ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА В ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ПОИСКОВ (РУБЕЖ XIX-XX ВЕКОВ)

Изменение условий развития исторической науки

Развитие историографии истории России на рубеже XIX—XX вв. зависело от многих факторов. Шел интенсивный процесс становления отечественной социологии, психологии, антропологии, политической экономии и других дисциплин. Междисциплинарный взгляд на деятельность человека в прошлом, настоящем и будущем определял и развитие исторической науки. Одновременно возникла опасность вытеснения истории как науки социологией, а конкретной истории России — разного рода социологическими схемами. Причем для историков был велик соблазн приспособления актуальных политических теорий для трактовки исторического прошлого.

В системе организации научных исследований но-прежнему ведущую роль играли Академия наук, университеты, архивы, исторические общества. К концу XIX в. уже существовало сообщество профессионалов-историков. Только в столицах и крупных университетских центрах, по неполным данным, числилось свыше 800 ученых, примерно 2/3 из них составляли специалисты по отечественной истории.

В начале XX в. в России было 11 императорских университетов'. Московский (1755 г.), Дерптский, или Юрьевский (1802 г.), Казанский (1804 г.), Харьковский (1804 г.), Петербургский (1819 г.), Киевский св. Владимира (1833 г.), Новороссийский в Одессе (1865 г.), Варшавский (1869 г.), Томский (1888 г.), Николаевский Саратовский (1909 г.), а также Александровский университет в Финляндии (основан в 1640 г., переведен в Гельсингфорс в 1827 г.). Возник также ряд институтов с историко-филологическими и юридическими факультетами. Так, в 1899 г. был открыт Восточный институт во Владивостоке; в 1907 г. — Археологический институт в Москве и т.д. Были заложены основы высшего женского университетского образования — Высшие женские курсы в Санкт-Петербурге («Бестужевские», 1878—1918 гг.).

Кроме того, были созданы и проявляли чрезвычайную активность высшие учебные заведения нового типа. Так, в 1896 г. выдающимся врачом, биологом, педагогом П. Ф. Лесгафгом в Санкт-Петербурге были основаны Высшие курсы воспитательниц и руководительниц физического образования (или просто «Курсы Лесгафта»; в дальнейшем носили названия — «Высшая вольная школа» или «Вольный университет», до 1919 г. именовались

«Высшими курсами Лесгафта»; позже были преобразованы в институт, академию; в настоящее время это — Национальный государственный университет физической культуры, спорта и здоровья имени П. Ф. Лесгафта). В основу обучения на курсах была положена система физического воспитания, разработанная основателем. Она представляла собой сочетание педагогической, гуманитарной, физической, социальной, экономической составляющих образования. На курсах мог обучаться любой желающий любым естественным наукам. При учебном заведении имелись химическая лаборатория, специализированные кабинеты, имевшие хорошее по тем временам оборудование (физический, гистологический, эмбриологический и анатомический), зоологический и сравнительно-исторический музей, другие подразделения.

В 1907 г. в Санкт-Петербурге начал свою деятельность Психоневрологический институт. Инициатором создания института был В. М. Бехтерев. Институт сразу представлял собой и исследовательский центр, и высшее учебное заведение. Это отличало его от зарубежных аналогов. Институт существовал в том числе па частные пожертвования. В институт принимались, в отличие от других вузов, лица обоих полов и любого вероисповедания, а также лица, окончившие не только классические гимназии, по и коммерческие и реальные училища, и другие средние учебные заведения.

На так называемом основном факультете, обязательном для всех обучающихся в институте, в течение двух лет преподавали социологию, психологию, всеобщую историю, историю русской литературы и др. После завершения обучения на основном факультете слушателям предлагалось продолжить образование на педагогическом, юридическом, с 1911 г. — на медицинском и других факультетах. Прием составлял до 500 человек в год.

В 1910 г. началась организация студенческих землячеств. Институт постоянно находился в зоне внимания полиции, поскольку его слушатели принимали самое активное участие в политической жизни страны. В институте обучались такие впоследствии известные революционеры, как Л. М. Рейснер, С. М. Нахимсон, Г. М. Рошаль, А. П. Лебедева, Г. С. Фрид- лянд и другие.

Институт был заподозрен в «крамольной» деятельности. Это привело к тому, что в 1912 г. на докладе петербургского градоначальника напротив той части текста, которая относилась к психоневрологическому институту, Николай II сделал собственноручно помету: «Какая польза от этого института для России? Желаю иметь обоснованный ответ». Министр народного просвещения Л. А. Кассо представил доклад о противоправительственных настроениях в институте и рекомендовал его закрыть. Совет Министров не решился поддержать Кассо.

Университеты продолжали работу по совершенствованию учебного процесса — историко-филологическим факультетам «в силу потребностей и местных условий» разрешено было открывать новые кафедры: этнографии и исторической географии, истории первобытных обществ, археологии, истории Востока и др.

На базе университетов вокруг крупнейших ученых формировались научные школы. Они имели свои научные традиции, общие научные интересы, отличались культурной атмосферой. Признанным лидером школы Московского университета, занимавшейся изучением русской истории, стал В. О. Ключевский. К школе причисляют его учеников: П. Н. Милюкова, М. К. Любавского, Н. А. Рожкова, М. Н. Богословского, А. А Кизе- веггера, Ю. В. Готье и других, которые специализировались и готовили диссертации под руководством Ключевского. В области всеобщей истории сложилась школа П. Г. Виноградова.

Для московской школы был характерен интерес к разработке социально- экономической тематики и соответствующих видов источников, широкие обобщения и внимание к теоретическим проблемам. Приверженностью к тщательному источниковедческому анализу отличалась петербургская школа. В конце XIX в. наиболее яркими фигурами здесь были С. Ф. Платонов и А. С. Лаппо-Данилевский, Л. П. Карсавин. Петербургская школа много сделала для выделения источниковедения в специальную дисциплину, плодотворно занимаясь археографической деятельностью. Школы не были изолированы друг от друга. Их объединяла приверженность к общим исследовательским традициям, профессиональная подготовка, научная культура и т.п.

В объединении «умственных сил» российской науки большую роль начали играть местные краевые общества, процесс создания которых с 1890-х гг. принял массовый характер. Процесс интенсифицировался после утверждения в 1904 г. «Временных правил об обществах и союзах», предоставлявших право создания научных обществ губернским властям. Такие общества появились во Владивостоке, Томске, Екатеринбурге, Астрахани, Самарканде и других городах. Они изучали историю своего края, производили археологические раскопки, занимались охраной местных памятников, устройством музеев и библиотек. Местные общества способствовали росту интереса широких слоев населения к истории. Большую роль в организации научной деятельности и практической работе местных обществ играли проводимые в различных регионах России и ориентированные на их проблемы Археологические съезды.

В Академии наук по-прежнему основной состав ее членов работал в университетах, архивах и других исторических учреждениях. В конце XIX в. приоритетной стала исследовательская работа историков. С целью большего объединения ученых и организации направления их деятельности в 1903 г. была создана Постоянная историческая комиссия. Она подготовила проект развития исторической науки, который планировалось утвердить на первом Русском историческом съезде имени Николая II в 1919 г.

Академия наук являлась инициатором создания крупных коллективов, объединенных временно единой целью. В связи с празднованием 200-летия со дня рождения М. В. Ломоносова в 1909 г. была создана комиссия «Ломоносов и Елизаветинское время». Широко отмечался 100-летний юбилей Отечественной войны 1812 г., и была издана семитомная работа «Отечественная война и русское общество». 50-летие отмены крепостного права было обозначено выходом шеститомной коллективной работы «Великая реформа. Русское общество и крестьянский вопрос в прошлом и настоящем».

Среди наиболее крупных публикаций Академии наук — продолжение издания «Писем и бумаг Петра Великого», «Полного собрания законов Российской империи», «Памятников русского законодательства. 1649— 1832 гг.». На исследовательской и публикаторской деятельности сказалось широкое празднование 300-летия царствования дома Романовых.

В конце XIX — начале XX в. значительно возросло количество Губернских архивных ученых комиссий. К 1917 г. они были созданы в 29 губерниях. Комиссии печатали архивные материалы, каталоги, исторические исследования, путеводители, указатели и т.п. В 1884—1917 гг. Губернскими архивными комиссиями было издано 496 сборников и 401 отдельное издание. Они внесли большой вклад в развитие краеведения. Обычной практикой было привлечение к деятельности комиссий крупнейших отечественных историков.

Активизировалась деятельность ведомственных архивов. Начала развиваться сеть архивов отдельных учреждений — акционерных обществ, банков и т.п. Стремление собрать и сохранить архивные материалы привело к созданию в конце XIX — начале XX в. мемориальных музеев и архивов, таких как дом-музей М. И. Глинки, Л. Н. Толстого. В ознаменование 100-летия со дня рождения А. С. Пушкина (1899 г.) в 1905 г. был создан Пушкинский дом как хранитель архива поэта, материалов его эпохи и как научный центр.

Одним из главных направлений деятельности архивов наряду со сбором и публикацией материалов стало научное описание документальных материалов. Большую ценность представляют многотомные издания описей материалов Сенатского архива, Архива Святейшего Синода, Государственного Совета, местных и частных архивов. Результатом научной работы ученых-архивистов явились публикации «Сборника статей по архивоведению» (1910 г.) и «Сборника материалов, относящихся до архивной части в России» (Т. 1, 1916).

К концу XIX в. закрепились навыки систематических публикаций,

определилась преемственность в издании капитальных работ. Однако все попытки ученых подготовить общие правила издания исторических материалов не увенчивались успехом. Правда, завершающие тома Полного издания русских летописей под «смотрением» А. А. Шахматова отличались более высоким, чем общий фон публикаций, уровнем археографической обработки. Появились новые формы публикации летописей — фотографический и фотомеханический способы. Менялись технологии воспроизведения. Но развивались и традиционные приемы воспроизведения текстов, например рукописная книга.

Одним из важных моментов в публикации источников было обращение к материалам современности. С 1906 г. начали издаваться «Стенографические отчеты» заседаний Государственной Думы, ежегодные выпуски «Отчеты съездов фабричных инспекторов» и др. Значительное место в публикациях занимала мемуарная литература. Под влиянием революционного движения началось издание документов по истории революционного и общественного движения в России, в том числе материалы о революции 1905—1907 гг., профсоюзному движению и т.д.

Продолжали публикацию исторических материалов и исторических работ журналы «Русский архив», «Русская старина», «Киевская старина», «Журнал министерства народного просвещения», вновь созданные журналы — «Исторический вестник», «Былое», «Голос минувшего», «Столица и усадьба», «Мир искусства» и др. Интерес к философии истории, религиозным вопросам нашли отражение в журнале «Вопросы философии и психологии». Журналы играли большую роль в распространении исторических знаний.

Для конца XIX — начала XX в. было характерно широкое распространение учебной литературы: для студентов публикаций литографированных курсов лекций ведущих преподавателей, для школьников — издание учебников и учебных пособий (Д. И. Иловайского, С. Ф. Платонова и других). Ученые активно включались в просветительскую деятельность. Они продолжали чтение публичных лекций, организовали движение за образование народа, издавали популярные книги по истории для народного чтения. Особую роль в этом играло издательство Д. И. Сытина. В губерниях печатали разного рода календари, памятные книги по истории края.

В конце XIX — начале XX в. наблюдался значительный рост справочной исторической литературы, ретроспективной и текущей библиографии. Наряду с регистрационной библиографией начала развиваться обзорная, реферативная, аннотированная. Это отражало стремление историков к широкому учету накопленных исторических знаний. Историческая библиография становилась неотъемлемой частью организации исследовательской работы. Большое значение для исторической науки имело издание Энциклопедического словаря Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона, а также издание словаря братьями А. Н. и И. Н. Гранат.

Преимущественной формой исторических исследований в конце XIX — начале XX в. стали монографии. Разрешение крупных проблем требовало значительных коллективных усилий. Примером может служить коллективный труд по истории крестьянства с древнейших времен до XX в. «Крестьянский строй».

Особенно для истории русской исторической науки были интересны издания, посвященные юбилеям или памяти наиболее крупных ученых. Так в 1909 г. был опубликован «Сборник статей, посвященных Василию Осиповичу Ключевскому его учениками, друзьями и почитателями ко дню тридцатилетия его преподавательской деятельности в Московском университете (5 декабря 1879 — 5 декабря 1909)». Такой же характер имел и «Сборник статей в честь Матвея Кузьмича Любавского» или сборник, посвященный С. Ф. Платонову.

Своего логического завершения достигла дифференциация исторической науки. В конце XIX в. окончательно определились как специальные дисциплины: археология и этнография, историческая география, нумизматика, палеография, хронология, сфрагистика. Были определены их предмет и метод. Появились специальные исследования. Они заняли прочное место в профессиональной подготовке историков.

Усиление интереса общества к истории народа, его быта и культуры определило развитие этнографии как специальной дисциплины. Большую работу в развитии этой дисциплины играл музей Антропологии и этнографии имени Петра Великого в Санкт-Петербурге, который с 1900 г. начал издание материалов этнографических экспедиций в «Сборнике музея Антропологии и этнографии». Этнографическое отделение Императорского Русского музея имени Александра III с 1910 г. стало издавать «Материалы по этнографии России».

Большая работа велась по сбору материалов о народных обычаях, верованиях, занятиях в Среднем Поволжье, на Кавказе, в Сибири, в землях якутов, «минусинских (или абаканских, ачинских) татар» (совр. Хакасия) и других краях частным этнографическим бюро В. К. Тенишева. Были организованы экспедиции в Центральную Азию. Появился труд Д. К. Зеленина «Библиографический указатель русской этнографической литературы о внешнем быте народов России. 1700—1910» (СПб., 1913).

Продолжены были исследования в области устного народного творчества С. В. Савченко, Е. Э. Линевым, А. Н. Веселовским и другими. Московским Обществом любителей естествознания, антропологии и этнографии была создана Музейно-этнографическая комиссия (1901 г.), выпускавшая труды, популяризировавшие народно-музыкальное творчество.

На рубеже XIX—XX вв. историческую географию стали включать в учебные программы высших учебных заведений. Специальные курсы читали С. М. Середонин в Петербургском университете, М. К. Любав- ский — в Московском. Был издан учебный курс А. А. Спицииа «Русская историческая география», курс исторической географии Литвы и Малороссии Любавского.

Палеографы от изучения и описания отдельных палеографических признаков письменных источников перешли к созданию обобщающих специальных работ по палеографии. Среди них: работы А. И. Соболевского «Славяно-русская палеография» (1901, переиздания 1906, 1908 и последующие, в том числе за рубежом), И. А. Шляпкина «Русская палеография» (СПб., 1913). Палеография заняла прочное место в подготовке историков. Были изданы курс лекций Н. М. Карпинского, пособие для изучения скорописи XV—XVIII вв. И. С. Беляева; был подготовлен курс лекций В. Н. Щепкина (издан в 1918 г. в виде учебника в Петрограде и впоследствии выдержат несколько переизданий).

Одной из ведущих вспомогательных исторических дисциплин становится хронология. Вклад в изучение проблем хронологии внес А. А. Шахматов, занимавшийся исследованием хронологии летописания, Н. В. Степанов опубликовал таблицы для решения хронологических задач.

В нумизматике первостепенное значение в конце XIX в. приобрела задача пересмотра и систематизации всего накопленного материала. Осуществлена она была в 1890-е гг. крупнейшим русским нумизматом А. В. Орешниковым, признанным главой русской школы нумизматов. В работе, составившей эпоху в русской нумизматике, «Русские монеты до 1547 г.» (1696 г., он дал первый образец исторического анализа русских монет и обратил внимание на то, что они являются серьезным источником по изучению большого круга вопросов истории. К истории денежного дела Московского государства обратился другой известный ученый, С. И. Чижов.

Направление и характер генеалогических изысканий в начале XX в. остались прежними — дворянское родословие, которое было в центре внимания Историко-родословного общества (Москва, 1904 г.). Русское генеалогическое общество в Петербурге (1895 г.) впервые обратилось к изучению родословия служилого класса допетровской Руси. Среди наиболее интересных работ — исследования А. Б. Лобанова-Ростовского, Г. А. Милора- довича, В. А. Модзалевского, Н. П. Лихачева.

Успехи геральдики были связаны с трудами В. К. Лукомского, который впервые в работе «О геральдийском художестве в России» провозгласил необходимость использования герба как исторического источника. В 1913—1914 гг. в Санкт-Петербурге выходил журнал «Гербовед», объединивший вокруг себя русских исследователей геральдики.

Примечательной чертой времени было расширение связей русских ученых с зарубежными коллегами. Русская историческая наука заняла свое прочное место в мировом научном пространстве. Если в предшествующее время связи с западноевропейской наукой ограничивались приглашением иностранных ученых для работы в Академии наук и университетах России, стажировкой русских молодых ученых в университетах Западной Европы и переводами книг западных философов и историков на русский язык и соответственно сочинений русских ученых на европейские языки, то в конце XIX в. они приобретали свои организационные формы.

Практикой стал выезд русских ученых за границу для работы в архивах, чтения лекций. В университетах Англии, Бельгии, США, Болгарии читали лекции М. М. Ковалевский, П. Г. Виноградов, П. Н. Милюков. В 1916 г. русские ученые по приглашению английских коллег приступили к созданию обобщающего курса истории России.

О международном авторитете русской исторической науки говорит расширение международных контактов Академии наук, участие русских ученых в международных исторических съездах, конференциях. В 1900 г. Академия наук вступила в Международную ассоциацию академий. Постоянным членом ее стаи А. С. Лаппо-Данилевский, в 1913 г. избранный ее почетным вице-президентом. С 1902 г. А. С. Лаппо-Данилевский принимал участие в работе Постоянной исторической комиссии, был тесно связан с учеными отделения истории и филологии в Риме, неоднократно выступал с лекциями за границей, в том числе и по истории русской исторической науки. Для Европы и Америки Лаппо-Данилевский был живой связью с русской исторической наукой.

В работе Международного социологического института в Париже на протяжении нескольких лет принимала участие группа русских ученых в составе П. Г. Виноградова, И. А. Кареева, И. И. Янжула, А. С. Лаппо- Данилевского.

Оживление экономических и культурных связей России с другими странами способствовало созданию русскими учеными исторических учреждений за границей. В 1894 г. в Константинополе был основан Русский археологический институт для изучения византийских древностей, возглавил его Ф. И. Успенский. При Каирском университете В. С. Голенищев основал кафедру египтологии.

Очевидное ветвление организационной структуры исторической науки на фоне напряжения социальных процессов со всей остротой поставило вопрос о судьбе основных исторических концепций. Историки все отчетливее размежевывались по политической составляющей, а это значит, что расходились они по предмету и методам исторического исследования. Остановить этот процесс было невозможно. Ученик В. О. Ключевского М. Н. Покровский оказался ненавистником самодержавия. Другой его ученик, П. Н. Милюков, делал все для реализации либеральных революционных идей в России.

В исторической науке проявился принцип партийности. Возрастала роль не только исторической науки, но и самих историков в общественно-политической борьбе. Историки принимали активное участие в политической жизни, в думских избирательных компаниях (В. О. Ключевский, А. А. Кизе- веттер, П. Н. Милюков), в создании и деятельности политических партий (П. Н. Милюков, Н. М. Покровский, П. Б. Струве, Н. А. Рожков и другие). Такие ученые как А. И. Веселовский, А. А. Шахматов присоединились к требованиям о необходимости «полного и коренного преобразования существующего порядка», рассматривая его как тормоз духовного роста народа и академической свободы.

Исторический опыт, исторические аргументации и выводы служили обоснованием программ политических партий, являлись средством воздействия на политическое сознание классов, партий, масс. Это определило широкое обращение к прошлому активных политических деятелей, привело к размежеванию исторических концепций не только по теоретико-методо- логическим позициям, но и по принципу партийности — кадетская, эсеровская, большевистская. Общество стояло перед необходимостью решения социально-экономических и политических проблем, поэтому вопрос о будущем России и способах борьбы за него выдвигался на первый план.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >