Теология и философия освобождения.

В 1996 г. на конференции, созванной Всемирным Советом Церквей, были изложены основные положения гак называемой теологии революции, возникшей несколько раньше в протестантизме. Разработки варианта этой концепции — теологии освобождения — вскоре появились и в католицизме среди теологов, живших в Латинской Америке. Теологи освобождения выдвинули тезис: первое место в теологии освобождения занимает практика, а теология отражения практики находится на втором месте. Новизна этой теологии заключалась в стремлении органично соединить теологию и практику. Распространение теологии освобождения в странах Латинской Америки, где массы верующих включены в борьбу за освобождение от колониального и социального гнета, за справедливое общество, вполне закономерно. Она опиралась на церковно-приходские, низовые общины, и отразила стихийный социальный протест верующих трудящихся. Значительное влияние на полевение части латиноамериканского духовенства оказала кубинская революция. Теология освобождения с самого начала не была строго определенным идейным течением: среди ее последователей были и те, кто стоял ближе к социальной политике Ватикана, и те, кто занимал левые, революционные позиции. Для последних характерно обращение к таким элементам марксизма, как учение о классах и классовой борьбе, о революции, об экономике, критика капитализма. Основной порок европейской теологии они видели в признании неизменности существующего порядка вещей.

Идеи теологии освобождения восходят к колумбийскому священнику Камило Торресу, провозгласившему себя «христианским революционером». Торрес призвал к единству действий христиан и марксистов для решения практических проблем. В 1968 г. на епископальной конференции в Медельине (Колумбия) был принят документ, где говорилось: во многих странах Латинской Америки царит несправедливость, нарушаются права человека; существует потребность в освобождении от угнетения; в крайней ситуации революционные меры оправданы. В 70-х гг. XX в. центр борьбы внутри католической церкви переместился в Бразилию. В 1970 г. бразильский архиепископ Элъдер Камара (1909—1999), которого называли «красным архиепископом» за диалог с коммунистами и атеистами, поддержал право трудящихся на борьбу за справедливость. Признанным основателем теологии освобождения считается перуанский священник Густаво Гутьеррес (р. 1928), автор наиболее влиятельного изложения сущности теологии освобождения — работы «Теология освобождения — перспективы» (1971). Основные идеи работы таковы: теология освобождения строится на марксистском анализе латиноамериканской ситуации, в терминах классовой борьбы, эксплуататорской роли капитализма и необходимости революционной борьбы. Церковь не может быть политически нейтральной, она должна посвятить себя бедным, более того, быть бедной церковью. В терминах политического освобождения он истолковывает богословские темы, а теологию освобождения называет «политической герменевтикой Писания», критическим отражением христианской практики в свете Слова Божьего. Близок идеям Гутьерреса и мексиканский академик Хозе Порфирио Миранда (1924—2001), доказывавший в работе «Маркс против марксистов: христианский гуманизм Карла Маркса» (1978), что Маркс был большим христианином, чем это представлялось раньше.

В 1984 г. Ватикан издал «Инструкцию по некоторым аспектам теологии освобождения». Она призывала христиан «участвовать в борьбе за справедливость, свободу и человеческое достоинство» и в то же время предупреждала, что некритическое использование марксистских идей, равно как и акцентирование земного освобождения опасны, что классовая борьба — миф, усиливающий бедность и несправедливость.

Идеолог теологии освобождения бразильский священник Кло- довис Бофф (р. 1938) ответил на инструкцию статьей «Что такое теология освобождения на самом деле» (1985)П Это «церковь целого континента, включенная в исторический процесс народа», и ее понимают только «бедные и те, кто борется за справедливость». Поэтому ее надо проповедовать «в бараках, в народных кварталах, на фабриках и в полях — в общем, там, где страдает, борется и умирает угнетенный народ». По Боффу, основной проблемой теологии освобождения является не теология, а освобождение, не теолог, а бедняк. Бофф подчеркивает, что, несмотря на принятие теологией освобождения диалектического метода, на элементы марксизма, ассимилируемые и преобразуемые ею, «двигателем теологии освобождения является не марксизм, а христианская вера», «Евангелие — ее сердце».

Наряду с теологией освобождения в Латинской Америке сформировалась философия освобождения, теснейшим образом связанная с первой[1] [2]. Иногда позиции теологии и философии представляли одни и те же люди. Многие представители философии освобождения являются членами различных орденов, например доминиканцев или иезуитов. В то же время в работах философов освобождения ощущается влияние экзистенциализма, гуссер- лианства, постмодернизма, герменевтической традиции, Франкфуртской школы марксизма и т.д. Некоторые из них не приемлют марксизм как «антихристианство» и как продукт западного мира (Фр. Миро Кесада), другие стремятся включить его в свое учение в переосмысленной форме. Один из ярких представителей философии освобождения — аргентинец Энрико Дуссель (Дюс- сель), профессор высшего теологического института Мехико. Своеобразно интерпретируя Маркса, Дуссель представляет его как предтечу философии освобождения. В статье «Религиозный фактор в латиноамериканском революционном процессе» (1987) Дуссель, утверждая, что проблема религии — это вопрос по преимуществу политический, различает «религию как оправдание господства» и «религию как революционный фактор», — именно последнюю «будет уважать революционер, потому что это религия народа, служащая делу сопротивления угнетению, надежда на избавление»[3]. Как и некоторые другие теологи Латинской Америки, Дуссель видит своеобразие ее народов в том, что их культура проникнута «глобальным христианством», а потому его главная функция — «универсализирующая освободительная практика, дающая трансисторическое видение». Практика, политика, по Дус- селю, должны иметь этическое измерение. При этом Дуссель полагает, что только этика Фомы Аквинского в наибольшей степени отвечает потребностям общества, в том числе современного, ибо эта этика солидарности объявляет идеалом совершенства стремление человека к общему благу.

Священник-иезуит Хуст Карлос Сканноне, профессор философского факультета Сальвадорского университета, автор работы «Теология освобождения и народная практика» (1976), видит отличие теологии освобождения от традиционной христианской теологии в том, что в последней освобождение понимается как эсхатологическое спасение человека от грехов в потустороннем мире, в то время как теологи освобождения говорят о реальном освобождении и смотрят на мир «иод углом революционного процесса в Латинской Америке»[4]. Сканноне предлагает интерпретировать латиноамериканскую реальность через призму «народной мудрости». В работе «Народная религия, народная мудрость и укорененная философия» (1987) он выражает позицию последователей так называемой иикультурной (укорененной, необработанной) философии, опирающейся на самобытную народную культуру с ее магическим мировидением. Задача латиноамериканских философов, с его точки зрения, — концептуализировать народную мудрость, преодолевая тем самым академическую философию. Проблемы освобождения должны быть рассмотрены на основе народной религиозности. Признание специфической для народов Латинской Америки мифологичное™ сознания, способного к интуитивному прозрению, присуще целому ряду современных латиноамериканских философов освобождения, воспринявших идею К. Г. Юнга о социальном характере мифа (Хулио де Сан, Родольфо Куш и др.). Этот тезис является своеобразным обоснованием идеи мессианской роли Латинской Америки, способной вывести из кризиса современное человечество.

Теология освобождения не утратила популярности в Латинской Америке. Последователи этого движения в Боливии, Венесуэле, Эквадоре и Никарагуа поддерживают прогрессивные реформы, направленные на реальное улучшение жизни подавляющего большинства населения этих стран.

Многообразие вариантов современной католической теологии и философии свидетельствует, с одной стороны, о вовлеченности в сферу католической мысли опыта мировой культуры и социальной практики, что способствует духовному обогащению и развитию католицизма в целом, с другой — о продолжающемся размывании догматических устоев церкви, утрачивающей идеологический контроль над католиками, разбросанными по разным континентам и странам, народы которых осознают свою самобытность, сопротивляются унификации и хотят решать социальные проблемы в соответствии со своими насущными потребностями.

  • [1] Революция в церкви? (Теология освобождения). Документы и материалы.М, 1990. С. 136-140.
  • [2] См.: Петякшева II. И. Латиноамериканская «философия освобождения»в контексте компаративистики. М.: Уникум-Центр, 2000.
  • [3] Революция в церкви... С. 277—279.
  • [4] Там же. С. 127—129.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >