культурой», «Тотем и табу», «Будущее одной иллюзии».

Идеи Фрейда развил его ученик Карл Густав Юнг. Он ввел в науку понятие коллективного бессознательного, под которым понимал коллективные представления, имеющие общее для всех народов древнее, архаическое происхождение — архетипы. Архетипы представляют собой культурные коды, паттерны или модели, программирующие поведение, рационально не рефлексируемые и не имеющие истоков в рациональном опыте. Другая важная идея Юнга стала к концу XX в. основой для целого направления — когнитивной культурологии. Она заключается в том, что специфика культурных типов Запада и Востока определяется особенностями мыслительных процессов. Положение Юнга о связи между мышлением, религией и наукой («Психологические типы», 1921) легло в основу одной из концепций классификации культур.

Влиятельным направлением культурологической мысли XX в. стал функционализм. Основателями его считают ученых, разных по стилю научного исследования и теоретическим взглядам — Б. Малиновского и А. Р. Радклиффа-Брауна. Известный английский социолог и этнограф славянского происхождения Бронислав Каспер Малиновский (1884— 1942) имел опыт длительных полевых исследований в Новой Гвинее и Меланезии (1914—1918). Согласно его методологии, антрополог обязан быть наблюдателем внутри феномена культуры как целостного образования, а не изучать ее фрагментарно, находясь в кабинете. Это получило название «полевого метода». Выдвигаемые теории он подтвердил на практике, сделав следующий вывод. В каждом типе культуры всякий обычай, материальный артефакт, религиозная идея выполняют вполне определенную общественную функцию, свою незаменимую задачу, как неотъемлемый элемент целостной структуры культуры.

В своих трудах он также развивал теорию потребностей, согласно которой рассматривал культуру как материальную (вещественную) и духовную систему, посредством которой человек обеспечивает свое существование и удовлетворяет возникающие потребности. Потребности человека он разделил на два вида: основные биологические и производные. Таким образом, Малиновский полагал, что культура возникает под воздействием биологических потребностей, которые выступают как стимулы для процессов добывания пищи и тепла, для создания жилья и одежды и т.д. Удовлетворение этих биологических потребностей способствует активному преобразованию окружающей среды и формированию искусственно создаваемой природы, называемой культурой. «Производные потребности мыслящего человека порождаются не самой природой, а созданной им культурной средой», — писал Малиновский. Эта среда появляется тогда, когда возникает культура. Иными словами, возникновение культуры сопряжено с эволюцией человеческого существа, развитием социальных отношений. К производным потребностям как условиям прогресса Малиновский относил потребности в авторитете и социальном контроле и т.д. Социальные институты рассматриваются как структурная модель культуры. Поэтому культура — это единство общественных институтов: семьи, сообществ, социального контроля, экономики, верований и морали.

Альфред Реджинальд Радклифф-Браун разработал категориальный аппарат и методы нового подхода. До него социология представляла собой исследование изолированных феноменов общественной жизни, а исследование культуры сводилось к описанию. Основанием структурно-функционального метода является положение о том, что «для существования и сохранности той или иной формы социальной жизни необходимо, чтобы ее составные элементы демонстрировали некоторую степень взаимоувязанности, или согласованности... Из гипотезы о систематической взаимосвязи черт социальной жизни следует, что изменения одних черт с большой вероятностью приводят к изменениям других».

Радклифф-Браун сдвинул социальный эволюционизм с позиций однолинейное™, при этом не поддавшись «обаянию» цивилизационного подхода в его крайних концепциях локальных культур (Шпенглера, Данилевского и др.). Теорию социальной эволюции Радклифф-Браун свел к двум положениям: «1. Как при развитии форм органической жизни, так и при развитии форм социальной жизни людей происходит процесс увеличения разнообразия, в силу которого множество различных форм органической и социальной жизни появилось из значительно меньшего количества первоначальных форм. 2. Существует общее направление развития, согласно которому более сложные формы или структуры организации жизни (органической или социальной) возникают из более простых». Но самой большой заслугой Радклиффа-Брауна является то, что он ввел в социальную науку понятие функции.

Несмотря на критику структурно-функционального подхода, он оказал громадное влияние на социальное знание, и его принципы стали одной из основ системного подхода.

С 50-х гг. XX в. появилась потребность в прикладных исследованиях культуры, основы которых были заложены в первой половине XX в. Необходимость прикладных исследований была обусловлена изменением геополитической карты после Второй мировой войны. Во-первых, в послевоенный период страны, освободившиеся от колониальной зависимости, приступили к модернизации. Во-вторых, в связи с обострением внутренних межэтнических конфликтов (главным образом в странах Американского континента, Африки и Тихоокеанского бассейна) встала проблема интеграции традиционных обществ в индустриальную цивилизацию. Актуальность культурологических исследований в этот период иллюстрирует знаменательный факт: заказчиком знаменитого исследования Р. Бенедикт культуры Японии («Хризантема и меч») выступила в 1944 г. Служба военной информации США, Это исследование посвящено ментальным особенностям японцев и вызвано необходимостью прогнозирования как военных действий (между вступающей во Вторую мировую войну Америкой и Японией), так и межкультурных взаимодействий (к тому времени в самой Америке существовала уже большая японская диаспора).

Помимо научных достижений, составивших классику культурологической науки (М. Мид, Ф. Боас, М. Коул, А. Тойнби, А. Кребер, Ю. Лотман), на прикладном этапе возникли и вопросы: 1) в русле доминировавшей в социальном знании с начала XX в. цивилизационной парадигмы оказалось невозможно построить целостную картину исторического процесса; 2) модернизационные проекты незападных обществ послевоенного периода не принесли желаемых результатов (либо не достигнуты цели — интеграция в мировое индустриальное сообщество, либо получены незапланированные результаты — возникновение агрессивных тоталитарных режимов); 3) не удались безболезненные проекты интеграции традиционных общин в экономическую систему индустриальных государств (Австралии, Северной и Южной Америки, Африки). Оказалось, что цивилизационная парадигма социального знания, принципиально отрицающая единство социокультурного процесса, базовой аксиомой полагающая несовместимость культурных оснований общественных систем, не может дать теоретического инструмента преодоления социальных проблем, вытекающих из неравномерности и самостоятельности культурного развития человечества. Поэтому в последней четверти XX в. начинается переосмысление накопленных в культурологии знаний, что характеризует начало нового этапа становления социо- гуманитарного знания и культурологии в частности.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >