Германия — история становления экономической дипломатии, формирование целей, основные институты экономического блока, современные цели и инструменты экономической дипломатии

Германия как единое в экономическом и политическом отношении государство существует с 1871 г., когда несколько десятков независимых государственных образований с немецким населением создали вокруг прусского королевства Германскую империю, и прусский король

Вильгельм I принял присягу в качестве германского императора. Внешнеэкономическая политика объединенной Германской империи проводилась под влиянием протекционизма — весьма распространенной в то время доктрины, рекомендующей вмешательство государства в экономические процессы и активную защиту интересов национальной экономики за рубежом. Соответствующим образом выстраивалась и экономическая дипломатия Германии; забота о продвижении товаров, произведенных в стране, и предотвращение свободного доступа на внутренний рынок иностранных конкурентов вошли в число приоритетных задач внешнеполитических ведомств.

Значимость протекционизма для Германии того периода предопределялась уже тем обстоятельством, что в экономической теории многих западноевропейских стран тогда доминировали теоретические представления так называемой исторической школы, согласно которым всякое государство должно выстраивать свою внутреннюю и внешнюю экономическую политику сообразно национальным особенностям и тому историческому периоду, который она переживает в своем развитии. Один из самых видных представителей исторической школы, немецкий экономист Фридрих Лист (1789—1846), предложил обоснованную и, как подтвердила практика, действенную систему мер в области экономической политики для развивающихся стран. Некоторые его рекомендации по сей день сохраняют актуальность, во всяком случае к ним и сейчас прибегают государства, находящиеся на стадии догоняющего развития. Свободу торговли (фритредерство) Лист подвергал критике постольку, поскольку передовое в техническом отношении производство было тогда сосредоточено главным образом в одной стране — Англии. Менее развитые в промышленном отношении нации оказывались, как считал Лист, отрезанными от технического прогресса и, соответственно, были обречены на второстепенные роли. Решение ученый видел в проведении активной промышленной политики, включающей в себя имитацию, т.е. развитие аналогичных передовых производств, меры защитного характера и «целевое стимулирование проектов развития» ради индустриализации Германии. Лист настаивал на введении временных покровительственных пошлин для регулирования иностранной торговли, но в то же время был противником пошлин запретительных. Имея в виду особое значение покровительственной пошлины в переходный период, он употреблял термин «воспитательная пошлина» (Ezihungszoll), давший обозначение для предложенной им системы — «воспитательный протекционизм».

В России идеи Листа были востребованы спустя полвека после смерти их автора, когда выдающийся русский государственный деятель С. Ю. Витте (1849—1915) усмотрел в них «искомую основу также и российской национальной экономической доктрины»[1]. С именем Витте связан последовательный внешнеэкономический курс конца XIX — начала XX в., который можно определить как «просвещенный протекционизм»[2]. При этом предложенная и во многом реализованная доктрина Витте, которую в современной терминологии можно было бы определить как «догоняющее развитие на основе ускоренной модернизации», опиралась, с одной стороны, на опыт предшествовавшего периода, связанного с именем министра финансов А. И. Вышнеградского, а с другой — на теоретические положения классика немецкой исторической школы Ф. Листа.

Экономическая дипломатия послевоенной Германии базируется уже на принципиально иных концептуанальных представлениях. Будучи одним из основателей Общего рынка и активнейшим членом нынешнего Европейского союза ФРГ проводит политику в духе либерализма — обеспечения свободы доступа на мировые рынки. Ее экономическая дипломатия отличается динамизмом, наступательным характером, значительной открытостью, расширением и усложнением используемого инструментария. При этом следует учитывать, что ФРГ не обладает полной свободой в вопросах внешнеэкономической политики: как и другие страны — члены ЕС, она обязана подчиняться единой повестке дня и соблюдать союзнические обязательства.

В наибольшей мере возможности экономической дипломатии в Европе были продемонстрированы в период холодной войны, когда интересы частного бизнеса и экономические интересы наций далеко не всегда соответствовали требованиям политического характера. ФРГ, оказавшейся на передней линии идеологической конфронтации, зачастую приходилось проявлять виртуозную дипломатическую гибкость в отношениях с «торгующими государствами»[3]. Это в первую очередь касалось «внутригерманской» (как ее называли в ФРГ) торговли, т.е. торгово-экономических связей с ГДР. Социалистическое восточно- германское государство было создано в 1949 г. в границах советской зоны послевоенной оккупации Германии как бы в ответ на провозглашение годом ранее Федеративной Республики Германия.

Торгово-экономические отношения двух германских государств, сосуществовавших (и конфронтировавших) в центре Европы на протяжении более 40 лет, обладали особым статусом, предусматривающим различные привилегии для каждой из сторон. Причем, как правило, экономическую выгоду из этого статуса извлекала в основном ГДР как более слабый партнер, тогда как ФРГ преследовала в основном политическую цель — сохранение, насколько это было возможно, единого национального экономического пространства и поддержания разнообразных контактов между гражданами и институциями обоих государств на всех уровнях. Например, каждая сторона — ГДР и ФРГ — имела право в случае образования отрицательного сальдо во взаимной торговле воспользоваться свингом — техническим кредитом, по которому не нужно было платить проценты. На практике этим правом пользовалась исключительно ГДР уже потому, что у ФРГ баланс торговли с нею был всегда положительным.

Во «внутригерманских» отношениях использовались и методы «тайной» экономической дипломатии, которые применялись главным образом опять-таки со стороны ГДР в целях получения свободно конвертируемой валюты, дефицитной для стран с директивной экономикой. ГДР, в частности, занималась несанкционированным реэкспортом на Запад советской нефти, получаемой ею по двусторонним соглашениям с СССР. Политзаключенные ГДР могли быть отпущены на свободу и переправлены на Запад за денежное вознаграждение со стороны ФРГ. Сделки такого рода были прерогативой спецслужбы ГДР — штази.

Умение выстраивать экономическую дипломатию в отношениях не только с ГДР, но и с другими странами Восточного блока деловые круги ФРГ демонстрировали в период холодной войны многократно. Практически для целей дипломатического обеспечения торгово-экономического продвижения на Восток в 1952 г. был создан специальный орган — Восточный комитет германской экономики (Ostausschuft). Данное учреждение, объединяющее ассоциации немецких предприятий, заинтересованных в развитии отношений с партнерами на востоке Европы, успешно функционирует по сей день, будучи старейшим региональным проектом немецкой экономики. Следует отметить принципиальное отличие отношений с восточными партнерами, прежде всего с Советским Союзом, от «внутригерманской» торговли. В торговле с СССР экономико-дипломатические усилия были направлены уже не столько на экономическое обеспечение политических позиций, сколько в первую очередь на содействие реализации обоюдовыгодным бизнес-проектам. Ярким примером успешности такого прагматического подхода может служить сделка века «газ — трубы».

Далеко не все западногерманские фирмы, имевшие интересы на Востоке, готовы были смириться с критической потерей рынков в странах социалистического лагеря. Уже в начальный период холодной войны они многое делали для установления экономических связей «поверх политики», что было в высшей степени затруднительно в условиях отсутствия на протяжении послевоенного десятилетия даже чисто официальных дипломатических отношений между СССР и ФРГ. В налаживании стабильных экономических связей в то время были заинтересованы в первую очередь металлургические компании Западной Германии — «Маннесман», «Отто Вольф», «Крупп». В 1955 г. председатель Восточного комитета Отто Вольф фон Амеронген, представлявший именно этот сектор западногерманской экономики, убеждал власти ФРГ в необходимости установления дипломатических отношений с СССР и преуспел в этом. В сентябре 1955 г., в результате визита канцлера ФРГ Конрада Аденауэра в Москву, эти отношения были, наконец, установлены. А в 1960 г. было подписано соглашение между советскими внешнеторговыми организациями и фирмами ФРГ о поставке труб большого диаметра, столь необходимых для сооружения магистральных трубопроводов.

Однако следуя рекомендациям КОКОМ[4] правительство ФРГ в 1963 г. наложило запрет на реализацию соглашения, которое, как было сказано в мотивировке, «угрожает интересам ФРГ». Сделка в итоге была заморожена, как оказалось, на семь лет. Запрет был резко отрицательно воспринят заинтересованными деловыми кругами ФРГ, поскольку в результате него только, например, «Маннесман» потерял от 80 до 100 млн марок. Проблемы, возникшие в восточной торговле, привели к дистанцированию части западногерманских деловых кругов от правящей в то время коалиции ХДС/ХСС. Осенью 1969 г. к власти пришло правительство социал-демократа Вилли Брандта, пост министра иностранных дел при нем достался свободному демократу Вальтеру Шеелю. С этого события начался отсчет новой эры в восточной политике и восточной торговле ФРГ. 1 февраля 1970 г. после многотрудных переговоров между советским министром внешней торговли Н. С. Патоличевым и министром экономики ФРГ Карлом Шиллером было подписано соглашение о поставках из СССР в Западную Германию СПГ. В развитие этого соглашения были заключены три договора. В соответствии с ними Советский Союз обязывался ежегодно поставлять 3 млрд кубометров газа, а германская сторона должна была расплачиваться за газ поставками труб большого диаметра — 1420 мм производства концерна «Маннесман» (последний поставлял такие трубы начиная еще с 1960 г.). Финансировалась сделка через «Дойчебанк», выделивший льготный кредит в размере 1,2 млрд марок. Благодаря реализации этого «контракта века» были сооружены трубопроводы Оренбург — западная граница СССР, Уренгой — Помары — Ужгород и Ямбург — западная граница СССР[5].

Западногерманские промышленники не только научились зарабатывать деньги в условиях противостояния двух систем, но и в немалой степени способствовали разрядке напряженности, выполнив тем самым, как отметил современный немецкий историк Карстен Рудольф, важную историческую миссию[6].

Успехи экономической дипломатии на восточном направлении нашли свое выражение в бурном росте торговли ФРГ со странами Восточного блока и породили заинтересованность западногерманских деловых кругов в сохранении сложившегося политического статус-кво. У таких «капитанов» западногерманского бизнеса, как стальной магнат

О. В. фон Амеронген, глава концерна «Крупп» Б. Байтц, председатель правления концерна «Тиссен» Эрнст Вольф Момсен, сложились дружеские отношения с первыми лицами ряда социалистических стран, в том числе с руководителем ГДР Эрихом Хонеккером. Эти представители бизнес-элиты Западной Германии определенно переоценивали экономический потенциал стран государственного социализма и незыблемость политических позиций их лидеров. Соответственно начавшиеся на рубеже 1980—1990-х гг. бурные политические процессы в этих странах застали врасплох не только правящую элиту социалистических стран, но и их деловых партнеров из Западной Германии.

Экономические отношения с «торгующим государством» ГДР прекратились в одночасье — «внутригерманская» торговля в ее прежнем качестве перестала существовать. После объединения Германии сразу же стало ясно, что сложившийся за 40 лет социализма промышленный потенциал ГДР, который за его многосторонность и универсальность считали чуть ли не «мастерской мира», оказался неконкурентоспособным в условиях рыночной экономики. Прежде всего это относилось к комбинатам центрального подчинения — крупным комплексам, в которых зачастую искусственно были объединены НИОКР, производство и сбыт конечного продукта. Они все без исключения были разукрупнены, их предприятия подверглись санации и были выставлены на продажу. Разгосударствление и приватизация предприятий проходили под контролем и при активном участии специально созданного Ведомства по опеке, преодолевать трудности переходного периода помогали тысячи специалистов из Западной Германии.

Ставшие монополистами в социалистическом лагере и считавшиеся передовыми в своих отраслях восточногерманские предприятия — судоверфи, вагоностроительные производства, металлургические и химические предприятия — за бесценок доставались в основном западно- германским компаниям. Их невысокая, а подчас и чисто символическая цена объяснялась тем, что новым хозяевам нужно было вкладывать немалые средства для их модернизации и вывода на действительно передовой уровень.

В ряде случаев новые собственники восточногерманских предприятий, например, фон Амеронген, приобретший мощности по производству железнодорожного подвижного состава, рассчитывали на стабильные и масштабные поставки соответствующей продукции на российский рынок. Эти расчеты основывались на экстраполяции прежних тенденций, сложившихся в условиях «международного социалистического разделения труда», когда Советский Союз закупал большие объемы промышленной продукции в «братских странах», не считаясь с затратами и зачастую невзирая на качество. Однако с отменой в СССР государственной монополии на внешнюю торговлю этой практике пришел конец. Российская сторона даже в случае госзакупок стала проявлять значительно больше требовательности в том, что касалось соотношения «цена — качество». Кроме того, сразу выяснилось, что поставки в прежних объемах были определенно чрезмерными, а некоторые закупки — и вовсе излишними. Так, оказались ненужными железнодорожные вагоны, на производство которых сделал ставку фон Амеронген, поскольку простаивал уже имеющийся подвижной состав, а 50 тыс. вагонов не использовались, поскольку нуждались в ремонте. В конечном счете западногерманские «виртуозы дипломатии» периода холодной войны вынуждены были поступиться своими монопольными позициями.

Аналогии с периодом холодной войны невольно напрашиваются при рассмотрении особенностей современного этапа российско-германских торгово-экономических отношений. Начиная с середины 2014 г. эти отношения проходят испытание на прочность санкциями, принятыми сторонами в силу причин политического характера. И вновь, как и в годы противостояния двух систем, позитивную роль призвана сыграть экономическая дипломатия, благодаря которой интенсивность бизнес-контактов, несмотря на неблагоприятный политический фон, может даже нарастать. В этой связи нельзя не отметить, что хотя стоимостной объем товарооборота Россия — ФРГ к 2016 г. сократился по сравнению с 2013 г. на треть, в сфере инвестиционного сотрудничества отмечается определенно позитивная динамика.

Из санкционных мер Запада наиболее ощутимым для экономики России поначалу представлялось резкое сужение возможностей кредитования, прежде всего для российских компаний с государственным участием. Соответственно, можно было предположить, что в наибольшей степени введение санкций в области финансирования скажется на инвестиционном климате и, соответственно, на объеме прямых инвестиций Германии в Россию. В 2014 г. германские инвестиции действительно сократились более чем вдвое — до 350 млн долл. Однако в течение 2015 г., по данным Центробанка, они возросли в четыре раза — до 1,42 млрд долл. «Бундесбанк» отмечает еще больший рост — до 1,78 млрд евро, что немного меньше рекордного 2010 г. Немецкие фирмы, работающие в России, изыскивают возможности кредитоваться через свои головные структуры. Российские компании, в свою очередь, тоже находят возможности для кредитования через финансовые институты третьих стран. Германия вновь стала лидером среди «реальных» иностранных инвесторов в российскую экономику, что объясняется быстрой адаптацией немецкого бизнеса к изменившимся условиям, и прежде всего готовностью идти навстречу настойчивым предложениям по локализации производств.

В России имеют свои представительства 5,6 тыс. фирм ФРГ (2016 г.). Показательно, что в большинстве своем представители немецкого бизнеса, работающие на российском рынке, выступают за отмену санкций. В январе 2016 г. Восточный комитет и Торговая палата Германии (DHK) провели традиционный опрос, которым были охвачены 152 немецких предприятия, имеющих наибольший опыт работы с российскими контрагентами. (По состоянию на первое полугодие 2015 г. эти компании создали в России 132 тыс. рабочих мест, вложив в общей сложности в российскую экономику свыше 11 млрд евро.) 60% опрошенных выступили за немедленную отмену санкций, 28% — сторонники их постепенного снятия. Год назад — в 2015 г. — за отмену санкций выступали лишь 24%.

За демонтаж санкций выступают председатель Восточного комитета, председатель Внешнеторговой палаты, министр экономики, многие другие официальные лица Германии.

О политике санкций

В июне 2017 г. Восточный комитет германской экономики опубликовал доклад, в котором говорится о том, как действующие в течение трех лет санкции в отношении России повлияли на экономику Германии. Комитет оценивает эффект от санкций в «десятки, если не сотни миллиардов евро». По мнению аналитиков, число представительств немецких компаний в России снизилось за этот период с 6 до 5,3 тыс., кроме того, было потеряно около 60 тыс. рабочих мест. С января 2015 по декабрь 2016 г. экспорт немецких товаров в Россию снизился на 41%. Согласно подсчетам разных экспертов, от 20 до 43% потерь экспорта можно отнести на счет собственно санкций, еще 20% — на счет экономического спада в России[7].

Как видно, официальные представители деловых кругов ретранслируют послание собственно бизнес-сообщества: торговать лучше, чем конфликтовать. Представители бизнеса, как крупного, так и малого, вероятно, скорее, чем политики приходят к выводу о том, что создание дополнительных трудностей в экономике редко когда способствует решению политических проблем. Соответственно, от политиков требуется хотя бы невмешательство в экономические процессы, что само по себе уже может способствовать созданию режима наибольшего благоприятствования для бизнеса в целом.

  • [1] Цвайнерт Й. История экономической мысли в России. 1805—1905. М. : ИД ГУВШЭ, 2007. С. 289.
  • [2] Цедилин Л. И. Российский протекционизм: проблема институционального наследия // Вопросы экономики. 2012. № 12. С. 96—114.
  • [3] Термин «торгующее государство» применялся на Западе по отношению к социалистическим странам с директивной экономикой и монополией государства на внешнююторговлю.
  • [4] КОКОМ (англ. Coordinating Committee for Multilateral Export Controls, CoCom) —международная организация стран НАТО (кроме Исландии) и Японии, созданная с цельюэкспортного контроля над товарами и технологиями, запрещаемыми к ввозу в СССРи другие социалистические страны.
  • [5] Сделка века «Газ — трубы». URL:https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%Al%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D0%BA%D0%B0_%D0%B2°/oD0%B5%D0%BA%D0%B0_%C2°/oAB%D0%B3%D0%B0%D0%B7-%D1%82%D1%80%D1%83%D0%B1%D1%8B%C2%BB (дата обращения: 01.10.2017).
  • [6] Karsten R. Wirtschaftsdiplomatie im Kalten Krieg. Die Ostpolitik der westdeutschenGrofiindustrie 1945—1991. Frankfurt a.M. : Campus Verlag, 2004.
  • [7] Коммерсант. 2017. 26 июня.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >