Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Литература arrow ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА + ХРЕСТОМАТИЯ В ЭБС
Посмотреть оригинал

ИСТОРИОГРАФИЯ ДУШИ В ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

Автобиография и художественное повествование о детстве

В круг произведений, адресованных детям, входят художественные автобиографии, в которых писатель ставит своей задачей запечатлеть детство как источник и зеркало грядущей взрослой жизни. В произведениях такого рода ярко выражен документальный компонент. Автор предполагает полное доверие читателя, который, без сомнения, воспринимает описываемые в рассказе, повести, романе события как факты настоящей жизни повествователя.

В XVIII в. начало литературе такого рода положено воспоминаниями Андрея Тимофеевича Болотова (1738—1833). «Записки Андрея Тимофеевича Болотова» характерны тем, что в них указывается адресат: «для своих потомков». Любопытно, что автор строит повествование в жанре письма-послания, тем самым сокращая дистанцию между повествователем и читателем. Эти мемуары, предполагающие своим читателем детей и внуков, писаны как свидетельство доблести и достоинства дворянского рода, который потомки не имеют права посрамить.

XIX век дает образцы собственно художественных автобиографий, среди которых выделяется книга Сергея Тимофеевича Аксакова (1791 — 1859) «Детские годы Багрова-внука».

В произведении опоэтизированы быт, уклад жизни, семейные узы. Образ повествователя часто становится и образом лирического героя. Не случайно в содержание романа вводится ставшая знаменитой сказка «Аленький цветочек» с подзаголовком «Сказка ключницы Пелагеи». Внутренняя форма обретшей в России вторую родину сказки «Красавица и чудовище» указывает на способы превращения чужого материала в национально-русский. Произведение передает и подчеркивает внутреннюю силу образа русской жизни, где достигается гармония в ладу с природой, семьей, самим собой, Богом.

Особой популярностью пользуется автобиографическая повесть Николая Георгиевича Гарина-Михайловского (1852—1906) «Детство Темы»

(1892), являющееся первой частью тетралогии. Довольно часто из всего объемного для ребенка сочинения для чтения выбирается глава «Старый колодезь». Для такого выборочного чтения есть несколько оснований. Как ни в какой другой художественно достойной повести о детстве тут сходятся два ракурса, два взгляда на прошедшее. У Гарина-Михайловского педагогическое порой берет верх над собственно художественным, адресат «двоится»: это и ребенок, и родители, воспитатели, педагоги.

Важная линия в произведениях этого жанра выражается следующим образом: детство есть ключ к поэтическому творчеству, исток талантливости; всякий писатель родом из детства.

Таково «Детство» (1852) Льва Николаевича Толстого (1828—1910). Первые сцены — пробуждение героя в прямом и в переносном смысле слова, заключительная — смерть матери и прощание с ней, когда понимание смерти, постижение этой тайны делают ребенка взрослым человеком: ни детские влюбленности, ни проступки, ни собственные тайны, о которых повествует герой, а только постижение непостижимого переводит количество детских впечатлений в качественно новое состояние героя.

Некоторая затрудненность в восприятии ребенком автобиографической детской литературы состоит в том, что взрослому человеку, теперь писателю, кажется бесконечно дорогим и богатым мир его внутренней жизни — «диалектика души», как характеризует путь души героя Н. Г. Чернышевский, что представляет определенную трудность для постижения ребенком, прекрасно воспринимающим динамичный сюжет, быструю смену картин и настроения; погружение в душевное состояние — прерогатива взрослого человека, способного к рефлексии и даже находящего в этом наслаждение. Поэтому даже лучшие автобиографические произведения должны вводиться или «предъявляться» читателю дозированно.

Чтение автобиографической прозы И. С. Шмелева, Б. К. Зайцева, М. М. Пришвина, В. В. Набокова — облагораживает. В ней, несомненно, продолжается толстовская, а еще раньше — аксаковская традиция, давшая в 20-е гг. XX в. блестящую повесть другого Толстого, Алексея Николаевича, — «Детство Никиты» (1929). (См. также главу 4, параграф 4.1.)

В XX в. русская литература развила в жанре художественных автобиографий еще одну, чрезвычайно актуальную в воспитательном смысле, социально-нравственную линию. Повести А. М. Горького «Детство», К. И. Чуковского «Серебряный герб», А. П. Гайдара «Школа» продолжили традицию, намеченную «Очерками бурсы» Н. Г. Помяловского.

В этих произведениях мир детства предстает как жестокая школа жизни, в которой, однако, есть светлые образы людей, и герой обязан им жизнелюбием, своей жизненной позицией. Так будет и у А. М. Горького, и у других авторов. Среди «свинцовых мерзостей жизни» эти встреченные ими в детстве люди невольно видятся «путеводной звездой».

В художественно-автобиографическом жанре сюжет довольно часто представляет собой путешествие во времени, где давно прошедшее видится юным героем, открывающим мир во всей его полноте и сложности; автор прибегает к портретированию «я» в детстве (я — и семья, я — и окружающие люди, я — и природа, я — и мироздание). Двойной, или «стереоскопический», взгляд на былое создает лирико-романтический план повествования, когда ожидание счастья и состояние счастья естественны для ребенка.

Даже в пространных жизнеописаниях автору важно открыть для читателя моменты духовного прозрения, указать на жизненные обстоятельства, способствующие им.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы