«Планетарность» и «космизм».

Лирический герой Уитмена — «лишь точка, лишь атом в плавучей пустыне миров». За каждым индивидом бесчисленное множество предков, а впереди неоглядная даль времени. И человек включен в вечный круговорот катаклизмов и потрясений:

Долго трудилась вселенная, чтобы создать меня...

Вихри миров, кружась, носили мою колыбель.

В стихах Уитмена особая магия. Его лирический герой словно в первый раз в жизни познал для себя завораживающую многоцветность вселенной. Удивился ее первозданной красоте, взглянул на мир по-детски счастливо раскрытыми глазами. Его герой и «космичен», и предельно реален. Он словно вовлекает читателя в процесс художественного освоения мира.

Лирический герой любвеобилен. И поэт, восторгаясь окружающим миром, становится «всеядным» (по выражению К. Чуковского), превращая стихи в каталоги, «реестры» предметов и явлений.

«Слышу, поет Америка» (I Hear America Singing): эта строка — своеобразный эпиграф ко всему наследию поэта. Уитмен воспевает не только американские ландшафты, озера, леса, горы, море. В его стихах очерчиваются новые горизонты Америки, входящей в индустриальную эру. В «Песне о выставке» Уитмен славит чудеса техники, советует музе покинуть мир эстетизированной, условной красоты и воспеть «пар, керосин, экстренные поезда... нежный кабель Атлантики, тихоокеанский экспресс». Но при этом улавливает и контрасты машинного, урбанизированного общества. В книге «Демократические дали» звучит тревога Уитмена по поводу всевластия новоявленного «дракона наживы».

Новые темы потребовали от Уитмена новых средств художественного выражения. Прежние классические стихотворные размеры и формы оказались для него слишком тесными. Поэт стал широко практиковать так называемый свободный стих, верлибр, который предполагает отсутствие рифм, четкого размера.

В стиховедении бытуют разные точки зрения на природу и сущность верлибра, который получил распространение на Западе, но не особенно привился на русской почве. Поэт Яков Хелемский дал такую трактовку его своеобразия:

Нечто стирающее границу Между стихами и прозой.

Диспропорция побеждает симметрию.

Раскованность заменяет гармонию,

Музыка слышится между строк

Неровных и нервных, — сердечная аритмия века.

Но это «нечто» «между стихами и прозой» обладает у Уитмена своей внутренней организацией. Верлибр — гибкий, емкий, способен выразить все разнообразие мысли и настроения. Уитмену присущ ораторский пафос, его голос обращен к огромной аудитории. Для его стихов характерны общие фигуры публичной речи, риторические восклицания, вопросы. В стихотворении «Когда жизнь моя убывала вместе с океанским приливом» (As I Yell’d with the Ocean of Life) лирический герой, оказавшись на родном острове Поманок, задумываясь над загадками мироздания, восклицает: «Человек, ты смел считать себя центром мира? Не видишь разве, ты подобен этой кучке щепок и прелых листьев, выплюнутых людям?» Передавая щебет птиц, ликующих над гнездом, поэт словно выплескивает свою радость:

Свет! Свет! Свет!

Дари нам свет и тепло, великое солнце!

Покуда мы вместе, покуда мы греемся здесь!

Уитмен тщательно трудился над формой стихов, умело варьировал короткие и длинные строки.

Выразительны его метафоры и эпитеты: «хрипящий глас моря», «гордая музыка бури». Некоторые стихи Уитмена построены по законам музыкального произведения: они начинаются своеобразной увертюрой, далее развивается тема, следует финал. Уитменовские поэмы часто называют «песнями»: их автор не только оратор, мыслитель, он воспевает мир и поет для него.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >