Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Риторика arrow РИТОРИКА
Посмотреть оригинал

ПРИМЕРЫ И ИЛЛЮСТРАЦИИ

В результате изучения данной главы студент должен: знать

  • • цели, с которыми используются примеры;
  • • критерии, по которым выбираются примеры;
  • • задачи, выполняемые иллюстрацией; уметь
  • • подбирать примеры и иллюстрации со знанием теории;
  • • различать ситуации, когда нужен пример, и ситуации, в которых требуется иллюстрация;
  • • оценивать ущерб, который наносит неудачный пример или не соответствующая ситуаци и иллюстрация;

владеть

  • • навыками подбора подходящих примеров;
  • • умением различать примеры и иллюстрации;
  • • знанием ситуаций, когда требуется не пример, а иллюстрация.

Цель примера и критерии его выбора

Трудно найти что-то, сравнимое по убедительности с примерами. Формально говоря, пример — всего лишь единичный случай, которому можно противопоставить множество прямо противоположных случаев. И тем не менее хорошо подобранный пример убеждает. Говорят, что кто-то за компанию, т.е. по примеру других, даже повесился. И еще говорят: дурной пример заразителен, хотя это можно сказать и о большинстве позитивных примеров.

Особенно велика убеждающая сила примера при обсуждении человеческого поведения. Политики, проповедники и моралисты хорошо чувствуют это. Не случайно они постоянно ссылаются на случаи из жизни выдающихся или просто хорошо известных людей.

Эмпирически наблюдаемые случаи, или факты, могут использоваться трояко: в качестве примеров, иллюстраций и образцов. Как пример такой случай делает возможным выдвижение общего принципа; в качестве иллюстрации частный случай подкрепляет уже установленное общее положение; как образец частный случай побуждает к подражанию чьему-то поведению. Образцы используются для обоснования оценок и норм и будут обсуждаться далее при анализе аргументации в их поддержку.

Употребление фактов как примеров и иллюстраций может рассматриваться как один из вариантов обоснования какого-то положения путем подтверждения его следствий. Но в таком качестве они являются весьма слабым средством подтверждения: о правдоподобии общего положения невозможно сказать что-нибудь конкретное на основе одного-единственного факта, говорящего в его пользу.

Например, Сократ прекрасно владел искусством вести спор и определять понятия; но, отправляясь только от этого частного случая, нельзя правдоподобно заключить, что все люди хорошо умеют вести спор и определять понятия или что по меньшей мере все древние греки искусно спорили и удачно определяли понятия.

Факты, используемые как примеры и иллюстрации, обладают рядом особенностей, выделяющих их среди всех тех фактов и частных случаев, которые привлекаются для подтверждения общих положений и гипотез. Примеры и иллюстрации более доказательны, или более вески, чем остальные факты. Факт или частный случай, избираемый в качестве примера, должен достаточно отчетливо выражать тенденцию к обобщению. Тенденциозность факта-примера существенным образом отличает его от всех иных фактов. Если говорить строго, то факт-пример никогда не является чистым описанием какого-то реального состояния дел. Он говорит не только о том, что есть, но и, отчасти и непрямо, о том, что должно быть. Он соединяет функцию описания с функцией оценки (предписания), хотя доминирует в нем, несомненно, первая из них. Этим обстоятельством объясняется широкое распространение примеров и иллюстраций в процессах аргументации, прежде всего в гуманитарной и практической аргументации, а также в повседневном общении.

Пример — это факт или частный случай, используемый в качестве отправного пункта для последующего обобщения и для подкрепления сделанного обобщения.

Так, английский философ Дж. Беркли приводит два примера (убийство на войне и исполнение смертного приговора), которые призваны подтвердить общее положение о грехе или моральной испорченности:

«...Грех или моральная испорченность состоят не во внешнем физическом действии или движении, но во внутреннем отклонении воли от законов разума и религии. Ведь избиение врага в сражении или приведение в исполнение смертного приговора над преступником, согласно закону, не считаются греховными, хотя внешнее действие здесь то же, что в случае убийства»[1].

Польский этик М. Оссовская использует примеры для прояснения смысла понятия «умышленное убийство»:

«Мы несомненно убиваем кого-то, когда каким-то явным действием, к примеру ударом топора или выстрелом с близкого расстояния, причиняем смерть. Но следует ли понятие убийства применять к случаю, когда женщина, желая избавиться от своей соседки-старушки, сообщила ей о мнимой смерти ее сына, в результате чего происходит то, что и ожидалось: смертельный инфаркт? Можно ли говорить об убийстве в том случае, если муж своим поведением довел жену до самоубийства, или в случае, когда муж, используя свои гипнотические способности, настойчиво внушал ей мысль о самоубийстве?»[2]

Эти примеры должны привести в конечном счете к определению общего понятия «умышленное убийство» и подтвердить приемлемость предлагаемого определения.

Аргументация с помощью примера пока исследована очень слабо. По всей вероятности, сказывается то, что современная методология науки ориентирована по преимуществу на естественнонаучное познание, в котором примеры не столь часты, как в гуманитарных науках. Проблемы практического мышления, включающего идеологию и утопию, вообще пока не нашли методологического и эпистемологического осмысления. Результатом является то, что примеры растворяются в числе других фактов, а рассуждение, использующее примеры, — в общей массе индуктивных рас- суждений, с трудом допускающей расчленение. Остается пока в тени и типизирующая функция примера.

Европейская логика всегда была равнодушна к анализу роли примеров в аргументации, поскольку считалось, что доказательная или убедительная сила примеров столь же ничтожна, как и убедительность всех изолированных, приводимых поодиночке фактов. В древнеиндийской логике аргументация с помощью примера нашла отражение в следующем пятичленном умозаключении:

Гора пылает,

Потому что дымится;

Все, что дымится, пылает так же, как очаг,

Такова и гора,

Следовательно, это так.

Переформулируем это рассуждение более привычным образом: «Если очаг дымится, то он пылает. Все, что дымится, пылает. Гора дымится. Следовательно, гора пылает». Переход от первого утверждения ко второму является правдоподобным обобщением; переход от второго и третьего утверждений к заключению — строгим умозаключением. Обобщение опирается на типичный пример пылающего и потому дымящегося объекта - на пылающую гору (вероятно, вулкан), что придает обобщению известную надежность.

Примеры могут использоваться только для поддержки описательных утверждений и в качестве отправного пункта для описательных обобщений. Но они не способны: поддерживать оценки и утверждения, тяготеющие к оценкам (подобные клятвам, обещаниям, рекомендациям, декларациям и т.д.); служить исходным материалом для оценочных и подобных им обобщений; поддерживать нормы, являющиеся частным случаем оценочных утверждений. То, что иногда представляется в качестве примера, призванного как-то подкрепить оценку, норму и т.п., на самом деле — образец. Различие примера и образца существенно. Пример представляет собой описательное утверждение, говорящее о некотором факте, а образец — это оценочное утверждение, относящееся к какому-то частному случаю и устанавливающее частный стандарт, идеал и т.п.

Примеры широко используются в гуманитарных науках. Но некоторые теоретики истории полагают, что в истории, нередко представляемой как образец гуманитарного познания вообще, примеры неуместны. Отличительным свойством истории является внимание как раз к тому, что уникально, что могло случиться только при данных обстоятельствах и только с данными людьми и никогда более не способно повториться. Пример же всегда типизирует и намечает определенную тенденцию к обобщению, чего должна избегать история. Вряд ли это мнение справедливо. История говорит не только об уникальном, но и о том, что является в человеческой жизни массовым и повторяющимся, особенно когда речь идет о поведении больших масс людей: об исполнении обычаев и обрядов, о характерном для определенной среды или определенных обстоятельств поведении и т.п. Все это может быть убедительно дано через примеры, подобранные соответствующим образом и выявляющие общие тенденции в индивидуальном и потому неповторимом поведении.

В естественных науках частные случаи служат либо в качестве тех примеров, которые должны привести к формулировке общего принципа или закона, либо в качестве иллюстраций к уже известным принципам или законам.

Широко используются примеры в праве, где они именуются прецедентами. Сослаться на прецедент значит привести его как пример, обосновывающий правило, являющееся новым, во всяком случае в некоторых своих аспектах. В других случаях конкретное юридическое установление рассматривается как пример каких-то подразумеваемых общих принципов, которые предстоит уяснить на основе данного установления.

Излагая факты в качестве примеров чего-либо, оратор обычно дает понять, что речь идет именно о примерах, за которыми должно последовать обобщение, или мораль. Но так бывает не всегда.

Американские журналы любят публиковать рассказы о карьере того или иного крупного промышленника, политика или кинозвезды, не выводя эксплицитно из них никакой морали. Факты, приводимые в этих рассказах, можно рассматривать как вклад в историю либо как примеры для произвольного обобщения, либо как иллюстрацию к одному из рецептов общественного успеха, причем герои подобных рассказов предлагаются в качестве образцов преуспевания, а сами рассказы призваны воспитывать читающую публику. Ничто не позволяет судить о цели изложения с полной определенностью. По всей вероятности, такой рассказ должен выполнять и успешно выполняет одновременно все эти роли, ориентируясь на разные категории читателей.

Этот пример говорит о том, что: 1) факты, используемые в качестве примера, могут быть многозначны: они могут подсказывать разные обобщения, и каждая категория читателей может выводить из них свою, близкую ее интересам мораль; 2) между примером, иллюстрацией и образцом далеко не всегда удается провести четкие границы. Одна и та же совокупность приводимых фактов может истолковываться некоторыми как пример, наводящий на обобщение, другими — как иллюстрация уже известного общего положения, третьими — как образец, достойный подражания.

Цель примера — подвести к формулировке общего утверждения и в какой-то мере быть доводом в поддержку обобщения. С этой целью связаны критерии выбора примера.

1. Избираемый в качестве примера факт или частный случай должен выглядеть достаточно ясным и неоспоримым.

«В чем бы ни состоял способ подачи примера, к какой бы области ни относилось рассуждение, — пишут польские риторики X. Перельман и Л. Ольбрехт-Ты- тека, — приведенный пример должен — для того чтобы он был воспринят в таковом качестве — обладать статусом факта, хотя бы предварительно; обращая внимание публики на этот статус, оратор получает большое преимущество... Несогласие с примером, — оттого ли, что предлагаемому обобщению можно противопоставить столь же убедительные возражения, — сильно ослабляет в глазах публики нроно- нируемый оратором тезис. В самом деле, выбор примера в качестве элемента доказательства налагает на оратора обязательства, подобно своего рода обету. Публика вправе полагать, что весомость главного тезиса напрямую зависит от той аргументации, которая претендует на его обоснование»[3].

Если одиночные факты-примеры не подсказывают с должной ясностью направление предстоящего обобщения или не подкрепляют уже сделанное обобщение, рекомендуется перечислять несколько однотипных примеров.

Приводя примеры один за другим, выступающий уточняет свою мысль, как бы комментируя ее. При этом упоминание нового примера модифицирует значение уже известных; оно позволяет уточнить ту точку зрения, в рамках которой следует рассматривать предыдущие факты.

Если автор при аргументации ограничился одним-единственным примером, это указывает, вероятно, на то, что степень обобщения данного примера представляется ему самоочевидной. Почти такая же ситуация возникает, когда автор упоминает многочисленные примеры, объединяя их формулой «часто мы видим, что...» и т.п. Эти примеры чем-то различаются, но с точки зрения конкретного обобщения они рассматриваются как единый пример. Увеличение числа недифференцированных примеров становится важным, когда, не стремясь к обобщению, автор хочет определить частоту события и сделать заключение о вероятности встретиться с ним в будущем.

Иногда, вместо того чтобы приводить много однотипных примеров, аргументацию усиливают с помощью иерархизированных примеров. Форма таких примеров проста: «Имеет место то-то и то-то, несмотря на...», и далее перечисляются те ограничения, которые в иных случаях могли бы оказаться существенными. Приведем известный пример такого типа, данный Аристотелем:

«...Все почитают мудрецов: паросцы почитали Архилоха, хотя он был клеветник, хиосцы — Гомера, хотя он не был их согражданином, митиленцы — Сафо, хотя она была женщина, лакедемоняне избрали Хилона в число геронтов, хотя чрезвычайно мало любили науки...»1

Если намерение аргументировать с помощью примера не объявляется открыто, сам приводимый факт и его контекст должны показывать, что слушатели имеют дело именно с примером, а не с описанием изолированного явления, воспринимаемым как простая информация. Если определенные явления упоминаются вслед за другими, в чем-то им подобными, мы склонны воспринимать их как примеры. Некий прокурор, выведенный в пьесе в качестве персонажа, может сойти просто за частное лицо; если, однако, в той же пьесе выведены два прокурора, то их поведение будет восприниматься как типичное именно для лиц данной профессии.

2. Пример должен подбираться и формулироваться таким образом, чтобы он побуждал перейти от единичного или частного к общему, а не от частного к частному. Аргументация от частного к частному вполне правомерна. Однако единичные явления, упоминаемые в такой аргументации, не представляют собой примеров.

«Нужно готовиться к войне против персидского царя и не позволять ему захватить Египет, ибо прежде Дарий перешел [в Грецию] не раньше, чем захватил Египет, а захватив его, переправился. Точно так же и Ксеркс двинулся [па Грецию] не прежде, чем взял [Египет], а взяв его, переправился, так что и этот [то есть царствующий ныне] переправится [в Грецию], если захватит [Египет], поэтому нельзя ему этого позволять» (Аристотель)[4] [5].

Рассуждение от частного к частному опирается на определенную инерцию мышления, на движение его по намечающейся прямой линии. В данном рассуждении эта линия ведет от одной ситуации к другой, в то время как задача примеров — вести от индивидуальных или частных явлений к общему, резюмирующему их положению.

3. Факт, используемый в качестве примера, должен восприниматься если и не как обычное явление, то во всяком случае как логически и физически возможное. Если это не так, то пример просто обрывает последовательность рассуждения и приводит к обратному результату или к комическому эффекту.

Если для доказательства того, что из-за невзгод иные несчастные могут поседеть за одну ночь, приводится рассказ о том, как этот незаурядный случай произошел с одним торговцем, который так горевал по поводу пропажи своих товаров во время кораблекрушения, что внезапно поседел... его парик, то этим достигается эффект, придающий комизм аргументации. Сходным образом обстоит дело с рассказом миллионера о том, как ему удалось разбогатеть: «Я купил яблоко за один пенс, помыл его и продал за три пенса; потом я купил три яблока, помыл их и продал за девять пенсов...

Этим я занимался целый год, а потом умер мой дядя и оставил мне в наследство миллион».

Особого внимания требуют противоречащие примеры, так как они могут выполнять две разные задачи.

Чаще всего противоречащий пример используется для опровержения ошибочного обобщения, его фальсификации. Например, если выдвигается общее положение «Все лебеди белые», то пример с черными лебедями способен опровергнуть данное общее утверждение. Если бы удалось встретить хотя бы одну белую ворону, то, приведя ее в качестве примера, можно было бы фальсифицировать общее мнение, что все вороны черные, или, по крайней мере, настаивать на введении в него каких-то оговорок.

Опровержение на основе примера ведет к отмене общего положения или к изменению сферы его действия, учитывающему новый, не подпадающий под него случай.

Однако противоречащие примеры нередко реализуют намерение воспрепятствовать неправомерному обобщению и, демонстрируя свое несогласие с ним, подсказать то единственное направление, в котором может происходить обобщение. В этом случае задача противоречащих примеров — не фальсификация какого-то общего положения, а выявление такого положения.

Говоря о понятии (морального) достоинства, которое трудно определить в общем виде, М. Оссовская приводит не только случаи, когда можно без колебаний говорить о наличии у человека достоинства, но и случаи, в которых оно явно отсутствует: открытая лесть с надеждой на особые милости; навязывание себя кому-то, кто явно не намерен стать другом; слепое, беспрекословное послушание взрослого и самостоятельного в своих действиях человека; оппортунизм как поведение, противное собственным убеждениям; согласие с тем, что кто-то оценивает наши поступки в деньгах, хотя такая калькуляция и не кажется возможной ( гак поступает, к примеру, тот, кто спасает тонущего ребенка, а затем принимает от его родителей деньги за спасение), и т.д., всего двенадцать случаев.

Психологические исследования подтверждают, что для усвоения какого-то общего утверждения или правила необходимы не только позитивные, но и негативные (противоречащие) примеры.

«...Существует взаимосвязь между восприятием противоречащих фактов и осознанием правила. Ребенок должен найти конфеты, лежащие под некоторыми из карточек (синими); когда вырисовывается тенденция к выбору им синих карточек, вводят новый опыт, в котором иод одной из синих карточек конфет не оказывается. Именно в этот момент правило выводится на уровень ясного его осознания, и ребенок незамедлительно его формулирует. Таким образом, неудивительно, что при аргументации бывает возможно использовать противоречащие примеры с целью не только отмены правила, но и его выявления. Как раз сюда относятся те случаи в юриспруденции, когда закон, касающийся исключения, выступает единственным средством обнаружения правила, которое до этого никогда сформулировано не было» (X. Перельман, Л. Ольбрехт-Тытека)[6].

Иногда высказывается мнение, что примеры должны приводиться обязательно до формулировки того обобщения, к которому они подталкивают, так как задача примера — вести от единичного и простого к более общему и сложному. Вряд ли это мнение оправданно. Порядок изложения не особенно существен для аргументации с помощью примера. Примеры могут предшествовать обобщению, если упор делается на то, чтобы придать мысли движение и помочь ей по инерции прийти к какому-то обобщающему положению, но могут и следовать за ним, если на первый план выдвигается подкрепляющая функция примеров. Однако эти две задачи, стоящие перед примерами, настолько тесно связаны, что разделение их и тем более противопоставление, отражающееся на последовательности изложения, возможно только в абстракции.

Скорее можно говорить о другом правиле, связанном со сложностью и неожиданностью того обобщения, которое делается на основе примеров. Если оно является сложным или просто неожиданным для слушателей, лучше подготовить его введение предшествующими ему примерами. Если же обобщение в общих чертах известно слушателям и не звучит для них парадоксом, то примеры могут следовать за его введением в изложении.

  • [1] Беркли Дж. Сочинения. М.: Мысль, 1978. С. 331.
  • [2] Ossozcska М. Normy moraine. Proba systematyzacji. Warszawa, 1970. S. 33.
  • [3] Перельман X., Олъбрехт-Тытека Л. Из книги «Новая риторика: трактат об аргументации» // Язык и моделирование социального взаимодействия. М.: Прогресс, 1987. С. 58.
  • [4] Аристотель. Риторика. Кн. 11.23, 1398.
  • [5] Там же. Кн. 11.20, 1393-1394.
  • [6] Перельман X., Ольбрехт-Тытека Л. Из книги «Новая риторика: трактат об аргументации». С. 58.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы