ВОЗВРАЩЕНИЕ К РЫНОЧНОЙ ЭКОНОМИКЕ (1980-2000)

Перестройка экономики — объективная необходимость социально-экономического развития

Неизбежность перестройки в СССР. Вступление России на путь реформ. Первый этап реформы. Начало преобразований в аграрном секторе.

Неизбежность перестройки в СССР

За 70 лет в СССР была создана мощная гигантская милитаризованная экономика, которая оказалась столь же хрупкой, сколь и могучей. Проигрыш потенциальному противнику в каком-либо решающем звене вел к тому, что дальнейшее накопление вооружений, людские и экономические жертвы, принесенные народом во имя этой цели, становились бессмысленными. Перестройка всей общественно-экономической системы стала неизбежной.

Поэтому перед Советским Союзом, который стал после Второй мировой войны военной сверхдержавой и властвовал над двумя десятками социалистических государств — от Балкан до Вьетнама, неизбежно возникла дилемма дальнейшего развития.

Военно-промышленный комплекс СССР тяжелым грузом лежал на народном хозяйстве. К тому же за счет экономики СССР обеспечивалось функционирование Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) как экономического блока социалистического лагеря, и его военной организации — Варшавского договора.

За счет низкого уровня благосостояния советских людей СССР сумел достигнуть военного паритета в ракетно-ядерных вооружениях с США, значительно уступая по экономической мощи. Однако в 1980-е годы СССР уже не смог адекватно ответить на перспективу создания американского лазерного щита — системы СОИ (стратегической оборонной инициативы) на возможном пути направленных на США советских баллистических ракет. Сложившаяся ситуация сделала бессмысленной всю милитаризацию экономики и дальнейшее накопление как ядерных, так и обычных вооружений.

Напрасными оказались огромные жертвы, которые понес советский народ для обеспечения защиты созданного коммунистической партией тоталитарного советского строя. Последовавшая за этим перестройка социально-политических и экономических отношений в обществе стала неизбежной.

Но командно-административная система управления экономикой не имела ни теории реформирования, ни кадров для ее проведения, ни, как выяснилось позже, достаточных ресурсов для смягчения социальных проблем, неизбежных для переходного периода.

Необходимо подчеркнуть, что за десятилетия советской эпохи произошли существенные изменения в строе мышления и методах научного экономического анализа. Несмотря на большое количество экономических НИИ и вузов, для разработки теоретической платформы перестройки экономики практически не было кадров и содержательных научных концепций. Теория экономического перехода к рынку по политическим причинам, и особенно после репрессий в экономической науке 1930-х годов, вообще не могла разрабатываться в СССР в рамках социалистической политэкономии. Хотя начиная с 1960-х годов в советской экономической науке все же стали появляться работы ученых, которые после длительного перерыва (более 30 лет) начали теоретически обосновывать необходимость активизации рыночных элементов в экономическом развитии. Это были в первую очередь экономисты старшего поколения: уже упомянутый нами Е.Г. Либерман; лауреаты Ленинской премии 1965 г. за разработку методов оптимального планирования В.В. Новожилов и В.С. Немчинов; Я.А. Кронрод, А.Н. Малафеев. В следующем поколении советских экономистов эту теоретическую линию стали развивать Г.С. Лисичкин, Н.Я. Петраков, Г.И. Ханин, С.С. Шаталин.

Понимание необходимости и неизбежности радикальной экономической реформы в СССР формировалось также и вне пределов академической или официозной экономической науки.

Нами уже упоминался (см. гл. 13) известный монархический деятель начала века В.В. Шульгин (1878—1976). После Второй мировой

войны он был интернирован из Югославии в СССР, десять лет провел в лагерях и свою долгую жизнь завершил в СССР. В 1960-е годы В.Шульгин писал в своих дневниках: «Я не вводил колхозов. И не буду жить при их ликвидации, если она будет. Мне их будущая судьба должна быть безразлична. Однако меня она все же интересует... Если когда-нибудь придется с колхозами расстаться, то к этому деянию надо приложить больше размышления, нем это имело место при их введении (курсив мой. — В.К.). Прежде всего, этот великий перелом не надо делать насильно. Но его надо делать в то время, когда насилие еще возможно. Другими словами, только сильная власть может осуществить этот шаг сравнительно безболезненно. Не от слабости, а от силы надо принять решение. А сила будет, если Советская Власть сама придет к твердому решению, что с колхозами плохо» [Шульгин, с. 322].

Здесь фактически изложены основные критерии, по которым должна разрабатываться и реализовываться любая реформаторская программа. Если по ним оценить, например, освобождение крестьян в 1861 г., или столыпинскую реформу, или реформы начала 1990-х годов в российской экономике, то оценка явно будет не в пользу последних.

Завершая «Общую теорию занятости, процента и денег», крупнейший экономист XX в. Дж.М. Кейнс подчеркнул влияние экономических и политических идей: «Люди практики, которые считают себя совершенно не подверженными интеллектуальным влияниям, обычно являются рабами какого-нибудь экономиста прошлого... В области экономической и политической философии не так уж много людей, поддающихся влиянию новых теорий, после того как они достигли 25- или 30-летнего возраста, и поэтому идеи, которые государственные служащие, политические деятели и даже агитаторы используют в текущих событиях, по большей части не являются новейшими. Но рано или поздно именно идеи, а не корыстные интересы становятся опасными и для добра, и для зла» [Кейнс, с. 518].

В переходной экономике влияние и ложных, и истинных идей оказалось совершенно непредсказуемым. А процесс трансформации советской экономики в дальнейшем отчетливо показал, как ложные экономические концепции влияют на социально-экономическую политику. Что особенно пагубно, когда экономические идеи воспри-

нимаются в виде упрощенной схемы и реализуются без учета реальных условий, понимания особенностей экономического порядка, психологии участников, т. е. широкого спектра институциональных факторов, а также расчета долгосрочных последствий.

Поиск путей перехода к новым экономическим отношениям, начавшийся во второй половине 1980-х годов, был связан с политикой избранного в марте 1985 г. нового генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева (р.1931).

Первоначально с 1985 г. формирование концепции и определение направлений реформы шли, в лучших традициях социализма — «рыскающим» путем, чтобы «по-ленински» найти, как обычно, «решающее звено», мобилизовать массы и т.д. Была провозглашена концепция ускорения, что было вполне понятно на фоне замедления темпов экономического развития в 1970—1980-е годы. Одновременно началась бурная антиалкогольная кампания, которая привела к разрушению целых отраслей аграрного комплекса и резкому уменьшению доходной базы государственного бюджета, а ведь это уже проходили в 1914 г. В 1986 г. был принят Закон о борьбе с нетрудовыми доходами, который реально даже не начал работать.

В 1987 г. новый, горбачевского призыва, Председатель Совета министров СССР Н.И. Рыжков (р.1929) обнародовал проект реформы планового централизованного управления экономикой. Но даже эту, не менявшую принципиально взаимоотношений управляющего центра и экономических производственных единиц, реформу управления союзными министерствами предполагалась завершить только после 1990 г. Такие процессы хорошо иллюстрируют ситуацию отсутствия концепции реформы.

Можно провести сопоставление с происходившим в тот же исторический период (конец 1970-х — начало 1980-х годов) переходом от кейнсианских концепций к политике неолиберализма («рейганомика» в США и «тэтчеризм» в Великобритании). В отличие от СССР и России для их «перестройки» имелись признанные научные лидеры, в частности М.Фридмен, школы неолиберальной теории — Чикагская и Лондонская, разработанные концепции экономической политики. Не было недостатка и в подготовленных квалифицированных кадрах.

Проведенные в 1985—1987 гг. в экономике меры и их реальные результаты показали М.С. Горбачеву и тем, кто его поддерживал в руководстве страны, что требуется принципиально иной подход к реформе экономики, который даст возможность преодолеть сложившийся инерционный механизм плановой экономики. В переходных условиях резко возросло не только значение теоретического обоснования новой экономической политики, но и необходимость обеспечения политических условий для ее проведения.

Поэтому на рубеже 1980—1990-х годов в СССР были начаты политические реформы, которые радикально изменили социальную и политическую обстановку в стране. Они положили начало обновлению общества и его хозяйственному переустройству (проведение альтернативных выборов; отмена ст. 6 Конституции СССР, обеспечивавшей руководящую роль КПСС в обществе и государстве; реальная свобода слова, печати, собраний, политических и общественных объединений).

В хозяйственной сфере первые шаги радикальных перемен реализовались в принятии новых законов, которые должны были сочетаться с действующей системой плановой экономики: о совместных предприятиях, о кооперативах, о государственных предприятиях, об аренде, развитии системы коммерческих банков и биржевой торговли.

Но реальный взрывной эффект дал Закон о кооперативах, принятый в 1987 г. Уже к концу года в стране было учреждено 13,9 тыс. кооперативов, через год работало 77,5 тыс., а к концу 1990 г. — 245,4 тыс. {Народное хозяйство, 1990, с. 55]. Задуманные поначалу только как вспомогательные структуры для производства товаров народного потребления и переработки вторичного сырья, кооперативы начали проникать практически во все сферы производства и услуг. За непрофильную деятельность множество кооперативов закрывали, но они возрождались вновь. С 1988 г. число разрешенных видов кооперативной деятельности резко расширились, и уже в 1990 г. объем реализованной продукции кооперативов составил 67,3 млрд руб. (6,7% ВНП).

Однако нерешительность, непоследовательность власти, сопротивление консервативных кругов ввергли к концу 1980-х годов экономику СССР в состояние глубокого кризиса. Катастрофическая ситуация в народном хозяйстве была обусловлена следующими факторами:

  • 1) деградацией отношений собственности и отсутствием нормальных хозяйственных стимулов в условиях огосударствления всех сторон экономической жизни;
  • 2) деформацией структуры производства высокой степенью милитаризации;
  • 3) искажением трудовых мотиваций и господством социального иждивенчества.

К тому же слабо продуманные и опирающиеся на не подтверждаемую практикой теорию социалистических воспроизводственных отношений хозяйственные эксперименты начального периода перестройки привели к подрыву финансовой системы государства.

Сформировался и начал резко расти дефицит государственного бюджета (табл. 26). К концу 1980-х годов он достиг 8—9% ВНП и превысил 20% по отношению к общим доходам бюджета. В результате учтенный внутренний государственный долг вырос за 1981—1985 гг. на 37,5 млрд руб., а за последующие 5 лет — еще на 400 млрд руб. [Переход к рынку, с. 17]. С учетом внешнего долга государство жило на грани банкротства.

Последним годом в истории СССР, когда наблюдался какой-то экономический рост, стал 1989 г. А уже в 1990 г. произошло снижение на 3-4% основных макроэкономических показателей: валового национального продукта, национального дохода, производительности общественного труда, продукции промышленности и сельского хозяйства.

Но при этом возросли розничный товарооборот (на 10,3%) и денежные доходы населения (на 16,9%) [Народное хозяйство, 1990, с. 7], что уже означало открытую инфляцию. При отсутствии рыночного ценообразования и механизма достижения рыночного равновесия результатом стал слабо контролируемый рост денежной массы, что прогрессивно вело к разрушению потребительского рынка.

Скудость легальных доходов породила такое специфическое явление советской жизни, как большой слой профессиональных воров, живущих по своим собственным законам. При нарастании процессов распада экономической системы социализма этот криминальный слой начал объединяться с хозяйственной мафией (цеховики и корОсновные параметры государственного бюджета СССР в период перестройки, млрд руб.

Таблица 26

Показатель

Годы

1980

1985

1986

1987

1988

1989

1990

ВНП

619,0

777,0

799,0

825,0

875,0

943,0

1000

Доходы

бюджета

302,7

372,6

371,6

378,4

378,9

401,9

471,8

Расходы

294,6

386,5

417,1

430,9

459,5

482,6

513,2

В том числе на оборону'

17,1

19,1

19,1

20,2

20,2

75,2'

69,1'

Сальдо бюджета, %

+8,1

-13,9

-45,5

-52,5

-80,6

-80,7

-41,4

% к доходам

+2,7

-3,7

-12,2

-13,8

-21,3

-20,1

-8,8

Сальдо, % к ВНП

1,3

1,8

5,7

6,3

9,2

8,6

4,1

' До 1989 г. большая часть расходов на оборону (закупка вооружений и техники, НИОКР, военное строительство и др.) относилась к расходам на народное хозяйство.

Источники: Народное хозяйство, 1987, с. 587-588; Народное хозяйство, 1990, с. 15-16.

румпированные чиновники) и предъявлять претензии на управление рядом наиболее доходных отраслей экономики.

Правительство СССР во главе с новым премьер-министром В.С. Павловым (р. 1937), пытаясь преодолеть нарастание кризиса, в январе 1991 г. провело латентную денежную реформу в виде обмена денежных купюр крупного номинала (50 и 100 руб.) на новые и освободило от государственного регулирования оптовые цены по широкой номенклатуре товаров: на 40% — изделия легкой промышленности, на 50% — машины и оборудование, на 25% — сырье. Затем в апреле 1991 г. в среднем на 70% произошло административное повышение розничных цен. В итоге 55% розничных цен оставались твердыми, 15% — регулируемыми (устанавливался их лимит), а 30% — свободными договорными [Ясин, с. 194).

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >