Гомогенизация как способ распространения технологий социального управления

Составной частью организационной теории наряду с системой организации, технологиями взаимодействия считаются и способы распространения образцов передового опыта. Их бесспорной характеристикой является темпоральность социальных процессов, выражающаяся в их ускорении (замедлении), а также способах (путях) их достижения. Исследователи разбились на два лагеря. Первый ратует за самобытность практик управления национальными государствами как отражение уникальности их исторического опыта, многообразия национальных культур и поливариативности личности лидера, второй — за гомогенизацию (нарастание схожести) организационных структур.

Изложим данный параграф в соответствии с логикой статьи П. Дж. Димаджио и У. В. Пауэлла1, предоставив читателям возможность ознакомиться с содержанием работы. Частично сохраним и лексику статьи, чтобы показать глубину исследовательских поисков в мировой социологической науке.

Авторы статьи пишут: «Когда формируется поле, состоящее из совокупности организаций, возникает своеобразный парадокс: пытаясь изменить собственные организации, рациональные акторы делают их все более и более похожими». Высокоструктурированные организационные поля создают контекст, в котором индивидуальные попытки рационально справиться с неопределенностью и ограничениями часто приводят к единообразию структуры, культуры и результатов деятельности организаций.

Авторы утверждают, что бюрократизация и другие формы организационных изменений возникают как результат процессов, которые делают организации более похожими одна на другую, необязательно повышая их эффективность. По мнению П. Ди-Маджио и У Пауэлла, бюрократизация и другие проявления гомогенизации возникают в результате институционализации учреждений. Э. Гидденс предложил называть этот феномен — институциональную определенность системы — структурацией организационных полей[1] [2].

Под организационным полем авторами понимаются те организации, которые в совокупности составляют идентифицируемую сферу институциональной жизни. Ими могут быть ключевые поставщики, потребители ресурсов и продуктов, регуляторы и другие организации, производящие сходные продукты или услуги. Достоинство такой единицы анализа заключается в том, что она привлекает внимание не просто к конкурирующим фирмам и не к сетям реально взаимодействующих организаций, а ко всей совокупности релевантных акторов. Тем самым идея поля отражает значимость как связанности (взаимозависимости и взаимообусловленности), так и структурной эквивалентности (похожести) организаций в системе.

Процесс институционального определения, или «структурации» поля, состоит из четырех элементов: усиление взаимодействия между организациями в поле; появление четко обозначенных межорганизационных структур господства и паттернов сотрудничества (coalition); увеличение информационной нагрузки на организации в поле; развитие взаимной осведомленности организаций-участников о том, что они вовлечены в совместную активность[3].

Анализируемый феномен (изоморфизм, или равенство, подобие друг другу) может быть следствием того, что неоптимальные формы выбраковываются из популяции организаций, или результатом того, что лица, принимающие решения в организациях, усваивают адекватные реакции и приспосабливаются к заданным условиям. Как внешние факторы, на этот процесс сильно воздействуют государство, а также новые технологии производства и управления (включая рост профессионализации), ставшие великими рационализаторами второй половины XX в.

Ди Маджио утверждает, что существуют два типа изоморфизма: конкурентный и институциональный. Конкурентный тип предполагает рациональность, выводящую на первый план рыночную конкуренцию, смену ниш и меры соответствия. Это в наибольшей степени характеризует поля, в которых существует свободная и открытая конкуренция, что, однако, не может быть применимо ко всем организациям. Для других организаций подходит институциональный тип. При нем организации конкурируют не только за ресурсы и покупателей, но и за политическую власть и институциональную легитимность, за социальное соответствие среде точно так же, как и за экономическое превосходство.

Институциональный изоморфизм — полезный инструмент для понимания принципов поведения и церемониала, пронизывающих значительную часть жизни современной организации К нему можно отнести новые требования, которые сначала распространяются на государственные службы, а потом на все коммерческие организации (подотчетность, открытость, интернет-коммуникации и т.д. и т.п.).

Ди Маджио и Пауэлл выделяют три механизма, посредством которых происходят институциональные изменения, что, в свою очередь, предопределено различными причинами. Это: 1) принудительный изоморфизм (coercive isomorphism), который проистекает из политического влияния и проблемы легитимности; 2) подражательный изоморфизм (mimetic), являющийся результатом стандартных реакций на неопределенность; 3) нормативный изоморфизм (normative), связанный с профессионализацией.

Думается, что суть этих методов понятна. Для подтверждения того, что они не просто абстракция, а практическая реальность, выявленная многочисленными исследованиями, приведем примеры, выбрав, те, которые касаются организаций, типичных для политической системы.

Так, пример принудительного изоморфизма раскрыт в исследовании Дж. Мейера и Б. Роуэна1. В нем показано, что по мере того, как рациональные государства и другие крупные рациональные организации распространяют свое влияние на все большее число сфер социальной жизни, организационные структуры начинают более явно отражать правила, институционализированные и легитимированные самим государством или в его пределах. В результате организации становятся все однороднее (в рамках популяции) и в большей степени организуются вокруг ритуалов подчинения более общим институтам. В то же время организации меньше подчиняются требованию конкурентоспособности. В этих обстоятельствах они задействуют ритуализированные средства управления с помощью сертификатов (credentials) и групповой солидарности.

Прямое навязывание стандартных операционных процедур и правил происходит и вне сферы государства. К ним можно отнести, например, описанный М. Седлаком[4] [5] Союз благотворителей (United Charities), который изменил и гомогенизировал в 1930-е гг. структуры, методы и философию учреждений социального обслуживания, зависящих от государственной поддержки. Таким образом, и экспансия централизованного государства, и концентрация капитала, и координация благотворительной деятельности способствуют гомогенизации организационных моделей посредством прямых отношений власти.

Принудительный изоморфизм может быть более тонким и не столь очевидным, как приведенные выше примеры. Исследование К. Милоф- ски[6] показывает, как районные (соседские) организации (neighborhood organizations) в городских сообществах, многие из которых преданы принципам демократии участия (participatory democracy), вынуждены развивать организационную иерархию, чтобы получить поддержку от донорских учреждений, выстроенных более иерархично. Аналогично Э. Свидлер1, изучавшая свободные школы в Великобритании, описывает возникающее в них напряжение из-за необходимости вводить должность «директора», который будет вести переговоры с куратором округа и представлять школу перед внешними учреждениями. В целом неизбежная надобность закрепить за кем-либо ответственность и управленческие полномочия, чтобы взаимодействовать с иерархическими организациями, является постоянным препятствием для поддержания эгалитарных или коллективистских форм.

Однако не всякий институциональный изоморфизм проистекает из принудительной власти. Другой мощной силой, которая побуждает к имитации, выступает неопределенность. Если нет четкого понимания организационных технологий, цели неоднозначны или среда порождает символическую неопределенность, организации могут моделировать себя по образу и подобию других организаций. К. Алчиан[7] [8] попытался оценить подражательное поведение на примере осуществления учреждениями разного рода инноваций. Он пишет: «Несмотря на то, что, безусловно, есть те, кто осуществляет нововведения сознательно, существуют также и те, кто неосознанно производит нововведения, за счет частично удающихся попыток имитировать других, невольно приобретая те или иные уникальные черты, которых они не предвидели или не искали, но которые в имеющихся обстоятельствах оказываются одной из причин успеха. Другие, в свою очередь, будут пытаться копировать эти уникальные элементы, и процесс инновации-имитации продолжится».

Третий источник изоморфных организационных изменений имеет нормативную природу и проистекает главным образом из профессионализации. Профессионалы вынуждены искать компромисс с непрофессиональными клиентами, начальниками и регулятивными органами. Возрастающая профессионализация работников, чье будущее неразрывно связано с благосостоянием организаций-нанимателей, привела к тому, что традиционное противоречие между лояльностью организации и преданностью профессии теперь отмирает (если уже не отмерло). Профессии испытывают такое же давление принудительных и подражательных процессов, как и организации. Более того, хотя представители разных профессий в рамках организации могут отличаться друг от друга, они демонстрируют значительное сходство с представителями аналогичных профессий в других организациях. Вдобавок во многих случаях профессиональная власть в той же степени закрепляется государством, в какой ее порождают сами профессии.

Итак, в данном параграфе описан подход, предложенный П. Ди-Маджио и У. Пауэллом, доказывающий то, что происходит унификация если не самих организаций, то методов, с помощью которых осуществляется их внутреннее управление, а также способов их взаимодействия с другими, включая внешнюю среду.

Думается, что этот вывод в полной мере распространим и на национальные политические системы, и на их подсистемы: государственную службу, правительства, альтернативные акторы. Бесспорно, можно говорить о таких методах, как открытость (прозрачность) управления, подотчетность организаций и их лидеров, обслуживающий характер деятельности современной государственной службы. Другой вывод: изменение предмета конкуренции. Именно имидж организации, ее статус, политическая известность становятся целями деятельности организаций. Экономика уходит на второй план, становясь не целью, а условием их достижения.

  • [1] Ди-Маджио П. Дж., Пауэлл У. В. Новый взгляд на «железную клетку»: институциональный изоморфизм и коллективная рациональность в организационных полях //Экономическая социология. 2010. Т. 11. № 1. С. 1—32.
  • [2] Giddens A. Central Problems in Social Theory: Action, Structure, and Contradiction inSocial Analysis. Berkeley : University of California Press, 1979.
  • [3] Di Maggio Р. The Structure of Organizational Fields: an Analytical Approach and PolicyImplications // Paper prepared for SUNY-Albany Conference on Organizational Theory andPublic Policy. 1982. April 1, 2.
  • [4] Meyer J. W., Rowan В. Institutionalized Organizations: Formal Structure as Mythand Ceremony // American Journal of Sociology. 1977. Vol. 83. P. 340—363; Meyer J. W.,Hannan M. National Development and the World System: Educational, Economic, and PoliticalChange. Chicago : University of Chicago Press, 1979.
  • [5] Sedlak M. W. Youth Policy and Young Women, 1950—1972: the Impact of Private-Sector Programs for Pregnant and Wayward Girls on Public Policy. Paper presented at NationalInstitute for Education Youth Policy Research Conference. Washington : D. C., 1981.
  • [6] Milofsky C. Structure and Process in Community Self-Help Organizations. New Haven:Yale Program on Non-Profit Organizations. Working Paper, 1981. 17.
  • [7] Swidler A. Organization Without Authority: Dilemmas of Social Control of Free Schools.Cambridge : Harvard University Press, 1979.
  • [8] Alchian A. Uncertainty, Evolution, and Economic Theory // Journal of Political Economy.1950. Vol. 58. P. 211—221.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >