Система массовой коммуникации и эйкос

Существуют экономические, научные, художественные, профессиональные, социальные, рекреационные, педагогические, производственные и другие информационно-коммуникативные практики. При этом коммуникативные функции каждого вида деятельности определяются как спецификой деятельности, так и отношением к этой деятельности общества, т. е. структурой и образом деятельности. СМК реализует результат сложения особенностей деятельности и особенностей общественного отношения к деятельности в форме массовой коммуникации и на языке массовой информации. Они становятся, таким образом, глобальным экраном, на котором проецируется целокупная картина повседневного бытия. Это делает ее не только образом действительности, но и самой действительностью.

Социокультурный контекст, в котором реализуются эти процессы, сегодня обозначается как постиндустриальное информационное общество — общество индустрии образов и знаний. Это значит, что приоритетными становятся те виды деятельности, которые отвечают за производство образов и знаний. Вот почему исследования коммуникаций и коммуникативной деятельности сегодня происходят в самых разных направлениях.

Актуальным здесь становится и экологический взгляд, обращающий особое внимание на влияние параметров информационно-коммуникативной среды, в которую погружен человек, на его состояние и перспективы развития. Действительно, именно психологические и информационно-коммуникативные свойства человеческого окружения все в большей степени определяют его качество жизни. Эйкос человечества сегодня напоминает дом, в котором вместо стен, окон и дверей плотно пригнанные друг к другу экраны, проецирующие все, к чему человек проявляет интерес, но и преграждающие путь к тому, что он сам мог бы увидеть, выйдя на улицу.

Налицо прогрессирующее отчуждение человека от его собственного опыта — дебилизация. Однако было бы наивно считать, что подобное положение можно как-то изменить. Речь идет об объективном глобальном цивилизационном процессе. Единственный конструктивный подход — попытаться ответить на вопрос, что происходит с человеческим сознанием, миром, в котором он живет, и как в этом мире жить, не теряя человеческое.

Речь идет о проблеме экологии коммуникативных сред. Эта проблема может быть рассмотрена в нескольких направлениях: и как проблема качества коммуникативной среды, которое должно коррелировать с качеством жизни, и как проблема изменения структуры сознания и мышления человека в направлении достижения соответствия усложняющемуся миру, и т. п. Частными, но не менее значимыми вопросами являются вопросы о психологических загрязнениях, задача защиты от информации, противодействие информационному терроризму, перестройка антропологической парадигмы образования, учитывающей гипертекстовость знания и т. п.

Остановимся пока только на первом аспекте, т. е. на качестве коммуникативной среды и ее соотнесенности с качеством жизни. При этом ограничимся фактором массмедиа, к которым будем относить традиционные средства массовой информации, глобальные телекоммуникационным средства (сеть) и сумму технологий работы с массовой аудиторией — политические технологии, PR, рекламу и др. Предполагается, что СМК (массмедиа) порождает виртуальные реальности информационных пространств и детерминирует гипертекст реальности в целом.

Качество жизни будем рассматривать только в информационно- коммуникационно-психологическом срезе, обращая внимание на то, какие факторы приводят к обогащению внутреннего мира личности, а какие — к его обеднению. Такой подход развивается в экопсихологии — научном направлении, исследующем психологические аспекты взаимодействия человеческой психики и мира, в котором происходит процесс ее становления[1].

Во-первых, СМК провоцирует вхождение в виртуальные реальности общей событийности. СМК нацелены на обеспечение причастности всех ко всему. В этом главная пружина глобализма, что, с одной стороны, обеспечивает расширение поля сознания и формирование чувства принадлежности к глобальным цивилизационным процессам, но с другой — разрушает всякую частность и соответственно усложняет процесс самоидентификации. Кроме того, виртуальные реальности общей событийности, как правило, имеют более низкий онтологический статус, чем частная событийность. Например, показанная по телевизору автокатастрофа вызовет меньшую эмоциональную реакцию, чем подобное событие, но случившееся в ближайшем окружении человека.

Однако снижение эмоционального реагирования на плохие и хорошие события, к которым причастными нас делают СМИ, постепенно становится нормой реагирования на все события, независимо от того, произошли ли они с нами или были показаны нам. Происходит эмоциональное отупление аудитории, а также наложение на обыденность гипертекстуальной и клиповой структуры сообщений. Это в свою очередь приводит к размыванию границ событийности самости. Иными словами, под информационно-коммуникативным ударом оказывается личность человека, что подтверждается рассмотрением и других аспектов влияния СМК.

Во-вторых, СМК осуществляют производство собственных событий. Это относительно новое явление, в котором как раз и проявляется существенное отличие СМК от СМИ. Суть его в том, что структура информации, а не сама информация является условием коммуникации, следовательно, событие здесь — это порождение новых коммуникаций. Происшедшее в предэкранном мире имеет значение только в том случае, если оно порождает или способно породить новые коммуникации. Причем только те из них, которые могут вызвать структурные изменения в коммуникативной системе. Так, например, «раскрутка» есть не что иное, как создание новой коммуникативной структуры, центрированной раскручиваемым брендом.

Наиболее значимым событием в СМК является возникновение коммуникаций нового типа. Например, возникновение Интернета и целого класса новых способов коммуницирования было и остается таким событием. Действительность уже не отражается СМК, а управляется ей, причем возможность индивидуального участия в этом процессе снижается. СМК отдаются приоритеты в управлении действительностью. Нас уже не спрашивают, нам показывают. Это не может не сказаться на статусе воли, как индивидуальной, так и политической.

В-третьих, СМК осуществляет глобальную структуризацию событийности в слове.

Условием появления системы массовой коммуникации как целостности является наличие метаязыка, связывающего все языки, и не только естественные национальные языки, но и профессиональные сленги, языки программирования, языки символов, языки жестов, языки газетных заголовков и др. То, что такой метаязык действительно существует, доказывает существование Интернета.

Однако составить его словарь и написать правила вряд ли когда- нибудь станет возможным, так как этот язык не является чем-то устойчивым, имеющим какие-то базовые основания, какие-то корневые слова. Интернет как информационная система позволяет структурировать знание относительно любого произвольного понятия или термина, которые и становятся временным виртуальным основанием знания в целом. Интернет все связывает со всем, да так, что в качестве первоначала может быть использовано произвольное высказывание.

Работая в Интернете, пользователь словом заново пересоздает вселенную, правда, только свою и только виртуальную. Однако бесконечная вариативность и произвольность виртуальных вселенных напоминает новое вавилонское столпотворение. Возникает парадоксальная ситуация, когда развитие коммуникаций может привести к невозможности какой бы то ни было коммуникации, поскольку каждый индивид приобретает возможность существовать в своем собственном коммуникативном пространстве. Здесь актуализируется проблема обеспечения условий выживания самих СМК, т. е. экологии СМК.

Некоторые исследователи выделяют некоторый дословный период развития человеческой культуры, при котором слово еще не являлось средством коммуникации, а играло роль камертона, настраивающего общество на гармонические вибрации со-общего смысла[2]. Слово изначально не требовало шифрования и дешифрования, так как не являлось системой условных знаков и, следовательно, не требовало и перевода с одного языка на другой. Язык как самоопределяющаяся лингвистическая система еще не существовал. Слово было фонетическим образом бытия, понятным без перевода всеми теми, кто имел отношение к Бытию.

Впоследствии изобретение алфавита и письменности способствовало превращению слова в код и соответственно разделению единого человечества на языки. Вавилонское Столпотворение как раз и свидетельствует о перерождении слова и о следствии перерождения слова — разделению языков. Примечательно, что образ Вавилонского Столпа все чаще появляется на страницах популярных изданий в связи с глобализмом и глобальными коммуникациями, как будто, несмотря на декларируемый всеобщий плюрализм, абсолютную толерантность и политкорректность, человечество ждет новое разделение, множественность иерархий постсловности посткоммуникативной цивилизации.

В-четвертых, достоверность интерпретации события устанавливается через референцию структуры информации.

Качество информации о событии становится зависимым не от ее новизны, полноты, логичности, ясности и других привычных критериев, а от того, в какой степени эта информация способна центрировать собой порожденную ею коммуникативную структуру, что в свою очередь зависит от того, насколько форма ее представления соответствует сложившимся на данный момент нормам. Отсюда и появляется новый критерий достоверности — более достоверно то, что по своей структуре более соответствует СМК в целом. Например, так называемый плоский текст, т. е. сообщение, не связанное гиперссылками с другими текстами, априори менее достоверно, чем текст, отсылающий к другим текстам.

Здесь, очевидно, появляется сдвиг известной категориальной оппозиции «форма — содержание», или «контент — дизайн», в сторону формы и дизайна. Впрочем, по Маклюэну, средство есть сообщение[3], а значит, контентом становится дизайн, а содержанием — форма.

Факт установления коммуникации для передачи контента — уже контент. Значит ли это, что категориальная оппозиция «форма — содержание» преодолевается или может быть преодолевается возможность различения, а значит, и существования категориальных оппозиций? Очевидно, что постановка такого вопроса имеет следствием ревизию фундаментальных принципов мышления, где различение играет главную роль.

В-пятых, собыйность, порождаемая СМК, предполагает диалоговые субъект-субъектные отношения.

Действительно, читатель газеты остается читателем газеты, даже если он пишет письма в редакцию. Читатель интернет-газеты становится на самом деле и писателем, и издателем, даже если он только заглянул на титульную страницу. Так как обращение к ресурсу изменяет структуру информации, интернет-публикация создается как публикаторами, так и пользователями. Если это так, то коммуникация потенциально субъект-субъектна.

Однако неясным остается, кто именно скрывается под понятием субъекта. Является ли субъектом сама публикация или автор публикации, рекламный призыв купить зубочистки или сами эти зубочистки, вступающие в диалог с взирающим на баннер прохожим?

Реальный человек из плоти и крови в этом процессе не участвует. Видимо, по этой причине диалоговость современных информационно-коммуникативных практик пока трудно считать тем, что, в конце концов, будет гарантировать невозможность манипулирования общественным сознанием. Хотя, конечно, ее повсеместное распространение приведет к существенным и пока достаточно сложно предсказуемым изменениям в самой структуре информационно-коммуникативной деятельности.

Приведенный перечень аспектов влияния СМК на сознание и бытие современного человека, очевидно, далеко не полон. Но и его достаточно для того, чтобы прийти к выводу о необходимости внимательнее вглядеться в происходящее. Как-то так получилось, что видение будущего в большей степени захвачено литераторами и кинематографистами.

Антиутопии «Матрица», «GENERATION П», весь киберпанк и другие наполнены страшилками внебытийного бытия, и их следует рассматривать как справедливый вопрос, обращенный к культуре человечества, о ее состоятельности. Напротив, теоретико-методологический анализ этих проблем пока находится на стадии попытки извлечения смыслов, запутавшихся в паутине коммуникаций.

  • [1] См.: Калмыков А. А. Введение в экологическую психологию. М.: ИздательствоМНЭПУ, 1999.
  • [2] См.: Гиренок Ф. И. Патологии русского ума: (картография дословности). М.: Аграф,1998.
  • [3] См.: Маклюэн М. Понимание медиа: внешние расширения человека. М., 2003.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >