ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОЕ ОФОРМЛЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННОГО УЧАСТИЯ В ПРИНЯТИИ УПРАВЛЕНЧЕСКИХ И ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ

В результате изучения данной главы студент должен:

знать

  • • положения и основы теорий homo politicus, эмпаурмента (empowerment);
  • • основы теорий, объясняющих феномен общественной активности: теорию толпы, одномерного человека, активного общества и др.;

уметь

  • • пользоваться современным, распространенным в мировой науке категориальным и понятийным аппаратом;
  • • использовать результаты, полученные в ходе социологических исследований, посвященных выявлению масштабов и форм социальной активности населения;

владеть навыками

  • • институционального подхода, помогающего понять различия во взглядах на один феномен (общественную активность), но на разных этапах развития государственности;
  • • поиска информации об активности населения.

Homo politicus: основные теории

Роль человека как одного из факторов, формирующих политическое устройство, осознавалась учеными с древности, но первой работой, где эта роль обосновывается, называют работу С. Липсета «Политический человек: социальные основы политики» (I960)[1]. Уже самим названием автор подчеркивает, что от степени включенности людей в политику зависит глубина демократических преобразований в обществе. Эту работу, хотя и составленную из статей, можно считать классической. Она была переведена на 20 языков и заложила основу нового ракурса в социологии — выявлению факторов, формирующих политическое поведение в разных странах (культурах).

Homo politicus — особый набор социальных качеств личности, вытекающих из его осведомленности о политических событиях в стране и мире, его общей культуры. Он предопределяет уровень толерантности в стране, степень доверия между людьми, а также готовность отстаивать свои убеждения и интересы. По словам Г. В. Пушкаревой, это «особый набор социальных качеств личности, позволяющий человеку адекватно ориентироваться в политическом пространстве, правильно определять свое место в системе политических отношений, уметь соответствовать ожиданиям участников политических взаимодействий, оценивать действия политических лидеров и откликаться на их призывы»1.

Политическая активность в стране зависит как от наличия в ней лидеров и политически активных личностей — их еще называют пассионариями, — так и от основной массы населения, которая своим каждодневным поведением обеспечивает воспроизводство политической реальности. Эта часть населения может активно проявлять свое отношение к ней, а может и безмолвствовать, формируя «пассивное большинство».

Одним из первых, кто начал изучение политической активности населения был Аристотель. Его трактат «Политика» был написан в IV в. до н.э. Понимая государство как особую форму общения, организованную ради общего блага, он доказывал естественность включения человека (правде, за исключением женщин, рабов, иностранцев, ремесленников, а позднее и крестьян) в политику. Аристотель впервые стал использовать понятие «гражданин» как жителя, участвующего в управлении государством, заседая в суде присяжных и народных собраниях.

В Средние века противостояние власти идеологически не поощрялось и, соответственно, практически не изучалось. Исключение составляют работы Фомы Аквинского (XIII в.), который прямо указывал на допустимость политического протеста в системе светского управления, но только если правитель осуществлял свою власть вопреки божьей воле.

В период Ренессанса Б. Спиноза в «Политическом трактате» (1675)[2] [3] обосновывал естественность протестных выступлений. Содержание работы раскрывает ее подзаголовок: « <... > в которой показывается, каким образом должно быть устроено общество там, где имеет место монархическое правление, а равно и там, где правят знатные, дабы оно не впало в тиранию и дабы мир и свобода граждан оставались ненарушенными».

Еще дальше в обосновании допустимости противостояния власти пошел Ж.-Ж. Руссо. Рассматривая государство как институт, построенный на общественном договоре, он в полной мере отдавал народу право на протестное поведение в случае, когда власти его нарушают1. Не случайно Робеспьер называл Руссо провозвестником французской революции.

Изучение форм общественного поведения стало одним из предметов сформировавшейся новой области научного знания — социологии (вторая половина XIX в.). Как особую разновидность социального действия их предложил рассматривать М. Вебер. По его мнению, цель протеста — восстановление социального порядка, устраивающего большинство населения страны.

Другой социолог, Г. Д. Лассуэлл[4] [5], сформулировал черты, свойственные человеку-гражданину: «открытое эго» — теплое и неравнодушное отношение к людям, способности разделять ценности других и делиться с ними своими, ориентацией на многие, а не одну ценность, доверие к окружающим людям и уверенность в них, относительная свобода от страхов и тревожности[6].

Он же выявил три типа обществ по характеру активности в них населения: парохиальное, подданическое и активностное. Парохиальное (parochial) общество отличает местная, узкая, ограниченная и провинциальная направленность активности. Это характеристика для стран с племенным устройством, хотя она возможна и в развитых государствах, где обнаруживается политическая индифферентность к происходящему. Подданическое общество характеризуют минимальная социальная активность и выраженная готовность к подчинению верхам (правителям). Его стержень — порядок и устойчивость. Активностное общество, наоборот, функционирует за счет инноваций, формируемых в том числе в ходе активности населения.

Серьезное углубление теории произошло под влиянием становления дискурса коллективного поведения, который изучает относительно стихийное и неорганизованное поведение группы людей, реагирующих на неопределенную или угрожающую ситуацию. Основное его содержание составили работы «Психология толп» Г. Лебона[7], «Психология слухов» Г. Олпорта[8], «Коллективное поведение» Л. Тэрнера и Л. Килле- ана[9], «Теория коллективного поведения» Н. Смелзера[10]. Сюда же можно отнести большинство работ X. Ортеги-и-Гассета, Д. Рисмена и других.

В них акцентируется внимание на протестных формах, предполагающих определенный психологический тип коллективного поведения — импульсивный (иррациональный) и агрессивный. Часто, на что указал Смелзер, это спровоцировано необдуманными действиями администрации (власти).

Смелзер выявил шесть условий коллективного действия: 1) структурное благоприпятствование (любые условия, стимулирующие или препятствующие формированию социальных движений); 2), структурные напряжения (конфликты); 3) распространение общественных верований — идеологий, в которых кристаллизуется недовольство; 4) ускоряющие факторы; 5) наличие организации (лидера, средств коммуникации, материальных ресурсов), направляющей процесс; 6) организация социального контроля.

В 1960-х гг. как рефлексия на агрессивное поведение западной молодежи становится популярным «левый психоанализ». Сторонники этого направления не просто критиковали буржуазное общество, но пытались найти пути «ресоциализации» индивидов. Они оценивали акции молодежи как способ освобождения от навязанной ей извне буржуазной морали. В целях анализа исследователями были выявлены и проанализированы следующие типы личности: авторитарная (Т. Адорно) и одномерный человек (Г. Маркузе).

Так, в работе Т. Адорно1 представлен отчет об исследовании, проведенном в США с целью выяснения причин поведения, толкнувших население Германии к фашизму. Вывод ученых — люди, склонные к подчинению, есть повсюду, соответственно, опасность повторения фашизма реальна и исходит от государств, поддерживающих авторитарность. Способ ее предотвращения — борьба с подчинением, причем начиная с детства.

Несколько иные доводы предлагают сторонники левого, так называемого фрейдо-марксистского, но также антиавторитарного подхода. Его лидером принято считать Г. Маркузе[11] [12]. В фокусе его анализа — одномерный человек, т.е. «хорошо упитанный дикарь, не способный на сильные эмоции, обворованный в человеческих отношениях, мещанская марионетка, действиями и поступками которой искусно управляют от самой колыбели до могилы»[13]. Оба типа составляют большинство населения. Они не могут быть носителями инноваций. По мнению Маркузе, нужна ресоциализация личности, которая происходит через институт образования, искусства и даже наркотики.

В 1970-е гг. в противовес теорий иррационального коллективного поведения доминантой в изучении стал ракурс мобилизации ресурсов, сторонники которого видели в политическом поведении воплощение естественных установок на необходимость социальных изменений. Так, одни исследователи (Дж. Маккарти и М. Зальд)1 выводили необходимость изменений из снижения уровня благосостояния, а другие (А. Обершалл)[14] [15] — из обострения социальных конфликтов.

Другой представитель этого направления, А. Этциони[16], обосновал роль интеллигенции как актора социальных преобразований на основе доступа к информации и собственных интеллектуальных возможностей. Как представитель организационной социологии, он первым озвучил идею формирования общества нового типа — активного. В таком обществе складывается, по его мнению, новый тип социальной активности — рационально-контролируемая (организуемая сверху). Активное общество, по Этциони, это такое общество, которое использует больше знаний, вовлекает в управление больше акторов (участников), дает им целерациональные установки, направленные на процесс принятия и внедрения управленческих решений. Признав разумность обращения автора к общественному контролю и экспертизе как виду общественной активности, согласиться с тем, что, будучи направляемыми сверху, — а именно это предлагал Этциони — они станут однозначно способствовать развитию общества, нельзя.

Качественное углубление понимания социальной активности началось по мере актуализации внимания исследователей на проблемах демократии и формирования гражданского общества. Связь политической активности с демократией одним из первых обосновал Ч. Тилли. Классик-исследователь демократии, он сформулировал факторы политических возможностей для реализации активности: 1) степень открытости политической системы или готовности власти отреагировать на требования населения; 2) уровень политической стабильности в обществе; 3) возможности приобрести политических союзников. С. Страуффер, а позднее Р. Мертон и В. Руинсиман[17] добавили к ним еще и относительную депривацию, объяснявшую политическую активность неравенством между социальными группами (регионами, профессиями, классами).

В 1980—1990-х гг. политическая социология и психологическое поведение стали распространенными темами и предметами научного изучения. Так, ряд авторов, например, Д. Аптер, К. Дойч, А. Инкельс, Р. Инглхарт[18], именно с политической активностью связывают политическое развитие общества. Их противники видели источник развития либо в развитии экономики, которая способствует росту образованности и политической культуры (У. Ростоу1, С. Липсет), либо в адаптивной способности общественного устройства к преобразованиям. Так, представители последних, в частности, С. Хантингтон[19] [20] [21], в качестве важнейшего фактора выделяет уровень институционализации интересов, а Г. О’Доннел, Ф. Шмиттер, М. Олсен[22] — систему политических институтов.

Подводя итог описанию исследований, посвященных homo politicus, можно выделить периоды, по-разному рассматривающие допустимость его участия: 1) запрещающие ее в период древнегреческой демократии; 2) признающие право на выступления, но рассматривающие их как социальную деструкцию; 3) призывающие к росту активности населения как форме социального прогресса; 4) современные — оценивающие реальные практики, стимулирующие эту активность.

Таким образом, по мере становления демократии и гражданского общества создаются условия для изменения поведения масс. При переходе к государственному устройству, основанному на принципах public administration, от населения ждут включения в социальное управление. Его активность становится поощряемой и ожидаемой, расширяются сферы и формы ее проявления.

  • [1] Lipset S. М. Political Man: the Social Bases of Politics. NY. : Garden City, 1960.
  • [2] Пушкарева Г. В. Homo politicus: политическая реальность и политический дискурс // Общественные науки и современность. 2013. № 5. С. 92.
  • [3] Спиноза Б. Политический трактат // Избранные произведения: в 2 т. М. : Изд-вополитической литературы, 1957. Т. 2.
  • [4] Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре. М. : КАНОН-пресс ; Кучково поле, 1998.
  • [5] Lasswell Н. D. Power and Personality, NY. : W.W. Norton & Compant Inc., 1948.
  • [6] Цит. по К. Б. Шестопал. Личность и политика. Критический очерк современныхзападных концепций политической социализации, М. : Мысль, 1988. С. 25.
  • [7] Le Bon G. Psychology de foules, Paris, 1895.
  • [8] Allport G. W., Postman L. The Psychology of Rumor. NY. : Holt, 1947 (в этой работеавтор доказывает идею «кольцевой реакции», т.е. распространение агрессивной реакции в толпе от одного ее участника к другому).
  • [9] Turner R. Н., Killian L. М. Collective Behavior Englewood Cliffs. NY. : Prentice Hall,1957 (в этой работе обосновывается возникновение особых коллективных норм при взаимодействии в малых группах).
  • [10] Smelzer N. Theory of Collective Behavior. NY. : Free Press, 1963.
  • [11] Адорно Т, Сэнфорд Р. X., Френкель-Брюнсвик Э., Левинсон Д. Д. Исследование авторитарной личности. М. : Серебрянные нити, 2001. С. 416.
  • [12] Маркузе Г. Одномерный человек. Исследование идеологии развитого индустриального общества. М. : Regl-book. 1994.
  • [13] Цит. по: Шестопал К. Б. Личность и политика. Критический очерк современныхзападных концепций политической социализации. С. 182.
  • [14] Resource Mobilization in an Organizational Society: a Partial Theory / by ed.L. McCarthy, M. Laid. AYS, 1977. Vol. 82. P. 1212—1241; Zald M. Social Movements in anOrganizational Theory. New Brunswick : Transaction Books, 1987.
  • [15] ObershallA. Social and Political Movement. NJ.: Prentice-Hall, 1973.
  • [16] Etzioni A. The Active Society. NY. : Free Press, 1968.
  • [17] Runciman W. C. Relative Deprivation and Social Justice: a Study of Attitudes to SocialInequality in Twentieth Century. England : Berkley, 1966.
  • [18] Apter D. The Politics of Modernization. Chicago : University Press of Chicago, 1965;Inkeles A. National Differences in Individual Modernity // Comparative Studies in Sociology.
  • [19] № 1. Р. 47—72; Inglehart R. Modernization and Postmodernization. Princeton, 1997.
  • [20] Rostow W. The Stages of Economic Growth: A Non-Conformist Manifesto. Cambridge :CUP, 1960.
  • [21] Huntington Ch. Political Order in Changing Societies New Heaven : Yale UniversityPress, 1968.
  • [22] O’Donnell. C. Transition from Authoritarian Rule: Prospects for Democracy. Baltimore :Hopkins University Press,1986; Шмиттер Ф. Л. Будущее демократии: можно ли рассматривать его сквозь призму масштаба? // Логос. 2004. № 2 (42). С. 137—155;Olsen М. Е. Multivariate Analysis of National Political Development // American SociologicalReview. 1968. Vol. 33. № 5. P. 699—712.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >