Наследие: Лонгфелло как творческая индивидуальность.

Если бы Лонгфелло написал только «Песнь о Гайавате», он уже остался бы в истории мировой поэзии. Конечно, он уступал в мощи поэтического таланта, а главное — в самобытности Эдгару По и Уитмену. Но угасание его славы в XX в. и укореняющееся представление о нем как о поэте малооригинальном, вторичном, светившем отраженным светом, «гении банальности» (К. Чуковский) во многом несправедливы, а в чем-то и антиисторичны.

Его боготворили современники. Томики его изящно изданных поэтических сочинений были едва ли не в каждой американской культурной семье. Его стихи заучивались наизусть в школах. Поэт был увенчан многочисленными наградами, в том числе европейскими, избран почетным доктором Оксфордского и Кембриджского университетов; его удостоила аудиенции королева Виктория. Правда, еще при жизни Лонгфелло среди похвал, ему расточаемых, раздался довольно резкий нелицеприятный голос. Это был Эдгар По, написавший статью «Лонгфелло и другие плагиаторы» (Longfello and Other Plagiarists). Он упрекал Лонгфелло в том, что тот всего лишь «перепевает» чужие сюжеты, образы и интонации. Впоследствии в защиту Лонгфелло высказался Уитмен. В лаконичном некрологе памяти Лонгфелло (1882) он отклонял «несправедливые упреки по поводу того, что Лонгфелло недостает национального своеобразия и оригинальности», выражал убеждение, что его «сладостный голос» «прозвучит сквозь столетия». Таким образом, успех Лонгфелло у современников не был свидетельством их непритязательных вкусов, но вполне отвечал эстетическим запросам своего времени.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >