Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Литература arrow ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА + ХРЕСТОМАТИЯ В ЭБС
Посмотреть оригинал

Детская литература как учебный предмет

Детская литература — учебный предмет, изучающий историю литературы, адресованной детям, и литературу, которая с течением времени включается в круг детского чтения, не будучи предназначенной для них изначально.

Пример литературы первого рода — «Доктор Айболит» К. И. Чуковского. Это книга профессионального детского писателя, создавшего еще множество прозаических и стихотворных произведений для малышей. Ее прямая адресация детям прослеживается буквально в любом отрывке.

Каждый день к доктору Айболиту приходили звери лечиться: лисицы, кролики, тюлени, ослы, верблюжата. У кого болел живот, у кого зуб. Каждому доктор давал лекарство, и все они сейчас же выздоравливали.

Однажды пришел к Айболиту бесхвостый козленок, и доктор пришил ему хвост.

А потом из далекого леса пришла, вся в слезах, медведица. Она жалобно стонала и хныкала: из лапы у нее торчала большая заноза. Доктор вытащил занозу, промыл рану и смазал ее своей чудодейственной мазью.

Адресация очевидна в самом сказочно-игровом произведении, к которому ребенок обращается с интересом, желая играть непременно роль доктора, поскольку в больных зверятах трудно не узнать себя в аналогичных обстоятельствах: «медведица хныкала» (о взрослом никогда так не говорят), «у кого живот болит, у кого зуб...». Далее приводимые автором «болезни» маркированы ситуациями, будто знакомыми детям, и при этом очевидно, что в характере изложения наличествует «педагогическая» ирония или узнаваемое подтрунивание взрослого над хныканьем ребенка, отвлекающее его от сосредоточения над «болячкой» и культивированием внимания к пустяковой в сущности вещи.

Взаимообусловленность взглядов взрослого и ребенка на живую и жизненную ситуацию, изображаемую в произведении, едва ли не обязательный компонент любого жанра, адресованного детям, поскольку зачастую это — произведение, решающее воспитательную задачу или проводящее занятие психологического тренинга через художественно-речевую игровую ситуацию «Я в предлагаемых обстоятельствах».

Потом к доктору приплелся больной заяц, которого чуть не загрызли собаки.

А потом пришел больной баран, который сильно простудился и кашлял. А потом пришли два цыпленка и привели индюка, который отравился грибами поганками.

Условность жизненной ситуации, детской игры и игрушечно-игрового пространства налицо, и она легко принимается ребенком с самого малого возраста.

Пример литературы второго рода — «Робинзон Крузо» Д. Дефо. Это сложная книга, автор которой — писатель мирового значения, еще в начале XVIII в. сумевший поставить комплекс важнейших, весьма актуальных и в его время, и еще долгие десятилетия спустя, моральных, философских и религиозных проблем (среди них, например, человек и его духовные силы, человек и общество, человеческие ценности подлинные и мнимые, человек и природа и т.п.). Трудно найти аналогичное произведение приключенческой литературы, столь любимое подростками, несмотря на кажущуюся «взрослость» поставленных проблем. Обращаясь ко многим его фрагментам, юный читатель усваивает материал, напрямую не адресованный ему, например:

Делая приготовления к двенадцатому рейсу, я заметил, что поднимается ветер. Тем не менее, дождавшись отлива, я отправился на корабль. Во время прежних своих посещений я так основательно обшарил нашу каюту, что мне казалось, будто там уж ничего невозможно найти. Но вдруг мне бросился в глаза маленький шкаф с двумя ящиками: в одном я нашел три бритвы, ножницы и около дюжины хороших вилок и ножей; в другом ящике оказались деньги, частью европейской, частью бразильской серебряной и золотой монетой, — всего до тридцати шести фунтов стерлингов.

Я усмехнулся при виде этих денег.

— Негодный мусор, — проговорил я, — на что ты мне теперь? Всю кучу золота я охотно отдал бы за любой из этих грошовых ножей. Мне некуда тебя девать. Так отправляйся же на дно морское. Если бы ты лежал на полу, право, не стоило бы труда нагибаться, чтобы поднять тебя.

Даже приведенный эпизод, несомненно, доступен пониманию подростка, но не малыша с ничтожно малым социальным опытом, строится иначе, в нем не предполагается педагогическая двуплановость, о которой говорилось выше.

Помимо многого иного в данной книге с богатым содержанием есть и увлекательный приключенческий сюжет с морскими путешествиями, неведомыми землями и даже морскими разбойниками и дикарями-людое- дами. Параллельно тому, как утрачивали остроту или начинали по-иному ставиться обществом волновавшие Д. Дефо вопросы о человеке, его внутренней природе и духовно-творческих возможностях, читающие его книгу все более сосредоточивались именно на ее сюжетной стороне. Слово «робинзонада» стало нарицательным, появлялись все новые подражания (например, не менее знаменитый в приключенческой литературе «Таинственный остров» Ж. Верна), и одновременно круг читателей Дефо делался все более юным (тот же «Таинственный остров» уже изначально задумывался и писался преимущественно как произведение для юношества). Похожую судьбу имели «Путешествия Гулливера» Д. Свифта, отчасти «Гаргантюа и Пантагрюэль» Ф. Рабле, «Дон Кихот» М. Сервантеса и др. (этот факт постепенного включения детей в круг их читателей лишний раз иллюстрируют неоднократные позднейшие попытки адаптации и даже инфантильного пересказа данных произведений — впрочем, давно вошедших в круг детского чтения и в своем оригинальном виде, а не только в форме пересказов). Именно адаптации дают возможность увидеть, как художественное произведение намеренно вводится в круг книг, где автор стремится соблюсти принцип адресации ребенку.

Детская литература как совокупность письменных произведений, адресованных детям, появляется на Руси в XVI в. Разумеется, ее характер связан с особенностями общественной (социальной) психологии данного времени, ее культурной атмосферой. Учебники и азбуковники были первыми педагогическими произведениями, которые предназначались для обучения детей грамоте. XVII в. ознаменован появлением художественных стихотворных произведений, написанных специально для детей. Все это не означает, что раньше, до появления учебников и сгихов-виршей, русская словесность ничего для детей не создала.

Изначально детская литература входит в жизнь ребенка в изустном варианте. Устное словесное творчество — не только «колыбель» детской литературы, но и ее значительная устная часть в позднейшие времена, вплоть до нынешних.

В самом деле, детская литература, ориентированная на самых маленьких (т.е. на дошкольников), своим основным компонентом имеет именно звучащее слово. (Равным образом именно устное звучащее слово, фольклор сопровождает то, что можно назвать ранним детством нации и вообще детством человечества.) Иначе говоря, детская литература начинается с фольклора, устной народной словесности (точнее, с устных произведений, пусть и существующих сегодня в книжном варианте). При этом в дописьменный период и человечества, и нации, и отдельного человека она являет собой значительный, чрезвычайно важный в педагогическом (народная педагогика) и художественном отношении круг синкретических произведений, семантике которых не чужды собственно звуковое, мелодическое, ритмическое, а также исполнительское, «актерское» наполнение. Данное обстоятельство не может не учитываться и в современной педагогической работе на этапе, когда в художественный опыт младенца входит слово.

С развитием книгопечатания и издательского дела «народное» и «детское» были поставлены в один ряд. По известному присловью «народ — дитя»: и тот и другой, как обычно полагали, видимо, организаторы этого дела, к чтению серьезной литературы не готовы. Издания для народа и для детей обычно были дешевыми и иллюстрированными. Следовательно, печатное слово подкреплялось изображением — рисунком, лубочной сюжетной картинкой. Книга по объективным причинам не могла дать устного живописания, на которое способно звучащее слово с присущим ему богатством интонационно-смысловых, драматургически-тембровых оттенков, средствами графики не передаваемых. Рисунок в сочетании с текстом вполне закономерно (хотя лишь до известной степени) восполнял такой недостаток.

Итак, одним из отправных пунктов детской литературы оказывается устная народная словесность как неотъемлемая часть народной культуры, созданная устным речевым творчеством народа, переданная сказителями и певцами.

Со времен Крещения Руси другим отправным пунктом для детского чтения становятся религиозные богослужебные тексты, являющиеся органической частью церковной службы, литургии, жизни по христианскому календарю. Именно с церковным Словом входили в сознание ребенка Книга, священное знание о мире и человеке, и это знание открывалось не всякому. В монастырях, при церквях можно было учиться грамоте, первые печатные книги на Руси — «Азбука» и Евангелие: знание человеческое, грамота (не случайно это слово столь многозначно в русском языке) и Премудрость божественная.

В эпоху Ивана Грозного митрополит Макарий Московский собирает писателей и переводчиков для создания «круга чтения», книг «в русской земле чтомых».

Культ грамоты в Древней Руси общеизвестен: ею открывается и путь к постижению божественных тайн мира, и дорога к безбедной жизни. Даже для большинства неграмотных «книжное» знание — важнейшая часть жизни христианина. Но молитвы, евангельские чтения, жития святых, псалтирь — все это читается устно или поется в храме. Звучащее слово и на этот раз проявляет себя как исключительно важный компонент культурной жизни и просвещения.

М. В. Ломоносов говорит о трех важных книгах, которые называет «вратами учености» — не учения, а именно учености. Это «Грамматика» Миле- тия Смотрицкого, «Арифметика» Леонтия Магницкого и «Рифмотворная Псалтирь» Симеона Полоцкого, учителя и наставника царевича Федора.

Для осмысления детской литературы, ее источников и путей развития важно не только и не столько определить время появления первого текста, обращенного к ребенку (вряд ли, идя по этому пути, мы можем дать точный, исчерпывающий, удовлетворяющий всех ответ), но «расчистить» родники, изначально питавшие детскую литературу, не устававшие и не устающие обогащать ее на всем пути роста действительно необходимо, а эти родники — устная народная словесность и церковное книжное слово. Оба эти источника питали народную педагогику и педагогику православную, заложив корневые основы образования.

Естественно, что детская литература и круг детского и юношеского чтения — понятия не совпадающие, так как понятие о круге детского чтения с одной стороны, включает, кроме детской художественной литературы, собственно педагогическую литературу и учебно-педагогическую в частности, а с другой стороны, расширяется за счет жанров, которые изначально детскими и не считались, и не были таковыми реально.

Здесь необходимо оговориться, из какого именно понимания термина «жанр» мы исходим. Жанр (фр. genre) понимается как определенная разновидность произведений данного литературного рода (например, роман, повесть, новелла, рассказ; поэма, баллада, стихотворение, песня и т.п.). Б. В. Томашевский в «Теории литературы» определяет жанр не впрямую, а путем такого конкретного описания: «В живой литературе мы замечаем постоянную группировку приемов, причем приемы эти сочетаются в некоторые системы, живущие одновременно, но применяемые в разных произведениях. Происходит некоторая более или менее четкая дифференциация произведений в зависимости от применяющихся в них приемов. <...> Таким образом образуются особые классы, или жанры произведений. <...> Жанры живут и развиваются. Жанр испытывает эволюцию, а иной раз и резкую революцию»[1].

К жанрам, которые первоначально детскими не были, относят, например, народные сказки, баллады, произведения малых прозаических жанров, главным героем которых является ребенок, и т.п. Что касается юношеского чтения, то это очень мобильный круг произведений, очерчивая который вряд ли достаточно учитывать только соответствие возрастным категориям «младенец», «дитя», «подросток», «отрок», «юноша». Например, подросток Пушкин прочитал собрание сочинений Вольтера на французском языке. Вряд ли подросткам даже в пушкинские времена полагалось такое чтение. Подобные случаи раннего знакомства с литературой для взрослых в общественной жизни весьма нередки. Вспомним, к примеру, о круге чтения Марины Цветаевой, о котором она рассказывает в книге «Мой Пушкин», и поймем, что внимательное отношение к слову художественного произведения в детстве — залог и глубокого понимания сути жизненных явлений, и происходящего в тебе самом.

Очевидно, однако, что есть жанры, через которые всякий взрослеющий человек проходит в подростковом и юношеском возрасте: это фантастика, приключения, путешествия. Произведения этих категорий — «подростковые», «юношеские», независимо от того, в какую культурную эпоху они созданы и о какой повествуют.

  • [1] Томашевский Б. В. Теория литературы. Поэтика. М.; Л.: Госиздат, 1930. С. 158—160.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы