«Великая революция в Питкерне».

С 1870-х годов Твен начинает задумываться над некоторыми проблемами, связанными с американской системой. При этом писатель вторгается в новую для себя сферу литературной утопии, которая перерастает в свою противоположность — антиутопию (хотя считается, что этот жанр был открыт в XX в.). Таков рассказ «Великая революция в Питкерне» (The Great Revolution in Pitkaim, 1879). Перед нами — один из вариантов «робинзонады».

Писатель отталкивается от реального эпизода: экипаж взбунтовавшегося английского корабля «Баунти» высаживается на острове Питкерн в Тихом океане и основывает там своеобразную колонию. Долгое время жители острова пребывают в скромном патриархальном состоянии, пока на Питкерне не появляется американец Батериорт Стейвли, который и начинает сеять семена раздора и недовольства. С помощью интриг и демагогии, а также модного призыва к объединению людей, он убеждает граждан острова в необходимости сбросить «английское иго», хотя никто в этом не чувствует потребности.

В результате происходит «великая революция», на острове создается «свободное и независимое государство». Каковы же итоги? Во главе крошечного государства становится Батериорт I, император острова; начинаются «имперские реформы», в результате чего появляется придворная знать, слой привилегированного чиновничества, титулованная аристократия, увеличивается армия. Страна разоряется. Этим пробует воспользоваться некий «социал-демократ», который неудачно пытается убить императора. Возмущение народа имеет своим результатом падение власти императора, которого вместе с «социал- демократом» сначала осуждают на пожизненную каторгу, позднее замененную на «пожизненное отлучение от церкви». Питкерн же возвращается к прежнему состоянию.

Утопическая сюжетная схема служит Твену реализацией его тезиса: ловкие демагоги, ниспровергатели и «реформаторы», обещая всеобщее благоденствие, лишь накладывают на людей новую узду.

«Старые времена на Миссисипи». Логика творческого пути Твена, как это уже стало очевидным в 1870-е годы, состояла, в частности, в том, что за книгой художественной следовала книга очерково-документальная. При этом менялась и сама их тональность: писатель не только переходил к новой манере и форме, к новой теме, но и погружался в новые настроения. После романа «Позолоченный век», насыщенного политической злободневностью, Твен в небольшой очерковой книге «Старые времена на Миссисипи» (Old Times on the Mississippi, 1875) возвращается к мемуарной прозе (уже опробованной в книге «Налегке»). Он уходит от современности в прошлое, в доневадскую пору своей жизни. Для Твена, отметившего сорокалетие, было значимо и волнительно это эмоциональное путешествие в юность, в памятные годы лоцманства на великой реке.

В повести главенствует образ Миссисипи, «ключевой» для всего твеновского космоса. «Огромная Миссисипи, величавая, великолепная Миссисипи в милю шириной, катит свои воды, сверкая на солнце: на другом берегу — густой лес». Подобных пейзажных зарисовок реки, пленяющих поэтичностью, немало в этой книге писателя.

Твен вспоминает свою молодость. Сбывается его мечта: он попадает на свой первый пароход «Поль Джонс». Начинает овладевать нелегким искусством лоцмана, пользуясь суровой, требовательной и одновременно отеческой заботой мистера Б.; это, конечно же, Горас Биксби, его наставник, который был к этому времени жив и продолжал плавать. Так, герой, «щенок», впитывает в себя главное наставление мистера Б.: «Лоцманом можно стать только так: надо всю реку выучить наизусть». Этот процесс небыстрый, трудный и одновременно увлекательный. Твен не упускает всей гаммы ощущений «щенка», проходящего «воспитание чувств», накапливающего опыт: описаны его тревоги, страхи, наконец, осознание ответственности за судьбу парохода, пассажиров, когда ему доверяют стать за штурвал. Так создается своеобразный «эффект присутствия»: читатель как бы находится рядом с героем, ощущает ритм работы, понимает его душевное состояние. И здесь Твен, конечно, до мозга костей американец, который высоко ставит смекалку, инициативу, трудолюбие своих соотечественников.

«Работа — самая величайшая радость в мире», —делился Твен с близкими ему людьми. В этом — жизненная философия Твена и его писательское кредо. В творческом методе писателя присутствует романтическое начало: любовь к труду соединена с любовью к природе, олицетворяющей свободу. Это придавало особую притягательность профессии лоцмана. «Лоцман в те дни был единственным, ничем не стесненным, абсолютно независимым представителем человеческого рода», — убежден Твен. Апология труда лоцмана у Твена — это гимн свободе, творческой

деятельности, «естественной» жизни. В этом — предвосхищение глубинных мотивов его автобиографической трилогии.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >