Теория романа.

Писатель-реалист, Джеймс внес значительный вклад в разработку теории романа, прежде всего его психологической разновидности — романа, позволяющего запечатлеть «жизнь сердца» (Стендаль), внутренний мир личности. Трудно переоценить значение его работ, посвященных романному жанру: ведь фактически на протяжении почти всего XIX в. господствующим в США оставался «малый жанр», новеллистический (Ирвинг, Готорн, Эдгар По, Твен, Брет Гарт).

В программной статье «Искусство прозы» Джеймс обосновал значение романной формы, он считал роман выражением личного, «непосредственного впечатления от жизни», определяя ценность полнотой этого впечатления. Роман призван передать «воздух реальности», создать «иллюзию жизни». Он «материя, живая и движущаяся», как любой иной организм, «в ходе его развития будет обнаружена взаимосвязь всех его частей». Для Джеймса значимы не теоретические дефиниции — «романтический роман», «бытовой роман», «роман характеров», «роман положений», а достижение органического единства формы и содержания, а следовательно, верность жизни. «Характеры» немыслимы вне «событий», а «события» — вне «характеров». Романы могут быть либо «хорошие», либо «плохие». Единственный вопрос, заслуживающий обсуждения, — это уровень мастерства.

Все это не означает, что Генри Джеймс чуть ли не игнорировал содержательную сторону романа. На этот счет он высказывался с очевидной определенностью, ограждая себя от упреков в недооценке «идеи содержания романа или картины». «Они имеют, — подчеркивал он, — с моей точки зрения, огромное значение, и, если бы я мог сотворить молитву, в ней содержался бы призыв к художнику, как можно более обогащать идеи своего произведения». Ему претят фальшь, сентиментальные стереотипы, непременный хеппи-энд — счастливый конец, угодный читательским вкусам. Главное — свобода художника, значимость его опыта. «...Иван Тургенев, — отмечал Джеймс, — написал рассказ о глухонемом крестьянине — трогательную, личную, но простую историю, маленький шедевр... Он задел струну живой жизни, он взглянул в лицо действительности и одержал победу».

Джеймс не уставал размышлять над искусством повествования. Здесь он во многом опередил свое время, заглядывал в будущее. Он, в частности, разработал принцип «многосубъектного сознания», связанного с воплощением точек зрения нескольких рассказчиков, которые могут по-разному воспринимать одну и ту же картину. В предисловии к роману «Женский портрет» он писал: «В доме литературы имеется не одно, а множество окон, — число их, впрочем, не может быть установлено, каждое прорезано или еще будет прорезано на обширном фасаде в силу потребностей индивидуального восприятия».

Очень важным для Г. Джеймса был опыт французской литературы — Флобера, Мопассана, Золя. Одним из первых в США он обосновал значимость наследия Бальзака (статья «Урок Бальзака»), Стремясь взять на вооружение художественные достижения Старого Света, Джеймс был одним из наиболее «европеизированных» американских писателей.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >