Субстандартная лексика и культура речи

Современный русский язык представлен не только литературным (нормативным) языком, но и такими, по разным причинам ограниченными в употреблении, пластами, как территориальные диалекты (речь жителей той или иной местности) и субстандартные формы существования языка. Под последними обычно понимают просторечие и разного типа жаргоны, которые представляют собой социальные разновидности языка, характеризующиеся территориальной незакрепленностью, ненормативностью и специфической, отличающейся от литературного языка, лексикой, фразеологией и в некоторой степени грамматикой.

Современный русский язык переживает период так называемой «вульгаризации» — процесса, связанного с активным воздействием на нормативный язык сниженной лексики. На телевидении и радио, в газетах и журналах, в рекламных роликах и в современной прозе, в русской части интернета и в обиходных разговорах царит речевая вседозволенность, которая проявляется, в частности, и в использовании таких слов и грамматических форм, которые еще 20 лет назад были недопустимы в речи образованного человека. Более того, некоторые слова, бывшие по этическим или эстетическим соображениям под запретом, перестали восприниматься как «неудобные» или нарушающие норму. Так, слова тусовка, беспредел, кайф, попсовый и ряд других уже включены в современные толковые словари, хотя и с ограничительными пометами разг. или разг.-сниж.

Чрезмерное и неоправданное использование сниженной лексики создает двойной отрицательный эффект. С одной стороны, такая речь свидетельствует о скудости языкового багажа говорящего, его низком уровне образования и культуры в целом (вспомним, что еще в Библии сказано, что «человек познается по речам его»). С другой стороны, обилие просторечных, жаргонных или сленговых слов и конструкций нарушает языковой и эстетический вкус слушателя или читателя, а это может привести к коммуникативной неудаче: говорящий на испорченном или «птичьем» языке рискует быть либо не понятым, либо воспринятым как недостойный собеседник. В то же время речь человека, говорящего на правильном, чистом, литературном языке, воспринимается легко: его слова понятны любому и не вызывают эстетического отторжения.

В отличие от русского литературного языка, просторечие и жаргоны характеризуются следующими особенностями.

  • 1. Полное отсутствие сформулированных правил выбора и употребления тех или иных слов, морфологических форм и грамматических конструкций. Иными словами, носитель просторечия или жаргона никогда не задается вопросами «правильно ли я говорю?», «можно ли так сказать по-русски?». Как следствие, в языковом сознании недостаточно образованных людей практически нет представления о норме, а значит, говорить можно, не задумываясь о качестве речи: коверкая звуковой облик слова, расставляя неправильные ударения, используя любые слова в разнообразных сочетаниях.
  • 2. Отсутствие стилистической дифференциации. В связи с тем, что в сниженных социальных разновидностях языка отсутствуют, с одной стороны, необходимость использования письменных форм и, с другой стороны, нормы построения развернутых текстов, на такого рода языке в принципе невозможно написать научную статью или какой-либо нормативный акт (оцените допустимость записи в журнале приемного покоя больницы: «Поступил мужик, годков тридцати, с фингалом под глазом и сломанной грабкой»).
  • 3. Преобладание грубых, экспрессивно окрашенных слов, обычно характеризующихся отрицательной оценкой. Прошедший сквозь ужасы лагерной жизни и написавший книгу «Язык, который ненавидит», писатель С. А. Снегов тонко сформулировал эту особенность уголовного жаргона, характерную для субстандартной лексики в целом, следующим образом: «оскорбление как гносеология». Этот принцип проявляется во всем: в названиях окружающих вещей и предметов (шмотки, тряпки об одежде), частей человеческого тела (котелок, чайник, мозги о голове), национальностей {хачик, черномазый), профессий {гад, мент, мусор, вол- чара о милиционере), женщин {баба, чувиха, овца, телка, курица). Именно поэтому в сниженных разновидностях речи почти не встречаются слова, положительно окрашенные, выражающие доброжелательное отношение (в качестве доказательства этой мысли попробуйте сформулировать комплимент на жаргоне или сленге и адресовать его понравившемуся человеку).

Однако при всем сходстве субстандартной лексики существуют определенные отличия между просторечием, жаргоном и сленгом.

Основная проблема, связанная с вульгаризацией языка, заключается в том, что говорящий по-русски не всегда видит или осознает разницу между удачным, выразительным литературным словом и словом, эмоционально заряженным, экспрессивным, но находящимся за пределами нормативного языка. С этой точки зрения наибольшую опасность представляет просторечие, так как грань между этим явлением и разговорной литературной речью весьма тонка: подчас даже хорошо образованный, начитанный человек может задуматься — можно ли так сказать? грамотно ли это?

Если формулировать кратко, то просторечие — это речь малообразованных городских жителей. Просторечие напрямую связано с социальной сферой жизни человека: говорящие на нем — это люди с невысоким уровнем образования, низкой общей культурой, ограниченным речевым и читательским опытом, отсутствием навыков рефлексии и саморефлексии, слабым владением логикой и отсутствием занятий интеллектуального характера. В отличие от территориальных диалектов, просторечие мало различается на территории всей страны, поэтому в любом городе России можно услышать характерные для речи плохо образованных людей особенности:

фонетические (сосиська, коммунизьм, транвай, радиво, ндравиться и т.п.);

акцентологические (километр, шофер, положить, магазин, кожанка и т.д.);

словообразовательные (племяш, скелетипа, брату ха, сродственник и др.);

морфологические (с повидлой, фамилие, без палъта, ложить, ихний и проч.);

синтаксические (я согласная; беспокоиться за сына; приехать с Москвы, я не мывши вторые сутки; как я есть приехадши из города).

Особую опасность в аспекте культуры речи представляют просторечные слова, которые иногда очень тонко мимикрируют под литературные. Для того чтобы вовремя распознать просторечие и избегать его в собственном употреблении, необходимо помнить о следующих особенностях такого рода слов:

  • 1. Сокращение (редукция) значения слова. Иногда малообразованный человек осваивает лишь часть значения слова, не обращая внимания на понятные грамотному человеку дополнительные компоненты. Например, в просторечии слово баба может означать любую женщину вообще (в отличие от литературного — «крестьянка», «простая женщина»), топать и ползать используется в значении «идти», вино в значении «любой алкогольный напиток», олигарх «любой богатый человек».
  • 2. Семантические сдвиги. Скудный языковой и речевой опыт носителя просторечия может привести к возникновению у литературного слова иного, хотя и пересекающегося, значения. Отсутствие навыков рефлексии над языком и собственной речью приводит к искажению лексической нормы. Такого рода переосмысления порождают своеобразные мифы об «истинном» значении слова. Так, в просторечии весьма часто слово мясо употребляется в значении «говядина», слово железный вместо слова металлический, тюремщик в значении «человек с судимостью», пожарник вместо погорелец, диатез в значении «сыпь, аллергическая реакция кожи», простуда вместо герпес.
  • 3. Ложная (народная) этимология. Чаще всего неправильно устанавливается происхождение заимствований: плохое образование, отсутствие элементарных филологических навыков приводят носителя просторечия к трансформации слова в более для него понятное. Отсюда, наряду с редко встречающимися сейчас словами спинджак, подстамент, полукшиика, мелко скоп, гульвар, возникают такие современные просторечия, как юрист- коисульт, куператив, коидомииимум, номерация, нервопатолог, полувер.
  • 4. «Ложно-стыдливая» эвфемизация. Явление замены одного слова другим с целью смягчения оценки известно всем литературным языкам (например, угиел к праотцам вместо умер). Однако в просторечии данный процесс имеет явно чрезмерный характер. По-видимому, это связано с попыткой «свою образованность показать», прикрыть как бы правильной, а в действительности манерной, мещанской речью отсутствие культуры. Например, в предложении Моя благоверная супруга ложится отдыхать только после того, как искупается в ванной и скушает яблочко, употребление всех выделенных слов не соответствует нормам русского литературного языка (ср.: Моя жена ложится спать только после того, как помоется в ванной и съест яблоко).
  • 5. Обилие диминутивов (слов с уменьшительно-ласкательными суффиксами). Эта особенность просторечия также, вероятно, связана с особым желанием говорящего выглядеть более воспитанным, образованным, культурным, чем это есть на самом деле. В русском литературном языке такого рода слова используются либо для описания предметов небольшого размера, либо для придания особой эмоциональности, выразительности высказыванию, для передачи ласкового, доброжелательного отношения к тому, о чем идет речь, или к собеседнику. Поэтому невозможным, с точки зрения нормативной русской речи, выглядит предложение: Дайте, пожалуйста, листочек бумажкизаявленьице на денежку написать!

Вместе с тем следует отметить, что у просторечия есть и положительная черта — именно из него в литературный язык приходят новые, свежие, эмоционально или оценочно заряженные слова. Так, когда-то просторечными были такие слова, как отгул, новосел, нудный, клянчить, мальчуган и многие другие. Сейчас они заняли свое место в литературном языке и ни один образованный человек не усомнится в правильности и уместности их употребления.

Еще одним путем пополнения словарного запаса литературного языка являются заимствования из жаргонов и сленга.

Принципиальное отличие жаргона от просторечия заключается в том, что его основная функция связана с выражением принадлежности говорящего к той или иной социальной группе (например, жаргон моряков, летчиков, парашютистов, музыкантов, актеров, военных и т.д.). Если носитель просторечия не воспринимает свою речь как нелитературную, как нарушающую нормы и законы литературного языка, то человек, использующий в своей речи жаргон, делает это в большинстве случаев вполне осознанно, более того, употребляя специфические слова и фразеологизмы, он намеренно противопоставляет свою речь литературной, повседневной, тем самым повторяя манеру, стиль, язык той социальной группы, с которой он себя отождествляет.

Взаимодействие просторечия с жаргонами, а также актуальность тех или иных социокультурных реалий, обозначаемых определенными словами и выражениями, приводят к тому, что некоторая часть субстандартного пласта языка принимается обществом и становится общеупотребительной. Эта общая для всех типов сниженной лексики часть называется интержаргон (общий жаргон) — совокупность ненормативных, но общеизвестных и (или) общеупотребительных слов и устойчивых выражений, пополняющих в ряде случаев разговорно-литературную речь. Так, например, современный русский язык признает в качестве общеупотребительных разговорных слов расклад, разборки, промазать, по блату, подначивать, откат, хотя еще несколько лет назад эти единицы относились к просторечию, куда они попали из уголовного жаргона, в котором служили для обозначения конкретных криминальных реалий.

Особой разновидностью жаргона можно считать сленг — это специфическая, отличающаяся от литературной форма устного или письменного общения (прежде всего, в электронной форме — живые журналы, интернет- переписка, чаты), объединяющая большую группу людей одного, обычно школьного и студенческого, возраста. Существенные отличия молодежного сленга от других жаргонов — повышенная эмоциональность и экспрессивность, игровое начало, ироническое отражение действительности, отход от обыденности, противопоставление собственной речи речи взрослых, прежде всего — родителей и педагогов. Кроме того, сленг, в отличие от жаргона, употребим практически в любых речевых ситуациях при неформальном общении людей.

Сленг обновляется довольно быстро, причем основные источники постоянного обновления сленга — это иностранные заимствования (драйв, респект, кульный, рулъный, герла, грины), каламбурное игровое переосмысление слов литературного языка (батон «отец», клава «клавиатура», предки, шнурки «родители»), диалектизмы {лох, клево, хабалить, халява), а также производные от таких единиц (кайфовый, смайлики, прикольный, лохушка). Однако основной поставщик слов и выражений молодежного сленга — другие жаргоны, прежде всего, воровской {забить стрелку, развести, бабосы, бабки, ксива, хата) и жаргон наркоманов (приход, баян, глючить, ширяться). Происхождение этих слов и выражений сомнительно, но, попадая в сферу широкого молодежного употребления, их бывший криминальный ореол и связанные с ними отрицательные ассоциации быстро исчезают. При этом значение используемых единиц (жаргонизмов, диалектизмов, заимствований) расширяется, трансформируется, переосмысляется.

В связи с этим необходимо помнить, что одной из проблем жаргона в целом и молодежного сленга в частности становится размытость (диффуз- ность) семантики слов и выражений, его составляющих. Так, даже представителями одной социальной группы одно и то же слово может пониматься по-разному (например, слово халявный только в молодежном сленге имеет как минимум пять значений: «бесплатный», «несложный, нетрудный», «непрофессионально выполненный», «необременительный», «получаемый за чужой счет»). Во-вторых, одно и то же слово может иметь разное смысловое наполнение для представителей разных социальных групп, соответственно носителей разных жаргонов (так, слово халява в жаргоне компьютерных пользователей означает бесплатно распространяемую программу, а в уголовном жаргоне — проститутку).

Таким образом, можно сделать вывод, что чрезмерное и немотивированное использование в собственной речи субстандартной лексики может вызвать проблемы разного рода: частичное или полное непонимание, возникновение двусмысленностей, лексических или стилистических ошибок, оскорбление эстетического или языкового вкуса собеседника. Кроме того, обильное использование субстандартной лексики подчас неудачно камуфлирует плохое владение нормами литературного языка, а следовательно, моментально вызывает у слушателя подозрение в недостаточной степени образованности говорящего или пишущего.

Задания

1. Подберите несколько примеров того, как слово, относящееся к субстандартной лексике, объясняется непосредственно в тексте газетной или журнальной статьи. Например:

Зритель, по случайности нс превратившийся еще в прожженного циника, мог бы предложить: вот он, этот чудесный шанс для того, чтобы представить публике очаровательный свежачок — не известных еще никому молодых авторов, актеров, музыкантов {Панорама).

Определите, насколько оправданно используется субстандартное слово, нельзя ли заменить его русским литературным словом. Свою точку зрения обоснуйте.

  • 2. Определите значения следующих слов: беспредел, железо, кайф, лабать, лох, мочить, понт, тусоваться. Проверьте правильность ваших формулировок по «Большому словарю русского жаргона» В. М. Мокиенко и Т. Г. Никитиной или по «Большому словарю русской разговорной экспрессивной речи» В. В. Химика. Все ли значения этих слов, приведенные в словаре, вам известны? Объясните почему.
  • 3. Найдите и исправьте лексические ошибки в следующих предложениях из СМИ.
  • 1. Юная дикторша из питерских «Вестей» прямо с утра заявила по поводу вручения премии имени поэта Прокофьева «Еще Пушкин сказал, что поэт в России — больше чем поэт!» Зарежьте меня, но не Пушкин это! Хватит уже, в конце концов, валить па нашего великого любые гражданственно-лирические строки. 2. В один из последних дней, накупавшись до синевы, я говорил за жизнь с одним барменом. Мой инглиш был, заметим, получше, чем у него. 3. В последнее время компания засветилась фактами плодотворного международного сотрудничества. 4. Половину поручений президента замордовали в кабинете правительства. 5. То, что первый секретарь обкома партии гулял в Эрмитаже свадьбу своей дочери, оказалось мифом.
  • 4. Исправьте ошибки в следующих фрагментах газетных и журнальных текстов. Объясните причины возникновения ошибок.

Российский закон о труде работает плохо. На него плюют. Как можно качать права беременной женщине, например? Даже если суд восстановит ее в правах, то работодатель издаст приказ о сокращении ее рабочего места {АиФ). Но главную ставку устроители «Овации», похоже, сделали на певицу Жасмин, которую напихали во все номинации, какие только можно {Экспресс-газета). Праздник классного музона, легкого пива и последнего звонка обещает быть знойным {Cool). Он уже на- бухаренный был основательно. Его сразу повели в номер... {Комсомольская правда). Случайно на один островок были завезены яйца хищных ящериц, которые выросли в здоровенных зверюг и поели предков юного Патрика Коннели, слегка тронувшегося после этого случая... {Петербургский телезритель). Кто башляет, легко может отпраздновать в эфире любого канала все что угодно {Метро). [1]

6. Определите, на чем основана языковая игра в следующих текстовых фрагментах. Все ли приведенные примеры можно считать удачными вариантами языковой игры? Обоснуйте ваш ответ.

«Будничная баба и праздничный мужик» (из записных книжек В. Ерофеева).

«Не все решают бабки» (реклама центра мобильной связи).

«Стариками» можно называть друзей, родителей шефов, детей. Например, жену: «Старик, ты уже давала грудь Алешке?» (Физики продолжают шутить).

«— Каждый день я гружу друзей. — А я их развожу. — А я их достаю. — Я часами вправляю друзьям мозги. — А я им вставляю, чтобы были собранными. — А я друзей проверяю самыми изощренными способами. — А я по ним стучу. — А я продаю друзей... каждый день. И это неплохой бизнес. — А еще вы можете заказать своего друга» (телевизионный рекламный ролик, в котором «друзьями» называются компьютеры).

«Рожа красная, как святые раны господни» (из записных книжек В. Ерофеева).

«В остальном — осмелюсь предположить, что режиссер скомандовал группе: «Пацаны, делаем типа “Нью-Йорк слезам не верит!”» (Панорама ТВ).

7. Прочитайте следующие фрагменты художественных и публицистических текстов. Определите цели, с которыми авторы используют субстандартную лексику в произведениях разных жанров и стилей. Какие функции сниженных, нелитературных слов, фразеологизмов и устойчивых выражений вы можете назвать? Приведите собственные примеры мотивированного использования субстандартной лексики в языке средств массовой информации.

Бандит — «лишний человек». Как Евгений Онегин, которому «труд упорный был тошен». Настоящий бандит нигде не работает и не служит. Он сидит на малине с марухами, ловит кайф и ботает по фене. Потом идет на «дело». Если оно не выгорает, сидит в тюрьме. Его дом — хата, а не коттедж; товарищ ему тамбовский волк, а не мэр. Он не только нс может, но и не хочет быть депутатом или директором. Если же он меняет малину на офис, кубышку — на пластиковую кредитку, засаленную фальшивую ксиву — на загранпаспорт и, вместо того чтобы при виде мента прикидываться ветошью, дружит с генералами из гой же конторы, то?.. То это значит, что речь идет уже о чем-то совсем другом (Журавлев Н. «Братва» в контексте мировой истории // Литературная газета).

Тут ударила мне кровь в голову.

— Ложи, — говорю, — взад!

А она испужалась. Открыла рот, а во рте зуб блестит. А мне будто попала вожжа под хвост. Все равно, думаю, теперь с ней не гулять.

  • — Ложи, — говорю, — к чертовой матери! Положила она назад. А я говорю хозяину:
  • — Сколько с нас за скушанные три пирожные?

А хозяин держится индифферентно — ваньку валяет.

  • — С вас, — говорит, — за скушанные четыре штуки столько-то.
  • — Как, — говорю, — за четыре?! Когда четвертое в блюде находится.
  • — Нету, — отвечает, — хотя оно и в блюде находится, но надкус на см сделан и пальцем смято (Зощенко М. Аристократка).

Колобок пока никого не щипал, руки держал в карманах, только глаза и уши работали. Ну и ноги, само собой. Чуть загустеет туман — шарк-шарк на войлочных подметках, от одних к другим, и внриглядку-вприслушку. Что за люди? Хорошо ль себя блюдете?

Это так нужно: сперва все высмотреть, изведать, а потом, ближе к пристани, чистенько сработать. И, самое главное, фартовых унюхать. Они тут наверняка трутся, тоже навигации заждались. Это зверье не Колобковой масти. На пароходе дела редко делают, в ихнем ремесле резону нет. Фартовые на воде только выбирают «гуся», а пух-перья с него после, на берегу берут. Му и пускай бы их, не наша печаль, да только беда в том, что фартовые ведь не с финским ножом в зубах ходят, а таятся, тут и ошибиться можно. Вася Рыбинский, уважаемый «разинец», этак вот с одного приказчика котлы золотые снял, а приказчик оказался никакой не приказчик — фартовый человек, из казанских. Сыскали они потом Рыбинского и, конечно, чугунок ему проломили, хоть Вася и невиноватый. Такой у фартовых обычай — невозможно им терпеть, чтоб у них тырили. Пока за срам не расквитаешься, обратно в ихнее обчество не показывайся (Акунин Б. Пелагия и красный петух).

  • - Ну вот что, — Люсинда Окорокова вдруг вскочила с места, кинулась к милицейскому и уперла руки в боки. — Будешь ту г орать, гак я тебя живо к порядку призову! Ты че, решил, что если тута с тобой интеллихентно базарят, так тебе все можно, да? — Она так и сказала «интеллихентно» и еще губы скривила презрительно. — Я те щас покажу базар! Щас тута в одну минуту весь ОМОН с Выхинского рынка будет, мало не покажется! Если те че надо, спрашивай, как человек культурный, а если ииче не надо, то и выметайся отсюдова и не приходи, пока не придумаешь, че спросить! Понял, нет? (Устинова Т. Дом-фантом в приданое).
  • 8. Сопоставьте два перевода начала романа Э. Берждеса «Заводной апельсин» (1962), написанного на надсате — вымышленном специфическом языке молодежи недалекого будущего, построенном на смеси американского сленга и многочисленных заимствований из русского языка. Оцените положительные и отрицательные стороны обоих принципов перевода. Охарактеризуйте особенности молодежного сленга как специфического языка: каковы принципы образования жаргонизмов, что служит источником пополнения такого рода лексики, какие слова литературного языка сохраняются неизменными и почему?

Скучна-а-а! Хочется выть. Чего бы такого сделать?

Это — я, Алекс, а вон тс три ублюдка — мои фрэнды: Пит, Джорджи (он же Джоша) и Кир (Кирилл а-дебил а). Мы сидим в молочном баре «Коровяка», дриикинг, и токииг, и тинкинг, что бы такое отмочить, чтобы этот прекрасный морозный вечер не пропал даром. «Коровяка» — место обычной нашей тусовки — плейс как плейс, не хуже и не лучше любого другого. Как и везде, здесь серв обалденное синтетическое молоко, насыщенное незаметным белым порошком, который менты и разные там умники из контрольно-инспекционных комиссий никогда не распознают как дурик, если только сами не попробуют. Но они предпочитают вискарь-водяру под одеялом... (пер. Евг. Синелыцикова)

  • - Ну, что же теперь, а? Компания такая: я, то есть Алекс, и три моих druga, то есть Пит, Джорджик и Тем, причем Тем был и в самом деле парень темный, в смысле glupyi, а сидели мы в молочном баре «Korova», шевеля mozgoi насчет того, куда бы убить вечер — подлый такой, холодный и сумрачный зимний вечер, хотя и сухой. Молочный бар «Korova» — это было zavedenije, где давали «молоко-плюс», хотя вы- то, блин, небось уже и запамятовали, что это были за zavedenija: конечно, нынче ведь все так скоро меняется, забывается прямо на глазах, всем plevatt, даже газет нынче толком никто не читает. В общем, подавали там «молоко-плюс» — то есть молоко плюс кое-какая добавка. Разрешения на торговлю спиртным у них не было, но против того, чтобы подмешивать кое-что из новых shtutshek в доброе старое молоко, закона еще не было, и можно было pitt его с велосетом, дренкромом, а то и еще кое с чем из shtutshek, от которых идет тихий baldiozh, и ты минут пятнадцать чувствуешь, что сам Господь Бог со всем его святым воинством сидит у тебя в левом ботинке, а сквозь mozg проскакивают искры и фейерверки. Еще можно было pitt «молоко с ножами», как это у нас называлось, от него шел tortsh, и хотелось dratsing, хотелось gasitt когонибудь по полной программе, одного всей kodloi, а в тот вечер, с которого я начат свой рассказ, мы как раз это самое и пили (пер. В. Бошняк).
  • 9. Прокомментируйте следующий «документ», опубликованный в интернете (http://lib.ru/ANEKDOTY/bratwa.txt). На чем основана языковая игра?

КРЕДИТНЫЙ ДОГОВОР

г. Санкт-Петербург «_»_20_г.

_,далее

«Кредитор», в лице_, с одной стороны,

и_, в лице_,

далее «Должник», с другой стороны, заключили настоящий договор.

  • 1. НА ПРЕДМЕТ:
  • 1.1. Кредитор перехватывает Должнику бабки в сумме_
  • (_) и ставит Должника на счетчик, а Должник обязуется погасить должок без левого базара и разводок.
  • 1.2. Бабки ссужаются Должнику для раскрутки из средств общака в российских хрустах (далее — фанера) и выдаются доверенному гонцу Должника но предъявлению весточки (малявки).
  • 1.3. Фанера выдается Должнику на годик со дня получения — в натуре с того же дня включается счетчик.
  • 2. ОБЕСПЕЧЕНИЕ:
  • 2.1. В обеспечение обязательств по настоящему Договору за Должника

бросят подписку (потянут мазу) следующие авторитеты:_.

  • 3. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ СТОРОН:
  • 3.1. По принятым на себя обязательствам Должник ОТВЕЧАЕТ.
  • 3.2. В случае примазывания Должником третьего лица к исполнению своих обязательств по Договору, он, без гнилого базара, несет перед Кредитором ответственность за хилые понты, как за собственные действия.
  • 3.3. В случае невозврата средств к указанному сроку Должник ставится на недоверие, а Кредитор забирает дело (территорию) Должника и его самого под себя.
  • 4. ФОРС-МАЖОР
  • 4.1. Невозврат средств в срок не будет считаться западло и (или) кидалово, если невозврат был вызван обстоятельствами непреодолимой силы, которые Должник хотя и мог предвидеть, но не мог предотвратить, как то нахождение в СИЗО, на этапе, ходке, чалке и т.п.
  • 5. РЕШЕНИЕ СПОРОВ И РАЗНОГЛАСИЙ (ПРАВИЛКИ):
  • 5.1. Все наезды по Договору разрешаются на стрелках с участием сторон под председательством авторитета, решение которого может быть обжаловано на сходняке.
  • 5.2. В случае уклонения Должника от добровольного исполнения принятого на стрелке решения, Кредитору предоставляется право загасить Должника.
  • 6. СВЕДЕНИЯ О СОСТАВЕ ИМУЩЕСТВА, СЕМЬЕ И БЛИЗКИХ РОДСТВЕННИКАХ:
  • 6.1. [2]

Должник

Рекомендуемая литература

Гудков, Д. Б. О русском языке и не только о нем / Д. Б. Гудков, Е. Ю. Скороходова. — М„ 2010.

Изюмская, С. С. Новые английские заимствования как средство языковой игры / С. С. Изюмская // Русский язык в школе. — 2000. — № 4.

Козырев, В. А. Современная языковая ситуация и речевая культура / В. А. Козырев, В. Д. Черняк. — М., 2012.

Кронгауз, М. А. Русский язык на грани нервного срыва / М. А. Кронгауз. — М., 2012.

Лейчик, В. М. Пиар и другие аббревиатуры / В. М. Лейчик // Русская речь. — 2002. - № 5.

Максимов, В. И. Фразеологизмы и сопредельные с ними конструкции / В. И. Максимов // Русская речь. — 200,3. — № 4.

Мамараев, Р. М. Слово в контексте и вне его / Р. М. Мамараев // Русская речь. — 2009. - № 6.

Наумова, И. О. О некоторых лексических и фразеологических неологизмах английского происхождения в русском языке / И. О. Наумова // Русский язык в школе. — 2004. — № 1.

Рацибурская, Л. В. Современная жаргонная речь на страницах газет / Л. В. Раци- бурская, Н. Е. Петрова // Русский язык в школе. — 2004. — № 2.

Савенкова, Л. Б. «Орать — не на дуде играть». Почему устаревают пословицы? / Л. Б. Савенкова // Русская речь. — 2004. — № 5.

Халикова, II. В. Что делают «во все лопатки» и «во всю ивановскую»? // Русская речь. — 2004. — № 5.

Химик, В. В. Поэтика низкого, или Просторечие как культурный феномен / В. В. Химик. - СПб., 2000.

Черникова, Н. В. Переориентированная лексика / Н. В. Черникова // Русская речь. - 2002. - № 2.

Шацкая, М. Ф. Белая гвардия вчера и сегодня (Идиомы и перифразы-советизмы в зеркале современного языкового сознания) / М. Ф. Шацкая // Русская речь. — 2004. - № 5.

Шкапенко, Т. М. Русский «тусовочный» как иностранный / Т. М. Шкапснко, Ф. Хюбнер. — М., 2003.

  • [1] Подберите примеры немотивированного или ошибочного использования субстандартной лексики (слов, фразеологизмов, устойчивых сочетаний) в устной илиписьменной речи (газеты, журналы, телевизионные и радиопередачи, реклама).Подтвердите правильность своих наблюдений и выводов с помощью словарей.
  • [2] ПОДПИСИ СТОРОН:Кредитор
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >