Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Литература arrow ВВЕДЕНИЕ В ЯЗЫКОЗНАНИЕ
Посмотреть оригинал

Язык как важнейшее средство общения

Язык и другие средства общения.

Определение языка как «важнейшего средства человеческого общения» (В. И. Ленин) является общепризнанным. Из этой лаконичной формулировки следует, во-первых, что язык есть своего рода инструмент (орудие) коммуникации; во-вторых, что коммуникативная предназначенность языка — это его онтологическое, т.е. сущностное свойство; в-третьих, что этим средством общения пользуется именно человек*; в-четвёртых, что язык является не единственным, а только «важнейшим» средством общения.

Чтобы лучше понять эту оценку языка, проведём его сравнение с другими средствами общения, которые использует человек и которые тоже обладают свойствами знаков. К ним относятся паралингвистические средства (прежде всего жесты и мимика), искусственные знаковые системы и несловесные виды искусства.

Паралингвистические средства.

Это понятие достаточно широкое и неоднордное. С одной стороны, к паралингвистическим (от греч. para — рядом, возле, букв. «окололингвистический») относят те стороны звучащей речи, которые как бы надстраиваются над словесной речью, но не входят в систему языка: громкость, мелодику, паузы и т.и. С другой стороны, это так называемая паралингвистическая кинесика (др.-греч. kinesik Kivr|aic — движение) — особенности мимики и жестикуляции в процессе общения. В дальнейшем разговор пойдёт только об этой группе средств, поэтому определим паралингвистическую кинесику.

Паралингвистическую кинесику как вспомогательные знаковые системы (жесты, мимика, телодвижения, позы), постоянно сопровождающие устную коммуникацию и помогающие её смысловому восприятию. [1]

Мимика и жесты по отношению к языку генетически первичны. «Кроме слова нашего, — подчеркивал М. В. Ломоносов, — можно бы мысли изображать через разные движения очей, лица, рук и прочих частей тела, как то пантомимы на театрах представляют, однако таким образом без света говорить было бы невозможно, и другие упражнения человеческие, особливо дела рук наших, великим были помешательством такому разговору»[2]. В этом фрагменте учёный очень выразительно говорит о том, что жесты и мимика способны составить конкуренцию словесному общению далеко не всегда и не во всех обстоятельствах.

Экскурс в историю науки (Жестовая гипотеза происхождения языка)

Как показывает рассмотрение гипотез происхождения человеческой речи, все философы и представители разных паук подчёркивали особую роль в становлении человеческого сознания и звуковой речи «кинетического языка» — языка жестов и пантомимы. Об этом свидетельствуют, в частности, наблюдения над общением племён.

Так, В. Вундт (1832—1920), сторонник междометной теории, считал, что первоначально существовало два языка — язык жестов (движение рук и лица) и язык звуков (движение языка и губ). При помощи звуков выражали чувства, при помощи жестов — представления о предметах. Вундт различал три вида жестов — указательные (например, указание пальцем), изобразительные (например, круговое движение рукой), символические (ианример, палец у губ). Рукой и мимикой выражали разрешение и запрет, указание и просьбу, угрозу и радость.

Сторонником жестовой гипотезы был академик II. Я. Марр, считавший, что «ручная речь » (т.е. язык жестов) за время своего многотысячелетнего существования сыграла громадную роль в становлении человеческого мышления и окончательно уступила звуковой речи весьма поздно, с распадом матриархата [3].

Очевидно, что отнюдь не всякую, в особенности отвлечённую, тему можно обсуждать исключительно посредством жестикуляции и мимики (так называемой лицевой экспрессии): в конкретной ситуации общения с помощью жеста можно предложить человеку занять место (сделав «указательное» движение рукой вниз), попросить замолчать (например, прижав «ребро» указательного пальца к сомкнутым губам), выразить согласие кивком головы и т.п. При этом совершенно непредставима ситуация, в которой бы с помощью «жестово-мимических» средств «излагался», например, вопрос о роли семьи в воспитании ребёнка или... об основах стихосложения.

Поэтому в речи современного человека кинесика вспомогательное средство общения, но в то же время и весьма важное. Любой из нас хорошо знает по собственному опыту, что жесты и мимика, сопровождая звучащую речь, придают говорящему естественность, делают говорящего человека в некотором смысле более «выразительным». Однако излишне энергичная или избыточная жестикуляция[4] даже может, напротив, затруднить восприятие речи (является «великим помешательством такому разговору»), особенно в профессиональной, в частности, в педагогической речи. Вспомним, как гоголевский городничий рассуждает об учителях гимназии: «Один из них... никак не может обойтись, чтобы, взошедши на кафедру, не сделать гримасу. Вот этак. <...> И потом начнет рукою из-под галстука утюжить свою бороду. Конечно, если он ученику сделает такую рожу, то оно ещё ничего, может быть оно там и нужно так, об этом я не могу судить, но вы посудите сами, если он сделает это посетителю - это может быть очень худо...»

Многие жесты и особенно мимика и у современного человека имеют непроизвольно-рефлекторный характер. Неслучайно национальный психический склад, мера эмоциональной открытости прямо отражаются и сегодня в различии так называемых высококинетичных культур с богатым репертуаром коммуникативных жестов и низкокинетичных культур. К первым относятся, в частности, итальянцы, арабы, испанцы, ко вторым — британцы, норвежцы, эстонцы.

Интересные факты

На протяжении часового разговора, например, мексиканец использует жестикуляцию 180 раз, француз — 120, итальянец — 80, а финн - всего один раз. Русские менее сдержанны в проявлении своих чувств, чем финны, но жестикулируют несравненно умереннее, чем французы. Если же кто-то начинает активно размахивать руками, то такое речевое поведение оценивается как признак невоспитанности.

Однако с точки зрения взаимопонимания в процессе коммуникации важнее не количество жестов, а их качество. И в этом случае легко убедиться, насколько далеко паралингвистические средства ушли от первичных (природных) жестов и мимики, насколько они условны, семиотичны.

Во-первых, один и тот же смысл у разных народов может выражаться различными жестами. Как известно (и этот пример можно назвать хрестоматийным), болгары выражают согласие не привычными для почти всех народов кивками — наклоном головы вперёд и вниз, а характерным покачиванием влево-вправо, несколько похожим на то, как мы — в частности, в русской культуре — отрицательно качаем головой, «изображая» наше несогласие. (Заметим, что и выражение лица при этом будет совсем другое, поскольку согласие и несогласие объективно сопровождаются различной мимикой.)

Во-вторых, один и тот же жест в разных культурах может иметь разный, часто противоположный смысл. Вряд ли, например, русскому преподавателю понравится, если в конце занятия его русские студенты начнут стучать кулаками по столу. Между тем для немецкого преподавателя это обычный способ выражения... благодарности немецких студентов за хорошую лекцию. Подобных примеров несовпадения коммуникативной семантики паралингвистических знаков в разных культурах значительно больше, чем кажется => [Хр.: с. 67, Чиркова, Колотов].

Исследователи, занимающиеся проблемами национальных особенностей речевого поведения, постоянно подчёркивают, что неправильная интерпретация, вызванная неумением или нежеланием понять и принять во внимание культурные различия коммуникативных жестов, приводит не только к коммуникативным, но и к более серьёзным — этническим, социальным и даже политическим — конфликтам.

Пример ситуации

Один из корреспондентов так описывает встречу своего друга- бизнесмена с магнатом из Саудовской Аравии: «Ты без пяти минут заключил главную сделку своей жизни. Этот магнат уже готов подписать контракт на такую сумму, что се число с трудом умещается в поле твоего калькулятора. Переходя к финальной части переговоров; ты нервно поёрзываешь на стуле и закидываешь ногу на ногу. И — о ужас! — араб вдруг уставляет на тебя испепеляющий взгляд и покидает офис, хлопнув дверью. Сам того не подозревая, ты его смертельно оскорбил. Закидывая ногу на ногу, укладывая ступню на колено или, тем паче, пристраивая ноги на край стола, ты рискуешь показать собеседнику подошвы обуви. Это, по мнению араба, непростительное хамство, так как ступня считается наиболее грязной частью тела и демонстрировать эту часть, даже если она обута в дорогую фирменную кожу, непристойно». Впрочем, ноги на столе будут адекватно поняты только американским или австралийским партнёром. Русский гоже может обидеться[5].

«Языки» искусства. Конечно, с помощью «движений частей тела», возведённых в ранг искусства пантомимы или балета, можно перевести на этот «язык» созданное собственно языковыми средствами литературное произведение и при этом достичь не только понимания, но и высокого эстетического эффекта. Можно, например, воплотить в танце чеховскую «Чайку», однако полнее поймут балет всё же только те, кто прочитал пьесу. Раскрыть в балете все нюансы содержания литературного произведения едва ли возможно.

Особые «языки» используются также в других сферах искусства. Здесь мы имеем в виду, говоря образно, язык музыки, опирающийся на воспринимаемые людьми звуки и созвучия, язык живописи — на цвет и линии, язык архитектуры и скульптуры — на линии и форму. Очевидно, однако, что эти «языки» не могут служить средствами коммуникации. Их функция особая — эстетическая.

Как проявление индивидуального творчества, как способ самовыражения личности, язык искусства характеризуется, по М. М. Бахтину, двойной субъективностью — автора и воспринимающего. Так, возникающие у слушателя чувства не вполне тождественны тем, которые хотел передать с помощью мелодии композитор или музыкант, а произведение изобразительного искусства может порождать у зрителей неодинаковые ассоциации.

Но что особенно существенно — эти «языки» не предназначены для обслуживания всех сфер жизни человека. Более того, некоторые люди, даже вполне образованные и многого достигшие в своей профессии, могут быть не готовы к пониманию искусства в целом, способны обходиться без него или удовольствоваться всякого рода эрзацем типа «поп-музыки» или массовой литературы. Совершенно нормальна ситуация, когда тому или иному человеку доступен язык изобразительных искусств, но для него остаётся «закрытым» язык музыки. А теперь попробуйте представить себе человека, которому не нужен язык... Иными словами, «языки» искусств используются в дополнение к естественному языку, а не вместо него.

  • [1] О языке животных см.: Морозов А. П. Занимательная биоакустика. М., 1987(URL: http://vvw.razym.ru/naukaobraz/nauclmopopul/); Резникова Ж. И. Интеллект и язык животных: основы когнитивной этологии : учеб, пособие для вузов.М., 2005 (URL: http://lib.athco-club.ru/). (Предисловие, разделы 1.8, 6.2, 8.6).
  • [2] 2 Ломоносов М. В. Российская грамматика // М. В. Ломоносов. Трудыпо филологии ПСС. Т. 7 (Наставление первое. О человеческом слове вообще).М. - Л., 1952. С. 395.
  • [3] Марр //. Я. Язык и мышление // Н. Я. Марр. Избранные работы. Т. 3. М. —Л., 1933. С. 107.
  • [4] Существует также мнение, что умеренно активная жестикуляция нередкопонимается как проявление положительных эмоций — в частности, дружелюбияи заинтересованности. Излишне же активная может восприниматься как проявление беспокойства или неуверенности.
  • [5] Пример взят из книги: Чиркова Е. И., Колотое В. Я. Психолого-педагогическая основа интерпретации иноязычной информации средствами невербаликии паралингвистики в военных вузах. СПб., 2002.
 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы