Структура, порождение и восприятие речевого высказывания

В современной психологии речи используются многие термины, заимствованные из лингвистики, и знакомство с ними необходимо для психолога, который занимается изучением речи. Эти термины касаются, прежде всего, единиц языка и речи, структуры речевого высказывания. В связи с этим необходимо ввести определения соответствующих лингвистических научных терминов[1]. Начнем с определения общего понятия единиц языка и речи.

Под единицами языка и речи понимаются элементы системы языка и речи, отличающиеся друг от друга и выполняющие различные функции. Они обозначаются с помощью таких понятий, как текст, дискурс, высказывание, фраза, предложение, слово (лексема), фонема, графема, морфема, корень, аффикс и др. Кроме того, в лингвистике выделяются разделы, примерное содержание которых должен представлять себе и психолог, изучающий речь человека. Это грамматика, синтаксис, фонетика, семантика, семиотика, морфология, орфография, орфоэпия, пиктография и паралингвистика.

При логико-лингвистическом и психологическом анализе единиц высказывания, начиная с целого предложения или высказывания, выделяют такие его стороны (составляющие), как субъект, предикат, контекст, парадигма и синтагма. Наконец, есть ряд специальных лингвистических терминов, которые нередко встречаются в литературе, посвященной психологии речи. Это такие термины, как активный словарь, пассивный словарь, артикуляция, агглютинация, номинация, коннотация, коннотативное значение, омонимия, полисемия, метафора, парафраза, речевые штампы, речевой этикет, языковая компетентность, речевая компетентность и другие. Дадим всем этим терминам краткие определения[2].

Текст — это последовательность речевых единиц, объединенных одной идеей (мыслью) или выражающих (представляющих) одну идею (мысль). Объемные (знаковые) границы текста как речевой единицы являются достаточно широкими. Текстом, в принципе, может быть названо любое осмысленное слово или сочетание слов, предложение (фраза) или набор предложений (фраз). Данный термин относится, как правило, к высказываниям, имеющим письменную или печатную форму, в отличие от дискурса, который чаще всего характеризует устные высказывания, соответствующие по объему письменному тексту.

Дискурс как лингвистическое понятие имеет следующие частные определения: 1. Любое устное высказывание, которое длиннее отдельно взятого предложения. 2. Устная речь человека, рассматриваемая в аспекте его общения с другими людьми и в том социальном контексте, в котором эта речь возникает и практически используется. 3. Связный текст в совокупности с экстралингвистичсскими: прагматическими, социокультурными, психологическими и другими факторами. 4. Речь, рассматриваемая как целенаправленное социальное действие, как компонент взаимодействия людей, т.е. как речь, образно говоря, «погруженная в реальную жизнь».

Высказывание — это единица речевого общения (сообщения), содержащая некоторую словесно выраженную и завершенную мысль, представляющую собой законченный в смысловом отношении текст.

Фраза — основная единица речи, также выражающая законченную мысль. Фраза обычно состоит из одной или нескольких синтагм.

Синтагма — это интонационно-смысловое единство (смысловое целое), которое в данном контексте или в данной ситуации выражает собой одно понятие и может состоять из единственного слова, группы слов или целого предложения.

Понятие «фраза» чаще всего используется применительно к устной речи, а как его аналог для письменной речи употребляется термин «предложение», хотя в лингвистике столь точного и однозначного разделения фраз и предложений как единиц речи не существует.

Предложение — это любое завершенное высказывание, выражающее какую-либо отдельную, законченную мысль, включающее в себя субъект и объект, — то, о чем говорится в данном высказывании, и то, что говорится о субъекте — и отделенное от другого, аналогичного высказывания или точкой, если это письменное предложение, или паузой, если это устное предложение. Из так понимаемых предложений состоят фразы, тексты, дискурсы и другие составляющие целого речевого высказывания, включающие в себя несколько предложений.

Слово — это единица словарного состава языка, представленная в совокупности его конкретных грамматических форм и выражающих их флексий, а также возможных конкретных смысловых вариантов (значений). Лексема представляет собой совокупность форм и значений, свойственных одному и тому же слову в разных случаях его употребления в речи.

Флексия — многозначный термин, чаще всего используемый в лингвистике для обозначения изменяемых частей слов, в противоположность их неизменяемой части, представленной как основа данного слова.

Фонема — минимальная звуковая различительная единица речи или, другими словами, смыслоразличительная единица звукового строя языка. Фонемы в языке самостоятельных значений не имеют (не являются словами как таковыми), по из них образуются другие значимые единицы языка и речи: слова и словосочетания. Все фонемы одного языка (их в каждом языке сравнительно небольшое, ограниченное количество) отличаются друг от друга. При изменении фонем, входящих в звуковой состав слов, меняются и значения соответствующих слов. В отдельные фонемы, в свою очередь, входит определенный набор звуков.

С психолингвистической точки зрения фонемы являются своего рода когнитивно-перцептивными абстракциями и далеко не всегда соответствуют наборам звуков, относящихся к отдельным буквам слов соответствующего языка. Часто фонемы отличаются и от письменно изображаемых знаков — букв, и многие слова пишутся не так, как они произносятся. Из европейских языков это характерно, например, для английского языка.

Графема — минимальная единица графической системы языка или письменной речи. Ее референтами могут быть слово, морфема, слог или фонема. Термин «графема» нередко употребляется в качестве синонима буквы, иероглифа или их части. Графема — это минимальная единица системы письма, обладающая тем или иным языковым (лингвистическим) содержанием.

Морфема — речевой знак, минимальная единица языка, имеющая определенное значение и не разделяемая на более мелкие значимые языковые единицы. Понятие морфемы было предложено Бодуэном де Куртене в 1881 г. как обобщение понятий «корень» и «аффикс» и получило распространение в работах представителей Пражской лингвистической школы. С этим понятием в лингвистике связана морфология как раздел грамматики, изучающий закономерности функционирования и развития механизмов языка, обеспечивающих построение и понимание его словоформ.

Корень — это центральная часть слова, являющаяся основным носителем его лексического значения и не изменяемая при возникновении новых однокоренных слов. Корень соотносится с понятием лексема и противопоставляется служебным морфемам, представляющим собой изменяемые части слова при словообразовании и сочетаниях слов в предложениях (высказываниях).

Аффикс — служебная морфема, минимальный «строительный элемент» языка, присоединяемый к корню слова с целью его преобразования или получения нового слова. Аффикс — это важнейшее средство выражения грамматических и словообразовательных значений. Аффиксы выделяются и рассматриваются как вполне самостоятельные единицы языка.

Грамматика — понятие, имеющее в языкознании следующие два основных значения: 1. Строй языка, система морфологических категорий и форм, синтаксических понятий и конструкций, способов словопроизводства. 2. Раздел языкознания (лингвистики), изучающий строй языка и речи, его организацию, категории (понятия) и их отношение друг к другу.

Синтаксис — раздел грамматики, в котором изучаются процессы порождения речи, включая сочетаемость и порядок слов в предложении, а также общие свойства предложения как единицы речи (языка). Правила синтаксиса (от грен, «построение», «порядок») устанавливают, какие элементы должны быть включены в предложение, в каком порядке эти элементы могут в нем появляться. Эти правила также определяют возможность группировки слов.

У психоаналитика Г. Салливана слово «синтаксис» обозначает форму мышления и общения, в которой используемые человеком понятия являются «объективными» или «открыто наблюдаемыми». Так понимаемое «синтаксическое мышление» является консенсусным, т.е. основанным на согласии сторон относительно значений используемых в нем слов и предложений и открытым для его оценивания со стороны, в противоположность парасинтаксическому мышлению, которое, по определению автора, является закрытым, сугубо внутренним, приватным.

Фонетика — раздел языкознания, изучающий звуковую сторону языка и речи. В фонетике выделяются и обсуждаются речевые звуки, предлагается их классификация, исследуются производство, передача и восприятие соответствующих звуков. Фонетика содержит два раздела: артикуляционную фонетику и акустическую фонетику. Первый раздел касается произнесения слов, а второй — их восприятия.

Семантика — раздел семиотики, в котором изучаются знаковые системы с точки зрения их способности выражать значения (смыслы), содержащиеся в соответствующих знаках. Семантика — это также один из основных разделов лингвистики (языкознания), в котором изучаются содержание, смыслы и значения того, что представлено в различных языках (знаковых системах), которыми пользуются люди. В предмет исследования семантики входят правила интерпретации знаков и составленных из них выражений для введения в них или извлечения из них определенных значений (смыслов).

Семиотика — наука, изучающая общее строение и функционирование различных знаковых (семиотических) систем, включая языки. По определению одного из ведущих представителей данной науки Т. Сибока (Сибеока), семиотика изучает «организованные коммуникации во всевозможных их модальностях». Предмет семиотики включает в себя как эволюционно ранние, наиболее простые системы коммуникации животных, так и наиболее сложные, появившиеся в последние годы системы коммуникации людей. Среди этих систем выделяются две основные разновидности: антропосемиотические системы, созданные людьми, и зоосимсотичсские системы, существующие среди животных. Первые являются, по преимуществу, лингвистическими (языковыми) и вербальными, вторые — невербальными и паралингвистическими. Примерами аитропосемиотических знаковых систем могут служить следующие: естественные языки (разговорные, письменные), искусственные языки, используемые в специальных сферах деятельности людей. Примерами зоосимеотических систем являются разнообразные языки животных.

Морфология — это, во-первых, система механизмов языка, обеспечивающая построение и понимание его словоформ; во-вторых, раздел грамматики, изучающий законы развития и функционирования механизмов языка.

Орфография — термин, который употребляется в следующих двух значениях: 1. Исторически сложившаяся система написания знаков (букв, слов, предложений), используемая в письменной речи. 2. Раздел языкознания, изучающий письменный язык и характерные для него нормы и правила, включая правила написания.

Орфоэпия — это раздел языкознания, исследующий произносительные нормы языка и речи.

Пиктография — разновидность рисуночного письма, явившегося одной из начальных стадий развития современного письма. В пиктографии люди, события и их действия изображались с помощью условных знаков — пиктограмм. Исторически пиктография предшествовала возникновению фонетического письма и была распространена у некоторых народов, ранее живших на территориях нынешней Америки, Африки, Австралии и Древней Сибири.

Паралингвистика — область исследований не языковых (паралингви- стических или экстралингвистических) аспектов общения людей, т.е. таких форм общения, в которых для обмена информацией друг с другом люди пользуются не языком (основанной на нем речью), а другими средствами обмена информацией.

Субъект — это то, о чем (или о ком) говорится в речевом высказывании, или его предмет. В структуре предложения субъект обычно представлен подлежащим с относящимися к нему словами. Предикат — это то, что в данном высказывании утверждается или отрицается о его субъекте. В структуре предложения предикат, соответственно, представляет собой сказуемое со всеми относящимися к нему служебными словами.

В одном и том же высказывании (предложении) бывает несколько различных субъектов: грамматический (подлежащее), семантический (то, в чем объективно выражается главная идея соответствующего высказывания), коммуникативный (содержащаяся в предложении информация), психологический (то, в чем видят главное люди, высказывающие или воспринимающие данное суждение) и логический (часть предложения, формально представляющая в его структуре предмет мысли). Разницу между всеми этими субъектами можно продемонстрировать на примере следующего предложения: «Октябрь уж наступил — уж роща отряхает последние листы с нагих своих ветвей...» (А. С. Пушкин). В этом предложении два грамматических субъекта — «октябрь» и «роща»; семантическим субъектом является наступление осени; коммуникативный субъект — признаки наступления осени; психологический субъект может быть представлен в данном предложении по-разному и зависит от того, какой смысл в него вложил сам поэт и как его будут воспринимать другие люди. Логический субъект — эго осень как время года.

Предикат — это разнообразная информация о субъекте, содержащаяся в данном предложении, — то, что утверждается или отрицается о его субъ-

екте. В структуре предложения предикат представляет собой сказуемое с относящимися к нему служебными словами.

Понятно, что в зависимости от того, как будет определяться субъект, по-разному будет выделяться и пониматься предикат. Поэтому предикаты в одном и том же предложении также могут оказаться различными. Главное со структурной точки зрения заключается в том, что то, что в предложении нс относится к субъекту, обычно характеризуется как предикат, и наоборот. Как субъект, так и предикат некоторого высказывания не обязательно в точности соответствуют или могут быть выражены теми словами, которые имеются в данном предложении. В этом мы убедились из приведенного выше примера — отрывка из стихотворения А. С. Пушкина.

Контекст — это то, во что включена избранная для лингвистического анализа единица, например, слово в предложении или в целом тексте. В зависимости от контекста соответствующая речевая единица может приобретать различные значения (смыслы). Соответственно, по-разному будут (в зависимости от контекста) представляться субъекты и предикаты анализируемого высказывания.

Парадигма — термин, который обозначает следующее: 1. Любой класс лингвистических единиц, противопоставленных друг другу и в то же время объединенных друг с другом по какому-либо общему основанию или признаку. 2. Модель или схема организации соответствующего класса или совокупности лингвистических единиц.

Активный словарь (словарный запас) — совокупность слов, которыми человек владеет и которые он активно использует в устной или письменной речи. Пассивный словарь (пассивный словарный запас) — это совокупность слов, которые знакомы данному человеку, значения которых ему известны и которые он понимает, но в устной и письменной речи нс использует или же пользуется ими крайне редко.

Активный словарь совместно с пассивным словарем образуют индивидуальный тезаурус данного человека, т.е. набор известных ему по значению или употребляемых им в речи слов.

Артикуляция — это произнесение звуков речи или работа речевого (голосового) аппарата, связанная с производством речевых звуков, а также объединение вместе отдельных звуковых элементов в сложную, координированную звукоречевую структуру.

Агглютинация — соединение в языке или речи человека отдельных слов в одно, с изменением или сокращением буквенного состава входящих в него отдельных слов и с объединением значений или смыслов соответствующих слов во вновь образованном слове. Методом агглютинации образуются в языке, например, сложносокращенные слова. Этим же способом формируются слова, используемые человеком в его внутренней или эгоцентрической речи.

Номинация — образование языковых единиц, служащих для обозначения и вычленения фрагментов действительности, формирования соответствующих понятий о них в виде слов и словосочетаний, фразеологизмов и предложений.

Омонимия — звуковое совпадение языковых единиц, которые на самом деле имеют различные значения.

Метафора — это употребление слова, обозначающего некоторый класс предметов или явлений, для характеристики или наименования объекта, входящего в другой класс предметов или явлений, аналогичный в каком-либо отношении данному классу предметов.

Парафраза (перефраза) — термин, обозначающий отношение, которое существует между двумя предложениями, когда оба они имеют одно и то же значение, но различную лингвистическую форму.

Речевой штамп — устойчивое, «готовое к употреблению» слово или выражение, в неизменном виде используемое к месту или не к месту в разнообразных жизненных ситуациях. Приверженность штампам свидетельствует о недостаточно высоком уровне как речевого, так и интеллектуального развития человека.

Речевой этикет — формы культурного речевого поведения, соответствующие принятым в обществе социально-культурным нормам. Это обычно разнообразные высказывания людей в различных социальных ситуациях, в частности, краткие формы речевого реагирования одних людей на действия других людей или обращения одних людей к другим в тех или иных типичных эпизодах жизни. Краткие формы речевого этикета служат средством быстрого (оперативного) реагирования людей на ситуации и установления нужных контактов между людьми, а также для поддержания между ними тех или иных взаимоотношений.

Коннотация — термин, имеющий следующие основные значения: 1. Дополнительное содержание слова или высказывания, отличающееся от основного значения (или тех основных значений), которое ему обычно или чаще всего приписывается в толковых словарях. Это также дополнительная эмоциональная, оценочная или стилистическая окраска некоторой языковой единицы, раскрывающая ее содержание, значение или смысл. 2. Коннота- тивное значение — то, что подразумевает некоторое слово, что с ним непосредственно связано. Коннотативное значение могут иметь не только слова, но также символы, жесты, события и т.п. Коннотативное значение обычно включает в себя абстрактные качества соответствующего объекта, его эмоциональные (эмоциогенные) аспекты и отличается от денотативного значения того же слова.

Полисемия — многозначность некоторой единицы языка, например слова, наличие у данной языковой единицы нескольких различных значений.

Языковая компетентность — знание языков как систем символов, имеющих определенные значения, а также правил образования и использования языков в различных видах речи, истории возникновения и закономерностей изменения языков.

Речевая компетентность — знание и умелое использование различных видов устной или письменной речи; способность производить и понимать правильные, достаточно сложные и разнообразные речевые высказывания, пользуясь как лингвистическими, так и паралингвистическими выразительными средствами.

Языковая и речевая компетентность в отдельности друг от друга не существуют, они являются взаимосвязанными и взаимозависимыми. Обладание языковой компетентностью является обязательной предпосылкой к формированию речевой компетентности, и наоборот, высокоразвитая речевая компетентность предполагает хорошее знание языков, т.е. языковую компетентность. Это обстоятельство объясняет тот факт, что в работах многих лингвистов языковая и речевая компетентность рассматриваются как одно и то же, и вместо двух терминов нередко используется только один — языковая компетентность.

Обсудим с использованием некоторых определенных выше лингвистических понятий вопрос о структуре и порождении речевого высказывания. Словарь (тезаурус) взрослых людей содержит десятки тысяч разнообразных слов, предоставляя им возможность с помощью этих слов выражать огромное количество различных значений и смыслов. Однако подлинная сила языка (речи) состоит в том, что люди способны объединять эти слова в словосочетания и предложения, чтобы с их помощью выражать еще большее количество разнообразных мыслей. Количество предложений, которые можно составить, по-разному объединяя слова друг с другом, практически бесконечно и ограничено лишь действующими правилами синтаксиса. Примерное их число даже сосчитать невозможно. Формальная комбинаторика здесь вряд ли поможет, поскольку слова во фразы и предложения объединяются не случайно, а по определенным правилам.

Тем не менее, даже точное знание соответствующих правил не позволяет установить возможный предел количества осмысленных фраз, которые можно образовать из числа имеющихся в языке слов. Кроме того, сам язык постоянно обогащается, периодически включая в себя новые слова, и появление каждого такого слова в языке открывает широчайшие возможности для составления с его помощью тысяч новых предложений и фраз в сочетании с уже известными словами.

Тем не менее, существуют и выделены в лингвистике общие формы, представляющие структуры различных предложений, в соответствии с которыми слова объединяются друг с другом, образуя высказывания. Эти структуры являются своеобразными нормами, согласно которым из отдельных слов образуются более или менее развернутые, правильные предложения. Общая структурная схема любого предложения (высказывания) выглядит следующим образом (рис. 7.3):

Общая структура предложения (высказывания)

Рис. 73. Общая структура предложения (высказывания)

В соответствии с этой схемой предполагается, что в каждом предложении (высказывании) обязательно должен быть субъект и предикат. В грамматической структуре предложения субъект представлен именным словосочетанием (подлежащим с относящимися к нему словами), а предикат — глагольным словосочетанием (сказуемым с относящимися к нему словами).

Иногда субъект может быть выражен в предложении неявно (например, в «предложениях» внутренней речи), но он, тем не менее, подразумевается пользователем речи и должен быть ему известен, так как в противном случае будет неясно, о чем идет речь в соответствующем предложении (высказывании). Что же касается предиката, то при его отсутствии человеку будет неясна мысль, содержащаяся в данном предложении (высказывании).

Общую структуру предложения, представленную на рис. 7.3, можно развернуть и представить множеством конкретных предложений с различным содержательным наполнением (разными словами) и степенью детализации. Примерные, более развернутые и детализированные схемы предложения, в котором слово «психолог» является субъектом, а словосочетание «оказывает помощь» выступает как предикат, представлены на рис. 7.4.

Некоторые детализированные схемы предложений с субъектом «психолог» и предикатом «оказывает помощь»

Рис. 7.4. Некоторые детализированные схемы предложений с субъектом «психолог» и предикатом «оказывает помощь»

В каждом предложении (фразе, высказывании) есть две основные структуры: поверхностная (формальная) и скрытая (смысловая). Поверхностная (формальная) структура представляет собой ряд фактически произнесенных или написанных человеком слов, организованных в различные части речи. Скрытая (смысловая, семантическая) структура является той, которая непосредственно отражает смысл соответствующего высказывания[3]. К примеру, два высказывания, выступающие как парафразы (перефразы), имеют один и тог же смысл (одинаковую, скрытую семантическую структуру), но различную поверхностную (формальную) структуру, если они состоят из разных слов.

Перенося в область психолингвистического анализа речи общеисихологи- ческую теорию деятельности, разработанную А. Н. Леонтьевым, можно предположить, что с помощью теории многоуровневой динамической организации движений II. А. Бернштейна, которая раньше с успехом применялась для представления динамической структуры управления любой деятельностью, можно соответствующим образом представить и многоуровневую, динамическую организацию речевой деятельности. Это представление с развернутой характеристикой последовательных уровней организации речевой деятельности снизу - вверх, от низших до высших ее уровней, выглядит следующим образом.

  • 1. Низший уровень. Это уровень произнесения звуков, похожих на речевые, — таких, которые человек, способен воспроизводить уже с рождения, благодаря возможностям, заложенным в его физиологическом голосовом аппарате. Соответствующие звуки еще не представляют собой звуков речи как таковой; они, скорее, являются чисто физическими звуками, выступающими как естественные физиологические реакции организма человека на те или иные внешние или внутренние воздействия.
  • 2. Низкий уровень. Это уровень фонем (если имеется в виду устная речь) или графем (если рассматривается письменная речь), т.е. минимальных различительных единиц речи, которые выступают как части слова или слоги. Данный уровень в структуре речи так же, как и предыдущий, выступает в основном как бессознательный. Однако на начальном этапе освоения речи он может стать частично осознаваемым и превратиться в осознаваемый, если при производстве или восприятии человеком минимальных различительных единиц речи у него возникнут какие-либо трудности.
  • 3. Средний уровень. Это уровень лексем, т.е. отдельных, осмысленных, имеющих определенные значения слов. Данный уровень владения речью условно можно рассматривать как полусознательный в том понимании этого слова, что произнесение или написание слов человеком, хорошо владеющим речью, происходит, как правило, автоматически, неосознанно, но одновременно и на уровне их частично сознательного контроля. Если человек замечает, что он произнес или написал не то слово, какое нужно, то он тут же его исправляет или заменяет другим, более подходящим словом.
  • 4. Высокий уровень. Это уровень порождения или восприятия в устной или письменной форме целых высказываний, фраз или предложений. Па данном уровне речевая деятельность в основном становится осознанной, так как, прежде чем создать или воспринять некоторое целостное речевое высказывание, фразу или предложение, необходимо точно определить мысль, которая должна быть выражена с помощью соответствующей речевой единицы. Затем, когда мысль идентифицирована, необходимо определить, насколько правильно или точно она выражена в данном речевом высказывании или соответствует воспринимаемому речевому высказыванию.
  • 5. Высший уровень. Это уровень порождения или восприятия человеком целостных текстов (дискурсов). Он представляет собой сознательную, постоянно контролируемую мышлением и волей человека организацию его речевой деятельности. Этот уровень представляет собой случаи жизни, когда человек порождает (генерирует) или воспринимает достаточно сложные устные и письменные тексты (дискурсы), контролируя, соответственно, не только сам текст, но также и контекст высказывания.

Психолингвистическую модель порождения речевого высказывания, также частично основанную на теории многоуровневой, динамической регуляции деятельности но Н. А. Бернштейну, предложили А. А. Леонтьев и Т. В. Рябова. Согласно данной модели предполагается, что типичная (стандартная) последовательность этапов порождения речевого высказывания представляется следующей:

  • а) программирование грамматико-семантической стороны высказывания, т.е. определение смысла речевого высказывания и его грамматической формы;
  • б) грамматическая реализация высказывания и выбор подходящих для него слов;
  • в) моторное программирование компонентов высказывания (синтагм), т.е. подготовка к производству данного высказывания в устной или письменной форме;
  • г) производство высказывания в целом, его «выход» с последующим контролем (через механизм обратной связи) правильности высказывания, его соответствия замыслу (предполагаемому значению, смыслу).

Программа высказывания, как считают А. А. Леонтьев и Т. В. Рябова, имеет, по- видимому, линейный характер, т.е. разворачивается последовательно этап за этапом, а не осуществляется симультанно — параллельно и сразу, одновременно на разных уровнях или в нескольких различных направлениях. Эта гипотеза, однако, не вполне соответствует современным, в частности когнитивно-психологическим представлениям о динамике и развертке познавательных процессов человека. Эти представления, напротив, чаще всего предполагают не последовательную, а параллельную обработку информации или, по крайней мерс, сочетание параллельной и последовательной обработки информации (см. когнитивно-психологические модели внимания, памяти и мышления, представленные в предыдущих главах этого тома учебника).

Программа высказывания — это нечто обобщенное и абстрактное. Она изначально не включает в себя корреляты всех без исключения компонентов высказывания, а, скорее, содержит его общие составляющие, которые образуют смысловой костяк соответствующего высказывания: субъект, объект и предикат. В закодированном виде данная программа, вероятно, представлена в форме соответствующих образов и схем (имеются в виду интеллектуальные «схемы», которые далее воплощаются в конкретные речевые высказывании). Эта программа входит в систему речевой деятельности человека как ее внутренний, интеллектуально-речевой компонент или как мысленно-речевое сопровождение теоретической или практической деятельности (согласно А. Н. Леонтьеву, действие, входящее в структуру деятельности, может быть полностью внутренним, т.е. собственно интеллектуально-речевым). Психологическую основу такой программы представляет, пользуясь терминологией А. Н. Леонтьева, смысл, вкладываемый человеком в соответствующее высказывание.

Грамматико-семантическая реализация высказывания и выбор подходящих слов осуществляются, по предположению авторов обсуждаемой модели порождения речевого высказывания (А. А. Леонтьева и Т. В. Рябовой), на основе конструирования грамматической модели высказывания и подбора слов для ее реализации, опираясь на их ассоциативные (семантические) признаки, звуковой состав и наличие в памяти говорящего. Этот поиск, как можно предполагать, осуществляется на основе последовательного (вероятно, и параллельного. — Р. //.) перебора доступных говорящему слов его собственного лексикона с оценкой соответствующих слов по требованиям к ним, заложенным в сконструированной автором высказывания речевой модели.

Моторное программирование и производство высказывания, складывающегося в голове человека, может происходить следующим образом. Во- первых, человек может подбирать слова к сложившейся в его голове готовой модели речевого высказывания (так обычно поступают дети и люди, чья речевая компетентность сравнительно слабо развита). Во-вторых, человек может порождать высказывание сразу по мере его складывания в голове по частям, и параллельно с производством сложившихся частей высказывания заниматься мысленным (смысловым) конструированием следующих его элемен-

тов. Так, вероятно, поступают люди с высокоразвитой речевой компетентностью, и это позволяет им, размышляя, говорить или, разговаривая, мыслить.

У детей процессы мышления, связанные с образованием замысла высказывания, и процессы сто порождения между собой, по-видимому, еще разделены, поэтому в речи детей и взрослых людей со слаборазвитой речевой компетентностью имеется много пауз. Во время этих пауз дети (или взрослые люди), высказав одну мысль, вероятно, далее формулируют следующую мысль и затем последовательно переводят эти мысли в слова. Так обычно поступают взрослые люди, плохо знающие какой-либо иностранный язык и пытающиеся выразить на нем какую-то мысль.

А. А. Леонтьев высказал некоторые предположения относительно того, как идет процесс восприятия речи человеком. Само такое восприятие он определил как сложную систему физиологических и психолингвистичсских процессов, благодаря которым человек может воспринимать и понимать различные виды речи: устную, письменную, диалогическую, монологическую, вербальную, невербальную и др.

Минимальной единицей осмысленного восприятия речи является, по А. А. Леонтьеву, слово, содержащееся в нем значение и вкладываемый в него смысл. Более крупными единицами речевого восприятия являются словосочетания (синтагмы) — законченные, представленные в виде предложений высказывания, соединения предложений в абзацы, тексты и дискурсы.

По мнению А. А. Леонтьева, между процессами порождения и восприятия речи имеется определенное соответствие, которое проявляется в том, что восприятие речи выступает как зеркальное отражение процесса порождения речи. Поэтому трудности, возникающие при восприятии речи, понимаются как прямое отражение операций, имеющих место при порождении речи.

Еще одну интересную нсихолингвистическую модель — схему восприятия, порождения и функционирования речи человека предложила Т. Н. Ушакова (рис. 7.5).

Психолингвистическая модель восприятия и порождения речи

Рис. 7.5. Психолингвистическая модель восприятия и порождения речи

человека по Т. Н. Ушаковой

В эту модель, прежде всего, входят периферическое и внутреннее звенья. Периферическое звено представляют структуры, ответственные за порождение речи (блок 1 слева на схеме, обозначенный «произнесение») и восприятие речи (блок 2, там же, названный «речевосприятие»). Другие блоки, отмеченные на схеме цифрами от 3 до 10, образуют внутреннее или центральное звено функционирования речи.

В центральном звене, в свою очередь, различаются блоки 3, За, 4У 5 и 6, обеспечивающие основные внутренние лингвистические и психологические операции, связанные с речью. Блок 3 включает механизмы запоминания и сохранения признаков слова, в частности его фонетического образа, значения, связей с внешним миром и т.д. Блок 4 содержит межсловесные связи и представляет так называемую «вербальную сеть». Этой сетью охватывается весь набор слов, известных человеку. От се строения зависят отношения между словами, складывающиеся в его сознании, и действия с ними. Данная сеть, кроме того, обеспечивают понимание значений слов, замену одних слов другими и иные операции, связанные с подбором подходящих слов и выражений. Она играет важную роль в формировании внешней речи, в построении предложений, высказываний и т.п.

Блок 5 включает грамматические операции и обеспечивает грамматическое оформление речи. Па уровне блока 6 осуществляется управление процессом порождения текстов (дискурсов) и их обмен между людьми.

Функционирование описанной выше центральной подсистемы происходит в тесной связи с другими познавательными процессами человека, которые вместе с речью обеспечивают восприятие и переработку информации, познание и мышление человека. Соответствующие структуры представлены справа на схеме блоками под номерами 8, 9, 10.

Блок 7связывает рассмотренную выше внутреннюю структуру, относящуюся к речи как таковой, с другими психологическими процессами человека и отвечает за мотивацию речи. В психологическом плане, пишет Т. Н. Ушакова, он реализует интенцию человека к говорению.

Блок 8 представляет психические состояния, которые влияют на речевые высказывания и отражаются в них, обеспечивая понимание (интерпретацию) и порождение высказываний, имеющих определенный смысл. Они, таким образом, выражают смысловой аспект речевого высказывания или понимания речи.

Блок 9 представляет процессы, которые называют словесно-логическим мышлением. Блок 10 связывает речь человека как внутренний процесс с внешним миром и обеспечивает влияние событий, происходящих во внешнем мире, на речь человека.

Определенный интерес представляет описание процесса восприятия письменной речи с тех же позиций, с которых представляется процесс восприятия других объектов с помощью зрения. Напомним, что в этом случае значительное внимание уделяется тому, как устроена и работает зрительная система и как она обеспечивает формирование образа на психофизиологическом уровне.

Восприятие письменной речи с этих же позиций представляется следующим образом. Здесь обращается внимание на роль движений (скачков) глаз в момент восприятия человеком письменного текста. Эти движения включают в себя фиксации (паузы) и скачки, причем то и другое играет определенную роль в процессе восприятия текста. Предполагается, что попадающая в фовеа (центральную, наиболее чувствительную часть сетчатки глаза) текстовая информация отчетливо обнаруживается, моментально читается человеком и без дальнейшей обработки проходит в мозг. Во время скачка (саккады) текстовая информация обнаруживается и обрабатывается слабо или же вообще нс воспринимается.

Процесс чтения, начиная с того момента, когда взор человека концентрируется на текстовом материале, и кончая моментом, когда возникает его понимание (извлечение из текста содержащейся в нем информации) и глаз совершает следующий скачок, занимает очень короткий промежуток времени. Процесс чтения, по-видимому, связан со способностью человека быстро формулировать гипотезы о смысловом содержании воспринимаемого текста и столь же оперативно их проверять. Как только очередная гипотеза о содержании воспринимаемого фрагмента текста подтвердилась, возникает следующий скачок, и глаз человека перемещается и концентрируется на другом фрагменте воспринимаемого текста, который следует за предыдущим фрагментом.

При анализе процесса чтения, на первый взгляд, может показаться, что глаза человека, читающего текст, плавно скользят по нему. В действительности дело обстоит иначе. Во-первых, глаза человека в процессе чтения движутся не плавно, не равномерно, а быстрыми скачками (саккадами), длительностью около 15 мс. После каждого скачка наступает фиксация взора, которая, в свою очередь, длится примерно 50—200 миллисекунд. Во-вторых, около 10% скачков являются ориентированными в обратном чтению текста направлении, т.е. взгляд человека, воспринимающего текст, не всегда движется только вперед, а время от времени возвращается к уже просмотренной части текста. Это, вероятно, происходит, когда в результате восприятия следующего фрагмента текста предыдущая гипотеза не подтверждается, и ее приходится менять и проверять заново. За один скачок человек может охватить взором различное количество знаков, но в среднем это количество составляет примерно восемь букв (вспомним в этой связи, что средний объем кратковременной памяти человека также равен приблизительно пяти-девяти единицам).

При зрительном восприятии письменной речи человек использует центральное и периферическое зрение. Центральное зрение (зрение с помощью фовеа) позволяет ему четко различать написанные или напечатанные буквы и слова, а с помощью периферического зрения (остальная часть сетчатки) он, по-видимому, может в целом «схватывать» предложения и абзацы, а также следующие, не читаемые в данный момент слова, и на этой основе прогнозировать и планировать дальнейшее чтение.

Согласно теории управления познавательными процессами, разработанной когнитивными психологами, фиксации глаз на читаемом тексте связаны с их остановками именно в тех местах, которые несут наиболее важную для понимания данного текста информацию (имеется в виду ее важность не вообще, а для того человека, который читает или воспринимает соответствующий текст). Установлено, что для распознавания, например, слова или текста вовсе не обязательно полное узнавание всех без исключения букв, из которых состоит слово, или всех слов, из которых состоит текст. Достаточно воспринять и понять только некоторые буквы, ключевые для данного слова, или слова, наиболее информативные для текста. Как только вероятность точной идентификации слова или текста становится достаточно высокой, процесс чтения прекращается. Если возникает ошибка, человек вновь возвращается к чтению соответствующего слова или текста, и описанный выше процесс пе-

риодически повторяется. Так мы нередко, прочтя какой-либо текст и неожиданно обнаружив, что не понимаем его или же понимаем неправильно, вновь возвращаемся к его началу и перечитываем заново. Данный процесс может повторяться несколько раз, если мы имеем дело со сложным для восприятия текстом, например, научным.

При чтении и понимании предложений письменного (печатного) текста имеет место последовательная и параллельная координация ряда перцептивно-когнитивных этапов (вспомним альтернативную гипотезу А. А. Леонтьева — Т. В. Рябовой). Эти этапы включают в себя опознание деталей букв, слов, целых слов, выделение значения, в котором они в данном тексте используются, производство умозаключений о намерениях автора текста (определение смысла соответствующего письменного высказывания). Все это читатель выводит из текста, из контекста, из своих знаний об авторе воспринимаемого текста и об окружающем мире. Таким образом, понимание письменных предложений (высказываний) — это очень сложный, многогранный и распределенный во времени процесс, который включает в себя знание не только языка как такового, но также жизни и психологических особенностей людей, которые имеют прямое или косвенное отношение к воспринимаемому тексту.

Во второй половине XX в. в русле когнитивной психологии было предложено несколько различных моделей понимания (восприятия) человеком письменного текста. Одна из них принадлежит У. Кинчу (США). В данной модели понимание текста определяется двумя механизмами, близкими к процессам обработки информации по принципам «сверху — вниз» и «снизу — вверх» (см. главу «Восприятие») (рис. 7.6).

На самом верхнем уровне данной модели находится так называемая «целевая схема», которая при восприятии текста «решает», какой содержащийся

Модель понимания письменного текста (по У. Кинчу) в нем материал существен (значим для воспринимающего текст человека) и какой несуществен (незначим или не представляет интереса)

Рис. 7.6. Модель понимания письменного текста (по У. Кинчу) в нем материал существен (значим для воспринимающего текст человека) и какой несуществен (незначим или не представляет интереса).

Обсуждаемая модель основана на пропозициях, под которыми понимаются некоторого рода абстракции, с трудом определяемые словами и обладающие следующими свойствами. Пропозиция состоит из предиката и одного или более аргументов. Аргумент включает субъекта и любую другую часть предложения, не являющуюся предикатом. Предикату соответствуют глаголы, прилагательные, наречия и соединительные частицы, являющиеся элементами устной или письменной речи. Входящие в пропозицию предикаты перечисляются первыми, поскольку глагольному компоненту предложения принадлежит ведущая роль в передаче смысла предложения. Побочные и дополнительные слова опускаются. Модель понимания текста, по Кинчу, основывается, таким образом, на идее, что пропозиция и является основной единицей памяти на текстовый материал.

На приведенном выше рисунке (рис. 7.6) представлена модель, описывающая, каким образом материал организуется воспринимающим его человеком в его сознании или подсознании. Слева на рисунке изображены уровни, через которые проходит информация в процессе ее обработки, а справа — правила, но которым осуществляется соответствующая обработка. На верхнем уровне находится целевая схема, которая направляет читателя, отделяя важные (главные) компоненты воспринимаемого материала от неважных (второстепенных), устанавливая ожидания и формируя умозаключения о некоторых фактах и выводах, которые неявно выражены в воспринимаемом тексте.

В нижней части модели находится сам текст, представленный в виде пропозиций. Они разделяют этот текст на значимые единицы, а правила согласования служат для организации пропозиций в семантическую сеть. Из целевой схемы, которая показывает, какие факты наиболее существенны для читателя, выводится воспринимаемая макроструктура текста.

Значительный вклад в понимание того, каким образом человек порождает и воспринимает речевые высказывания, внес известный американский лингвист Н. Хомский. С его именем связано то, что лингвисты называют трансформационной и порождающей грамматиками.

Трансформационная грамматика касается способности человека определять глубинную структуру предложения, представления о том, как, например, утвердительное предложение превращается (трансформируется) в вопросительное, как строится отрицательное предложение, как объединяются предложения в единое высказывание сложносочиненного или сложноподчиненного плана.

Хотя то, что предложил Н. Хомский, лингвисты рассматривают исключительно как лингвистические теории, на самом деле по содержанию они представляются психолингвистическими, поскольку речь в них идет о внутренних, речевых, психологических по природе преобразованиях, которые в ходе соответствующих грамматических трансформаций предложения совершает человек. Различение скрытой и явной, «глубинной» и «поверхностной» структур предложения (высказывания) является важнейшим вкладом трансформационной грамматики как в языкознание, так и в психологию речи.

Центральная идея трансформационной грамматики состоит в следующем: человек обладает способностью сознанием проникать глубже так называемых поверхностных структур предложения, непосредственно воспринимаемых и описываемых в лингвистических терминах. В воспринимаемых им текстах (дискурсах) за поверхностными структурами человек видит их скрытые, не передаваемые собственно лингвистическими средствами значения и смыслы, т.е. способен не только фиксировать внешнюю, лингвистическую форму высказывания, но и устанавливать внутреннюю, глубинную грамматическую структуру, представленную выражаемыми в данном высказывании значениями и смыслами.

В трансформационной грамматике языка (речи) предполагается, что человек, соответственно, владеет и умеет пользоваться двумя типами правил или двумя уровнями описаний словесных высказываний: грамматикой, порождающей глубинные структуры, и правилами преобразования, превращающими глубинные структуры в адекватные им поверхностные структуры.

Преобразование в трансформационной грамматике — это операция, которая превращает одну поверхностную структуру предложения в другую, с расчетом на то, чтобы лучше выразить с помощью соответствующего высказывания то или иное значение (смысл). Это преобразование осуществляется при помощи таких простых операций, как замещение, перемещение, перестановка, а также некоторых более сложных лингвистических операций. Эти операции, в свою очередь, выступают в качестве так называемых лингвистических универсалий, свойственных всем известным человеческим языкам. Другими словами, предполагается, что все языки имеют много общего с точки зрения правил преобразования одних лингвистических структур в другие.

Краеугольным камнем трансформационной грамматики Хомского является выделение двух уровней интерпретации (понимания) человеком воспринимаемого им предложения: поверхностного уровня, непосредственно связанного с внешне воспринимаемой формой предложения, и глубинного уровня, связанного со смыслом или значением соответствующего предложения (высказывания). Значение предложения субъективно выводится человеком из первоначально воспринимаемой им цепочки слов (поверхностной структуры) при помощи активного процесса интерпретации соответствующего высказывания. Исходное предложение, которое воспринимается, обычно быстро забывается человеком, но в его памяти надолго сохраняется та информация, которая заключена в данном предложении, т.е. его значение или смысл (глубинная структура). С подобным явлением мы имеем дело, когда воспринимаем, запоминаем, а затем воспроизводим какой-либо текст по смыслу.

Трансформационная теория порождения и восприятия речевого высказывания, кратко изложенная выше, несмотря на то, что она была разработана сравнительно давно, до сих пор выступает в роли заслуживающей внимание концепции или гипотезы, требующей, однако, экспериментальной проверки и разностороннего доказательства. Она, в частности, предполагает точное и однозначное соответствие между числом трансформационных шагов, необходимых для формулирования предложения (высказывания), и временем, требуемым для порождения или декодирования (расшифровки, понимания) соответствующего предложения. Результаты экспериментов, направленных на проверку правильности данной концепции и оценку предложений, свидетельствуют лишь о ее частичном подтверждении и указывают на существование других факторов, которые, кроме трансформаций предложения, принимают участие в порождении и понимании речевых высказываний.

Под влиянием современной критики теории Н. Хомского появились некоторые другие модели организации речевой деятельности, которые включают в себя отличные от трансформаций, понимаемых но Хомскому, операции мышления и речи, которые лучше, чем теория Хомского, соответствуют экспериментально установленным фактам. В этих моделях вводятся другие операции обработки человеком информации, а ученые, сторонники этих моделей, полагают, что комбинация трансформационной теории с информационной — той, которая разрабатывается в современной когнитивной психологии, — позволит оптимальным образом объяснить результаты экспериментов, связанных с восприятием и оцениванием речевых высказываний. Комбинированная модель восприятия речевых высказываний основывается на предположении, что декодирование предложений в процессе их восприятия должно быть полностью закончено еще до того, как начнется процесс принятия решения относительно их истинного значения, т.е. операции трансформации должны предшествовать соответствующим мыслительным операциям и отличаться от них. Это означает, что формальные трансформации предложений сами по себе недостаточны для определения или выявления их значения (смысла).

Вместе с тем, имеющиеся экспериментальные данные говорят в пользу того, что психический процесс, ответственный за декодирование (восприятие и понимание) предложения и его перевод из «поверхностных» в «ядерные» или «глубинные» структуры, действительно существует и является необходимой основой оценки значения воспринимаемого речевого предложения. Однако не вызывает сомнения и то, что эти данные еще нс доказывают, что операции, производимые человеком при декодировании предложения, полностью соответствуют правилам трансформационной модели. В некоторых случаях человек использует для декодирования предложений «семантические ключи» не трансформационного характера. Вместе с тем, до сих пор остается неясным, каким образом эти «семантические ключи» побуждают человека обращать внимание на семантические следствия различных синтаксических трансформаций. Все это, в конечном счете, приводит к выводу о том, что синтаксический анализ речевых предложений нельзя рассматривать независимо от той роли, которую он играет в анализе значений соответствующих предложений.

Следствием такого вывода стало изменение, внесенное в свое время самим Н. Хомским в модель, предложенную им в первоначальном варианте еще в 1957 г. В ее новый вариант, появившийся в печати в 1965 г., было внесено представление о системе семантических правил, и это сделало семантический компонент предложения непосредственным объектом анализа в лингвистической теории. В новой модели синтаксический анализ уже не рассматривался как самоцель, а выполнял функцию информирования человека о структуре воспринимаемого им предложения, необходимого для его последующей семантической интерпретации. Новая, трехуровневая организация грамматики, включающая в себя кроме синтаксического и семантического также и фонологический компонент, отразила традиционный взгляд на язык как на код, связывающий наборы звуков или письменных символов в слова, имеющие определенные значения.

Подобная формализация взаимосвязей синтаксиса, семантики и фонетики позволяет точнее формулировать проблему, стоящую перед любой психолингвистичсской моделью, цель которой — объяснить способность говорящего наделять значениями звуки слышимой им или зрительно воспринимаемой письменной речи, выражать нужное значение (смысл) в форме устных или письменных предложений. Эта способность говорящего определяется, в сущности, процессами соотнесения поверхностных структур с глубинными структурами высказывания, и наоборот.

Напомним еще раз, что Н. Хомский в обновленной теории утверждал, что отношения в глубинных структурах являются универсальными для всех языков. Если это так, то требуется лишь свести предложение, сформулированное на одном языке, к его глубинной структуре, а затем автоматически, при помощи соответствующих языковых универсалий перевести его в эквивалентную структуру на другом языке и, наконец, реализовать эту структуру в поверхностной структуре предложения на этом языке. Такой Н. Хомскому и его последователям представлялась, например, принципиальная процедура машинного перевода предложений с одного языка на другой. До сих пор, однако, никому не удалось разработать вполне удовлетворительную машинную программу перевода с одного языка на другой, которая бы безошибочно решала данную задачу. Если значения слов еще как-то удается передавать с помощью машинного перевода, то передача смыслов высказываний подобным образом пока что нс реализуется. Отсюда следует, что модели порождения и восприятия высказываний, предложенной Хомским и его последователями, включая когнитивных психологов, недостает чего-то существенного, чем обычно свободно пользуется живой человек в речи.

По поводу того, чего на самом деле нс хватает в модели Хомского для полного и точного понимания процессов порождения и восприятия речевых высказываний, высказывались различные предположения. Одно из них состояло в том, что адекватной может быть не одноуровневая, а, по меньшей мере, двух- или даже трехуровневая теория глубинной и поверхностной структур языка, включающая в себя семантическую репрезентацию «замысла», синтаксические отношения в глубинной структуре и, наконец, окончательное расположение слов в поверхностной структуре. Из-за недостаточного количества тщательно продуманных и безупречно проведенных экспериментальных исследований, посвященных пониманию семантического содержания речевых высказываний, проблема выявления действительных отношений между семантической репрезентацией и глубинной структурой пока далека от своего решения. Нам, например, почти ничего не известно о многих стадиях процесса порождения речевого высказывания. Вопрос о том, каким образом говорящий отбирает правильную комбинацию синтаксической структуры и конкретных слов, учитывая и отношения в глубинной структуре, связанные с «замыслом», и поверхностную форму, соответствующую данному контексту, также пока остается открытым.

Генеративная (порождающая) грамматика, возникшая под влиянием идей Н. Хомского, стала в 50—60-е годы XX в. одним из главных направлений исследований в лингвистике и психолингвистике. Она была предназначена для теоретического анализа того, каким образом человек порождает (генерирует) речевые высказывания, и основывалась на описании языка в виде формальных моделей определенного типа. Базовым понятием генеративной лингвистики - такое название иногда давали данному направлению исследований — явились трансформационные порождающие грамматики. В трансформационных порождающих грамматиках четко различаются знание языка (языковая компетентность) и его использование человеком (речевая компетентность, проявляемая в особенностях его речевой деятельности).

Трансформационные порождающие грамматики, прежде всего, описывают языковую компетентность говорящего. Структура такой грамматики имеет три основных компонента: синтаксический, семантический и фонетический (фонологический) , из которых главным является синтаксис. В трансформационных порождающих грамматиках выделяются, соответственно, два уровня синтаксического представления высказывания: поверхностный и глубинный. Синтаксис, в свою очередь, содержит базовый и трансформационный субкомпоненты. Базовый субкомпонент включает в себя систему элементарных правил, предположительно одинаковых или близких для разных языков. Они включают в себя ограниченное множество глубинных структур, прототипов будущих предложений.

Трансформационный субкомпонент порождает поверхностные структуры предложений из структур, полученных в результате действия базовых компонентов. Н. Хомский и его последователи выделили около 20 трансформаций (процессов), в результате которых получаются основные типы синтаксических конструкций различных языков. После завершения действия трансформационного субкомпонента начинает действовать фонологический компонент, обеспечивающий фонетическую интерпретацию предложения.

Теория трансформационных порождающих грамматик позволила формализовать описания языков и применить к этой области знаний метод, аналогичный математической логике по отношению к формальной логике. Это, в свою очередь, позволило создать программы для ЭВМ, основанные на использовании языков.

На рисунке 7.7 представлена схема устройства трансформационной порождающей грамматики.

Схема общего устройства трансформационной порождающей

Рис. 7.7. Схема общего устройства трансформационной порождающей

грамматики

Н. Хомский утверждал, что грамматические правила должны быть способными порождать все предложения на данном языке, и это утверждение находится в прямой связи со способностью говорящего производить бесконечное число предложений, которых он никогда раньше не слышал.

Определенный вклад в теорию порождающих грамматик внес Дж. Миллер. Он высказал предположение о том, что человек, усваивающий язык, стоит, помимо прочего, перед задачей выучить правила формирования предложений в соответствующем языке вместе с очень большим, но, тем не менее, конечным лексиконом. Поскольку система грамматических правил достаточно большая и логически сложная, постольку человек изначально должен располагать мощным внутренним аппаратом, позволяющим ему за сравнительно небольшое количество лег и на основе фрагментарных и неорганизованных реакций сконструировать удовлетворительно работающую внутреннюю репрезентацию системы языка.

Теория Хомского — Миллера — так ее стали называть после существенных добавлений, сделанных в нее Миллером, — не исключает роли, которую может играть в обучении речи подражание и внешнее по форме подкрепление. Однако в данной теории предполагается, что участие заложенной в организме генетической программы речевого развития гораздо существеннее, чем воздействие указанных выше внешних факторов. Дж. Миллер писал в этой связи, что у человека имеется способность предвосхищать то, что он собирается сказать, и выбор им нужных слов зависит от чего-то гораздо большего, чем предшествующие элементы высказывания. У человека, согласно Миллеру, есть заранее составленный план предложения, которое он собирается генерировать, и он изначально, еще до формулировки соответствующего предложения, представляет себе то, что собирается сказать.

Теория Хомского — Миллера вызвала не только интерес и большое число сторонников, которые взяли ее на вооружение и руководствовались ею в своих психолингвистических исследованиях, но и основательную критику. В числе критических замечаний к ней назывались, например, следующие.

  • 1. Представляется маловероятным, чтобы в обычной, повседневной речи говорящий, прежде чем произнести предложение, проделывал ту сложнейшую последовательность грамматических трансформаций, которую в своей концепции описал Н. Хомский и после него, еще более усложнив концепцию, допускал Дж. Миллер.
  • 2. Попытки установить однозначное соответствие между числом трансформаций и так называемым «перцептивным поведением» испытуемых оказались неудовлетворительными. В ответ на это критическое замечание сторонники теории трансформационной грамматики Хомского отвечали, что неудачи соответствующих попыток вовсе не означают, что говорящий действительно вначале не проделывает все необходимые трансформационные операции.

Если в целом проанализировать различные попытки создания моделей порождения речи, то становится ясно, что вопрос о выборе, осуществляемом говорящим, чрезвычайно труден для решения в рамках теории порождающих грамматик. Это объясняется тем, что в фундаменте грамматики должна лежать система формальных правил, которые можно заложить в компьютер, работающий на вероятностной основе, и в таком случае он будет в состоянии породить все возможные предложения на данном языке.

Однако и трансформационные грамматики Хомского, и другие подобные теоретические модели сталкиваются с проблемой удовлетворительного объяснения не случайного, а целенаправленного выбора говорящим человеком конкретной структуры предложения. Другими словами, исходя из данной теории, невозможно объяснить, каким образом говорящий выбирает одно конкретное предложение из множества возможных или допустимых предложений, даже если выбор им данного предложения можно объяснить не лингвистическими, а психологическими, например мотивационными соображениями. Если ограничиться только тем, как говорящий осуществляет свой выбор, то такая модель должна будет дать ответ на два существенных вопроса.

  • 1. Каким образом говорящий выбирает содержание того, что он собирается сказать?
  • 2. Как он выбирает форму соответствующего речевого высказывания?

Теория Хомского была предназначена исключительно для определения

и описания формальных правил, которые могут порождать правильные речевые предложения. В связи с этим и были разработаны трансформационные правила. По данному аспекту, т.е. по способности порождать множество правильных с грамматической точки зрения предложений, и только такие предложения, трансформационная грамматика Хомского представляет собой достаточно точное приближение к речевой продукции носителя языка. Однако полностью удовлетворительная модель порождения речи должна была также объяснять способность говорящего порождать не множество случайных, формально правильных предложений, а ограниченное количество именно тех предложений, которые наилучшим образом выражают содержание (значение) и смысл соответствующего высказывания, т.е. речевую мотивацию или намерение говорящего.

Такого объяснения в теории Хомского, к сожалению, не было предложено, хотя в ней содержалось вполне разумное предположение о том, что вначале говорящий порождает глубинную структуру, выражающую соответствующее значение (смысл), а затем реализует ее во внешней или поверхностной структуре предложения. Однако и эта идея, как выясняется, нс является новой для психологии речи, поскольку в рассуждениях многих ученых до Хомского содержалась догадка о том, что любое высказывание сначала рождается в виде мысли, а затем превращается в выражающую эту мысль языковую структуру. Вспомним, например, приведенные ранее рассуждения на этот счет А. А. Леонтьева и других психологов, занимавшихся изучением речи.

Главное с психологической точки зрения заключается не в том, чтобы формально с лингвистической точки зрения представить процесс порождения речевого высказывания, а в том, чтобы с психолингвистических позиций удовлетворительно объяснить переход от глубинных структур (от мысли) к поверхностным грамматическим структурам (к слову и соответствующей его форме). Вопрос о том, каким образом говорящий выбирает нужную для выражения смысла или значения высказывания цепочку слов и их последовательность, а далее развертывает ее слева — направо в соответствии с принятыми, например, в европейских языках правилами грамматики, оказался весьма трудным, можно сказать — неразрешимым для автора трансформационной грамматики и его последователей.

Сторонники данной теории пытались описать то, чем в речевом плане владеет ребенок, основываясь на вполне разумном предположении о том, что он лишь постепенно осваивает грамматику языка взрослых людей. В целом эти описания оказались соответствующими идеям трансформационной грамматики, однако они опирались на спорное допущение Н. Хомского о том, что ребенок обладает врожденной языковой (речевой) способностью, позволяющей ему не только самостоятельно открывать, но даже при необходимости самостоятельно изобретать нужные правила трансформационной грамматики и даже целые языки.

Если согласиться с тем, что человек имеет врожденную предрасположенность к овладению языком, устной и письменной речью, отсутствующую у животных, то необходимо определить механизмы такого овладения, которые позволяют ребенку освоить правила родного языка, на котором ему суждено всю жизнь говорить и писать. Этот и многие другие вопросы, связанные с психологией и психолингвистикой речи, до сих пор остаются открытыми.

Подводя итоги тому, что обсуждалось в данном параграфе, можно констатировать следующее.

  • 1. Существуют многочисленные лингвистические понятия (термины), значения которых необходимо знать психологу, занимающемуся научным изучением речи.
  • 2. Средний человек обладает достаточным словарем (тезаурусом) для составления огромного количества фраз и предложений, полностью обеспечивающих разнообразные потребности в речевых высказываниях.
  • 3. Любое речевое высказывание имеет типичную для всех таких высказываний структуру.
  • 4. Речевая деятельность представляется сложно, динамично организованной и включает в себя несколько уровней ее реализации.
  • 5. Психолингвистическая модель порождения речевого высказывания А. А. Леонтьева и Т. В. Рябовой в целом удовлетворительно представляет соответствующий процесс.
  • 6. Всякое речевое высказывание имеет свою программу и грамматическую модель.
  • 7. Процессы программирования и порождения речевых высказываний у детей и взрослых людей отличаются.
  • 8. Для правильного восприятия письменной речи необходимо знать не только правила построения речевых высказываний (правила грамматики), но также людей — авторов данных высказываний, их психологические особенности и контекст высказывания.
  • 9. Существует исихолингвистическая модель понимания текста но У. Кинчу, которая более или менее удовлетворительно описывает и объясняет этот процесс.

Ю.Американский лингвист Н. Хомский внес много новаторских идей, касающихся порождения и восприятия речевых высказываний. С его именем связано представление о трансформационной и порождающей грамматиках.

  • 11.Определенный интерес представляет созданная на основе идей Хомского и достижений когнитивной психологии комбинированная модель восприятия речевых высказываний.
  • 12. Трансформационные порождающие грамматики II. Хомского позволяют понять психолингвистические механизмы порождения и преобразования речевых высказываний.
  • 13. Все до сих пор предложенные теории (модели) порождения и восприятия речевых высказываний с психологической точки зрения имеют существенные недостатки, что не позволяет формализовать соответствующие процессы и смоделировать их на компьютере (создать удовлетворительную компьютерную программу порождения и восприятия человеческой речи).

  • [1] Нс все вводимые здесь термины далее используются в этой главе. Однако их знание является необходимым для психолога, который специально интересуется проблемами речи, поскольку ему время от времени приходится обращаться к работам лингвистов и психолингвистов, где соответствующие термины часто используются.
  • [2] Большинство из них не включено в прилагаемый к данной главе словарь, поскольку ихопределения имеются в самом тексте главы.
  • [3] В данном случае понятие «смысл» используется как синоним «значения» — так, как этопринято в лингвистике. Там в отличие от психологии смысл и значение слова, а также смысли значение предложения (фразы), как правило, не различаются.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >