Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Литература arrow ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА + ХРЕСТОМАТИЯ В ЭБС
Посмотреть оригинал

Сказки о животных и кумулятивные сказки в круге детского чтения

Характерной чертой сказок о животных (да и волшебных сказок) является их анимализм. При этом герои сказок — животные — описываются как мыслящие, говорящие, совершающие мотивированные сказочными условиями поступки. Созданию такого впечатления у читателя и слушателя способствует олицетворение — прием, который, с одной стороны, позволяет выстроить сюжет о животных подобно сюжету о людях, а с другой стороны, указать на несколько пластов художественного содержания. Не случайно главными героями древнейших сказок о животных оказываются петух, лиса, медведь и др. В их содержании наличествует мифопоэтический содержательный план, со временем стиравшийся, так что сегодняшний читатель зачастую воспринимает содержание этих изначальных сказок как аллегорическое, в которых мы можем с трудом угадать мифологическое (веру в подлинную символичность того или иного персонажа). Антагонизм петуха и лисы нередко понимается нами житейски просто: лиса — хитрое животное, а петух — ее всегдашняя добыча. Не отменяя этих значений, необходимо напомнить, что петух для древних славян, даже балто-сла- вян — символ домашнего очага, оберег дома, более того, символ рассвета и возрождения.

Петух в славянской мифологии символизирует стихию огня: итак, петух — образ-символ домашнего очага. При этом лиса, по напоминанию

А. Н. Афанасьева в «Поэтических воззрениях славян на природу» — символ чуждого огня, приходящего из леса. Всякий символ базируется на мифе (А. Ф. Лосев), так что извечный конфликт в сказках о животных, где сюжет разворачивается вокруг события между петухом и лисой, не случаен. «Заюш- кина избушка», «Кот, дрозд и петух», даже «Колобок» демонстрируют эти мифопоэтические значения образов. Если петух — символ домашнего очага и оберег дома, то очевидно, что чем дальше от дома, тем слабее силы оберегов и тем больше возможностей попасть в неприятную ситуацию. Может быть, поэтому кот и дрозд предупреждают домоседа-петуха не поддаваться на ласковые речи лисы: «Завтра мы еще дальше в лес пойдем, не услышим тебя...». Однако именно петух оказывается освободителем заюшкиной избушки, тогда как ни один другой помощник (собака, бык, медведь) победить коварную лису не может. Впрочем, сам образ зайчика в данной сказке отсылает нас к мифопоэтической прапамяти. «Солнечный зайчик» русской речи сохранил намеки на эти значения теплого весеннего света.

Сказки о животных часто содержат песенки, которые функциональны в сюжете. Композиционно и по содержанию они представляют собой заклинания и призваны изменить ход событий: как и заклинания, они имеют двучастную композицию (1-я часть констатационная, описывающая настоящее «положение дел», 2-я — императив, призыв к героям или магическим силам, способным помочь).

Иду-иду на пятах,

Несу косу на плечах, — 1 Хочу лису посечи.

Слезай, лиса, с печи,

Поди, лиса, вон! — 2

Троекратный повтор усиливает магическую силу, заключенную в заклинании. Это обстоятельство лишний раз доказывает и древность происхождения сказок о животных, и многомерность их содержания, не сводимого к содержанию басенному, когда герои-животные воспринимаются как аллегории.

В сказках о животных используется «прием встреч» (Ю. М. Соколов), благодаря которому эти сказки строятся на диалоге.

Внешне простыми выглядят сказки о животных, определяемые как кумулятивные, события в которых «нанизываются», накапливаются, а перенасыщение событиями и героями приводит к развязке. Так кумулятивно организуется содержание «Репки», сказок «Петушок и бобовое зернышко», «Теремок», «Колобок» и др.

Народные сказки о животных — важная и чрезвычайно эффективная часть народной педагогики. Забавляя, сказка поучает, наставляет, формирует нравственные и социальные ориентиры. Дом, семья — основа счастливой жизни, — говорит она. Сказка одновременно учит жить, говорить и мыслить.

Волшебные сказки: жанровые признаки. Русский писатель В. И. Белов, размышляя об истоках крестьянского уклада жизни в книге «Лад», заметил: «Жизнь человеческая находится между двумя великими тайнами: тайной нашего появления и тайной исчезновения. Рождение и смерть ограждают нас от ужаса бесконечности»[1]. Эта мысль как нельзя лучше отражает мировоззрение древних людей и его отражение в художественном творчестве, в частности в волшебных сказках.

Волшебные сказки имеют ярко выраженную мифопоэтическую основу. Их сюжеты отразили разные стороны многих обрядов и обычаев, важнейшими из которых являются обряды инициации — посвящения юношей и девушек в возрастной класс взрослых мужчин и женщин. Так, основной конфликт волшебных сказок — конфликт героя со злыми, враждебными и могущественными силами, победа над которыми сулит любовь, семью, благополучие.

В волшебной сказке, метафорической сегодня, а в прошлом мифологической, заключен весь макро- и микрокосм человеческой жизни, все уровни возмужания, становления, весь духовный, нравственный, социальный опыт. Образный мир сказки может быть осмыслен адекватно, если понять мыслимое древними людьми. Для этого жанра характерны следующие черты древнего мифологизма:

  • — анимизм (от лат. anima душа, дух) — одушевление всей природы;
  • — антропоморфизм (от греч. antropos человек и morphe — форма);
  • — зооморфизм (от греч. zoon — животное и morphe — форма) — уподобление животному;
  • — тотемизм (от индейск. totem, что буквально означает «его род»);
  • — фетишизм (от фр .fetiche) — вера в магическую силу вещей.

Без понимания сути названных явлений трудно представить, что хотел выразить древний человек в волшебной сказке и что дошло в ее сюжете, во всем образном строе до сегодняшнего дня.

Миф — основа сказочного сюжета и метафорики волшебной сказки. Метафорически решается и основной конфликт сказок: конфликт жизни и смерти. Древний человек пытается открыть таинственные законы, которые позволили бы ему победить смерть. В сказке идет борьба добра (очага, дома) и зла, обрушивающего несметное число своих верных слуг на человека. Сюжет сказок о животных в волшебной сказке усложняется: герой преодолевает множество препятствий, прежде чем получит желаемое - жену-умницу, рукодельницу, залог грядущей счастливой жизни и его самого, и его рода. Нередко ему помогают животные, с которыми он говорит человеческим языком, как с людьми.

Вот эпизод из сказки «Иван — вдовий сын»:

В ту пору земля затряслась, все кругом ходуном заходило, добрый молодец едва на ногах устоял.

— Торопись! — конь говорит. — Леший близко!

Вскочил Иван в седло. Рванулся конь вперед и перемахнул через ограду.

Леший подъехал к своему царству с другой стороны, через ограду перескочил и закричал:

— Эй, слуга, принимай коня!

Ждал-ждал — нету Ивана. Оглянулся и видит: ворота в подземелье настежь распахнуты.

— Ох, такие-сякие, убежали! Ну да ладно, все равно догоню.

Спрашивает коня:

  • — Можем ли беглецов догнать?
  • — Догнать-то догоним, да чую, хозяин, беду-невзгоду над твоей головой и над собой!

Рассердился леший, заругался:

— Ах ты, волчья сыть, травяной мешок, тебе ли меня бедой-невзгодой стращать!

Разговаривают и конь Ивана, и конь лешего, причем оба они по сюжету сказки дают хозяевам советы и оказывают иную активную помощь.

В сказке отразилась и эволюция представлений человека о мире и природе. Именно волшебная сказка показывает, что языческое неконфликтно по отношению к христианскому мировидению. Сюжет волшебной сказки, как правило, образно выражает инициационный путь героя в жизни[2]. Сюже- тика волшебной сказки подробно описана В. Я. Проппом[3]. В другой своей книге — «Исторические корни волшебной сказки» — В. Я. Пропп пишет:

«Здесь будет изучаться тот жанр сказок, который начинается с нанесения какого-либо ущерба или вреда (похищение, изгнание и др.) или с желания иметь что-либо (царь посылает сына за жар-птицей) и развивается через отправку героя из дома, встречу с дарителем, который дарит ему волшебное средство или помощника, при помощи которого предмет поисков находится. В дальнейшем сказка дает поединок с противником (важнейшая форма его — змееборство), возвращение и погоню. Часто эта композиция дает осложнение. Герой уже возвращается домой, братья сбрасывают его в пропасть. В дальнейшем он вновь прибывает, подвергается испытанию через трудные задачи и воцаряется и женится или в своем царстве или в царстве своего тестя. Это — краткое схематическое изложение композиционного стержня, лежащее в основе очень многих и разнообразных сюжетов. Сказки, отражающие эту схему, будут здесь называться волшебными, и оии-то и составляют предмет нашего исследования <...> Хотя волшебные сказки и составляют часть фольклора, но они не представляют собой такой части, которая была бы неотделима от этого целого. Они не то же, что рука по отношению к телу или лист по отношению к дереву. Они, будучи частью, вместе с тем составляют нечто целое и берутся здесь как целое.

Изучение структуры волшебных сказок показывает их тесное родство между собой. Родство это настолько тесно, что нельзя точно отграничить один сюжет от другого»[4].

Ход мысли и критерии выделения волшебной сказки здесь типичны для цитируемого автора. Поскольку настоящий учебник преследует иные цели, мы не будем использовать понятийный аппарат работ В. Я. Проппа или иных фольклористов в сколько-нибудь полном объеме. В операциональных целях в соответствии со своей задачей выделим ключевые элементы почти из трех десятков элементов сказочного сюжета:

  • 1) необычное происхождение героя: «Царевна-лягушка», «Финист — Ясный сокол», «Марья Моревна»;
  • 2) необыкновенное место действия: «тридевятое царство, тридесятое государство»;
  • 3) невероятные герои, с которыми главный герой должен вступить в борьбу: Баба-яга, Кащей (Кощей) Бессмертный, Змей Горыныч, Идолище поганое, Лихо одноглазое и др.;
  • 4) волшебные помощники героя, которые появляются, если он сам приходит на помощь существам заведомо слабее его и, «гордый» и «самонадеянный», мог бы пренебречь их просьбами (участие в судьбе «малых» приводит героя к большой победе над величайшим злом);
  • 5) волшебные предметы (скатерть-самобранка, сапоги-скороходы, золотое колечко, полотенце, живая и мертвая вода).

Композиция сказки открывается присказкой, но чаще сразу завязкой- зачином, в котором заключена начальная, исходная интрига — событие, содержащее тайну, возбуждающее любопытство к разгадке происходящего. Завязка волшебной сказки — своеобразная загадка, сюжет сказки — путь к разгадке, которая будет явлена лишь в конце.

Герой проходит через испытания, которые раз от раза становятся сложнее. Наиболее распространенное число испытаний — три, через них проходят благодаря волшебным помощникам. Невозможно победить зло вовне и в себе, избежав волшебных превращений: задача оказывается настолько трудной, что решить ее можно только «обернувшись» — превратившись в кого-то, став другим, приобретя ценнейший жизненный опыт и вернувшись домой. Чудо — ключ к сюжету волшебной сказки.

Всякая волшебная сказка завершается возвращением из чудесного мира, композиция ее кольцевая, заканчивается сказка концовкой {исходом). В развитии сюжета чрезвычайно важны линии, обязательные в каждой сказке: приключенческая, «путешествия» (из нее вырастает символическая тема пути-дороги), которые будут развиты разными жанрами литературы, по преимуществу прозы.

В волшебной сказке особняком стоят богатырские сказки, по существу являющиеся позднейшей обработкой исторического эпоса, былин в целях преподания чувства Родины, исторических корней, укрепления мифопоэтического родства слова в разных устных и письменных жанрах художественной словесности. В настоящее время знакомство с былинами в школе в силу ряда обстоятельств затруднено, прочтение их предполагает особый круг интересов и соответствующие образовательные возможности. Однако благодаря богатырским сказкам, передающим их сюжеты, всякий представляет себе образы главных богатырей (Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алеша Попович и др.) и их деяния, т.е. получает опосредованное представление и о былинах.

Бытовые и сатирические сказки: шутка, притча, анекдот

Сказки бытовые, сатирические и сюжетикой, и образностью обязаны народным игрищам, тяготеют к балагану, народному театру, где собственно мифологическое утратило свою силу, но актуализировались аллегория, социальная сатира, юмористическое начало. Конфликт в них «разыгрывается по ролям». Не случайно последующие записи сказок и их обработка выносят в заглавие «участников конфликта»: «Кочеток и курочка», «Лиса и тетерев», «Солдат и черт», «Старик и волк», «Барин и собака» и др. В заглавие порой выносится и комическая ситуация: «Как барин овцу купил», «Похороны козла», «Как Иван-дурак дверь стерег», «Сапожник на небе», иногда эта ситуация обозначена поговоркой, афористически метким выражением: «За дурной головой — ногам работа», «Не любо - не слушай» (Ерш Ершович. Русские народные сказки. М., 1989).

  • [1] Белов В. И. Лад : очерки о народной эстетике. М.: Молодая гвардия, 1989. С. 176.
  • [2] «Инициация была одним из “ритуалов перехода”, сопровождающих наиболее значимыесоциально-личностные изменения в жизни человека: рождение, взросление, брак, зрелость,смерть и пр. Выражение “ритуал перехода” показывает, что человек перешел с одного уровнясвоего опыта на другой. Совершение “ритуала перехода” говорит о социально признаваемомправе на изменение или трансформацию — праве вступить на новый уровень своего развития...» (Э. Эрриен). Т.е. как бы сдать экзамен на новый уровень своей личностной и социальной зрелости и получить новые инструкции для правильного прохождения новой стадиижизни» // Белковский С. А. Инициация взросления в различных культурах. URL: http://www.follow.ru/article/265 (дата обращения: 10.10.2015).
  • [3] Пропп В. Я. Морфология сказки. М., 1969.
  • [4] Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. М.: Лабиринт, 2000. С. 5—6.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы