Факторинговые операции банков

Несмотря на отсутствие специального законодательства, факторинг прочно занял свое место в структуре российской экономики[1].

«На протяжении последних 30 лет мировая факторинговая отрасль развивалась темпами, в 4 раза превышающими рост мировой экономики.

Доля Европы, включая Россию и страны СНГ, в общемировом обороте по-прежнему является доминирующей, и в 2012 году составила 63%.

В свою очередь, история факторинговой индустрии в России насчитывает чуть более 15 лет. За это время рынок проделал огромный путь от небольших отделов в структуре банковских департаментов до крупных факторинговых компаний с персоналом, превышающим 500 человек.

В настоящее время Россия является крайне важным и интересным местом на “карте международного факторинга”. В 2013 году факторинговый рынок в России преодолел исторический максимум по всем объемным показателям, в частности, оборот превысил 1,4 трлн рублей, объем выплаченного финансирования — 1,2 трлн рублей. Рост оборота по сравнению с 2011 годом, по данным АФК, составил 63%, что характерно для вполне зрелого рынка»[2].

По итогам 2013 г., объем российского рынка факторинга, по данным агентства «Эксперт РА», достиг 1,9 трлн руб.

Согласно оценкам Ассоциации факторинговых компаний оборот российского факторинга в 2015 года составил 1 трлн 845 млрд рублей, это на 10% меньше, чем за аналогичный период прошлого года, что объясняется макроэкономическими причинами и общим спадом российской экономики[3]. Однако по итогам 2016 г. объем рынка факторинга составил 2 трлн 79 млрд руб и показал уже прирост на 13% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года[4].

Правовой основой для совершения факторинговых операций является уступка прав требования, в рамках которой право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на условиях, которые существовали к моменту перехода прав.

На международном уровне применительно к переходу обязательства в форме уступки права требования сформировалась общепризнанная терминология «уступка дебиторской задолженности», которая приобрела унифицированное закрепление в Конвенции ООН об уступке дебиторской задолженности в международной торговле (Ныо-Иорк, 12 декабря 2001 г.), разработанной под эгидой Комиссии ООН по праву международной торговли (ЮПСИТРАЛ).

Под уступкой Конвенция понимает «передачу по договоренности одним лицом (“цедентом”) другому лицу (“цессионарию”) договорного права, полностью или частично, или неделимого интереса в договорном праве цедента на платеж денежной суммы (“дебиторской задолженности”), причитающейся с третьего лица (“должника”)» (ст. 2)[5]. Документ регулирует порядок уступки прав требования в различных сделках, включая факторинг, секьюритизацию, проектное финансирование, синдицированное кредитование и др.

В отличие от Конвенции ООН Конвенция УНИДРУА по международным факторинговым операциям[6], регулирующая правоотношения, складывающиеся по поводу факторинга, определяет факторинговый контракт как контракт, заключенный между одной стороной (поставщиком) и другой стороной (финансовым агентом), в соответствии с которым (ст. 2):

  • а) поставщик должен или может уступать финансовому агенту денежные требования, вытекающие из контрактов купли-продажи товаров, заключаемых между поставщиком и его покупателями (должниками), за исключением контрактов, которые относятся к товарам, приобретаемым преимущественно для личного, семейного и домашнего использования;
  • б) финансовый агент выполняет но меньшей мере две из следующих функций:
    • • финансирование поставщика, включая заем и предварительный платеж;
    • • ведение учета (бухгалтерских книг) по причитающимся суммам;
    • • предъявление к оплате денежных требований;
    • • защита от неплатежеспособности должников;
  • в) должники должны быть уведомлены о состоявшейся уступке требования.

Осуществление факторинговых операций нс сводится всего лишь к простой уступке клиентом прав требования в обеспечение полученного от фактора финансирования, а предусматривает возложение на фактора ряд дополнительных обязательств, к числу которых относится ведение учета причитающихся клиенту сумм по уступленным обязательствам, предъявление к оплате денежных требований, защита от неплатсжспособности должников.

В современной экономической и юридической литературе термином «факторинг» {factoring) обычно обозначают «определенную деятельность кредитных и иных организаций по финансированию участников имущественного оборота, реализующих производимые ими товары (услуги), под обязательство таких участников по передаче прав требований оплаты товаров (услуг) от контрагентов по договорам»[7].

В «международной коммерческой практике термин “финансирование дебиторской задолженности” используется для обозначения самых различных сделок, в том числе факторинга, форфейтинга, проектного финансирования, сделок секьюритизации и т.д., но не ограничивается ими. Под факторингом, как правило, понимается продажа недокументированной, т.е. не закрепленной в ценной бумаге, дебиторской задолженности для целей финансирования и других целей»[8].

Традиционно используемый в зарубежной практике факторинг связывает операции по финансированию с уступкой прав на дебиторскую задолженность и, как правило, подразумевает предоставление фактором значительного числа сопутствующих услуг клиенту (учет и административное управление дебиторской задолженностью, направление клиенту отчетов о состоянии дебиторской задолженности, ее взыскание в случае необходимости и др.). Бытует также мнение, что Конвенция, принятая в 1988 г., уже не соответствует «современным реалиям рынка в части преимущественного нахождения в портфелях факторов Великобритании, например, сделок invoice discounting — то есть конфиденциального факторинга без управления дебиторской задолженностью, так как инкассирование денежных требований лежит на поставщике. Также совершенно не отражен в этой Конвенции блок набирающей обороты индустрии ABL — Asset-Based Lending, в которую перекочевывают все больше и больше факторов в Европе»[9].

Существует множество классификаций факторинга в зависимости от различных оснований.

В зависимости от уведомления клиента о состоявшейся уступке различают открытый и закрытый факторинг.

При открытом факторинге (disclosed factoring) дебитор уведомляется об уступке заемщиком всех (или части) своих денежных требований к дебитору. При этом допускается перечисление сумм, поступающих от дебиторов по заключенным контрактам, в пользу фактора. Соответственно, при скрытом (закрытом, конфиденциальном) факторинге (undisclosed factoring) дебитор не уведомляется о состоявшейся уступке прав на дебиторскую задолженность между заемщиком и фактором вплоть до момента нарушения дебитором своих обязательств по оплате перед заемщиком.

В зависимости от права регресса различают регрессный (или оборотный) факторинг (recourse factoring) и безрегресспый (безоборотный), факторинг (non-recourse factoring). При «факторинге с правом регресса поставщик (клиент) несет риск в отношении дебиторских задолженностей, переданных фактору. В случае неплатежа со стороны покупателя, произошедшего по любой причине, включая финансовую несостоятельность, финансовый агент потребует возврата уже уплаченных сумм от клиента (поставщика). Юридические конструкции, обеспечивающие такой результат, различны. Это может быть механизм ответственности за уступленного должника (поручительство, гарантия) либо иная договорная конструкция[10]. Факторинг без регресса таких возможностей не предоставляет».

По способу финансирования выделяют факторинг с авансовым платежом (финансирование будущих денежных требований) и факторинг со срочным платежом (финансирование существующих денежных требований)[11].

По объему обслуживания различают факторинг с полным сервисом и агентский факторинг. При факторинге с полным сервисом фактор, помимо финансирования, осуществляет административное управление дебиторской задолженностью клиента (поставщика). Фактор выполняет эти функции за отдельную плату. Управление задолженностью позволяет фактору лучше контролировать ситуацию с исполнением переданных ему прав требования. При агентском факторинге фактор не осуществляет административного управления дебиторской задолженностью. На счете- фактуре покупателю показывают на участие фактора, но вместо указания о платеже фактору покупателя просят заплатить поставщику в пользу фактора. Поставщик в этом случае выступает как агент фактора при получении платежей[12].

Отдельные авторы выделяют реверсивный (.закупочный) факторинг, при котором заключается глобальное соглашение с покупателем, имеющим широкую сеть поставщиков, устанавливающее обязанность покупателя подтверждать сумму долга по отгрузкам поставщиков и ответственность за погашение долга по окончании отсрочки платежа, оговоренной в контракте с поставщиком. Помимо такого соглашения фактор подписывает с каждым поставщиком облегченную версию договора факторинга, которая по своей сути является договором присоединения к такому соглашению. Договор факторинга содержит условия уступки денежных требований, порядок выплаты денежных средств фактором и уплаты комиссий. По мере подписания с поставщиками договоров факторинга осуществляется процедура уведомления покупателя, в том числе в целях исполнения требования, касающегося уведомления должника об уступке задолженности (гл. 43 ГК РФ). При этом, методика и принципы предоставления услуги у разных факторов могут очень сильно отличаться, порождая споры между игроками рынка о том, какой факторинг считать реверсивным[13].

Различают также факторинг, при котором уступается конкретное индивидуализированное требование, или же когда на одобрение фактора предлагается ряд требований; экспортный и импортный факторинг[14] и иные виды факторинга.

В зарубежных правопорядках зачастую отсутствуют специальные законы, посвященные факторингу, а правоотношения сторон регулируются отдельными нормами об уступке прав требования, в связи с чем одна и та же разновидность факторинга может иметь различные названия.

В России факторинг применяется как в рамках осуществления российскими резидентами внешнеэкономической деятельности, так и во внутригосударственных экономических отношениях.

Долгое время развитию факторинга в рамках ВЭД препятствовало довольно консервативное валютное законодательство, устанавливающее запрет на осуществление валютных операций между резидентами.

Федеральным законом от 29.06.2015 № 181-ФЗ были внесены изменения в ст. 9, 19 и 23 Закона о валютном регулировании , в соответствии с которыми с 28 декабря 2015 г. разрешены валютные операции между резидентами, связанные с расчетами в иностранной валюте в рамках заключенных между ними договоров финансирования под уступку денежного требования (факторинга), по которым резидентам-финансовым агентам (факторам) были уступлены денежные требования иностранной валюты или валюты РФ, причитающейся резидентам, передающим в соответствии с условиями внешнеторговых договоров (контрактов) нерезидентам товары, выполняющим для них работы, оказывающим услуги, а также передающим им информацию и результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них.

Таким образом, в случае заключения договора факторинга между российскими резидентами, по условиям которого фактору-резиденту уступлены права (требования) на получение иностранной валюты или валюты РФ от нерезидентов-дебиторов, заключивших договоры на выполнение работ (оказание услуг, поставку товаров, передачу информации и результатов интеллектуальной собственности), валютные операции между резидентами, связанные с расчетами в иностранной валюте по договорам факторинга, могут осуществляться без ограничений.

Обязанность резидента-клиента по репатриации иностранной выручки и валюты РФ считается выполненной при условии обеспечения в сроки, предусмотренные внешнеторговым контрактом получение от нерезидента причитающейся по такому договору иностранной валюты или валюты РФ на банковский счет резидента-финансового агента (фактора) в уполномоченном банке (если сам резидент нс является уполномоченным банком), либо на корреспондентский счет уполномоченного банка (если нерезидент сам является уполномоченным банком).

В свою очередь, резидент — финансовый агент (фактор) обязан в течение пяти рабочих дней со дня поступления денежных средств в счет исполнения нерезидентом обязательств, предусмотренных внешнеторговым контрактом (или со дня последующей уступки денежного требования по такому контракту), но не позднее истечения срока исполнения самим нерезидентом обязательств, предусмотренных данным внешнеторговым контрактом, обязан уведомить клиента-резидента об исполнении (неисполнении) нерезидентом обязательств, предусмотренных внешнеторговым контрактом или о последующей уступке денежного требования по нему.

Агенты валютного контроля (их должностные лица) в рамках п. 15—17 ч. 4 ст. 23 Закона о валютном регулировании наделены правом при осуществлении валютного контроля запрашивать и получать от резидентов и нерезидентов документы (копии документов), связанные с проведением валютных операций, открытием и ведением счетов:

  • — договоры финансирования под уступку денежного требования (факторинга) и (или) договоры о последующей уступке денежного требования;
  • — письменные уведомления об уступке (последующей уступке) денежного требования финансовому агенту (фактору);
  • — документы, подтверждающие совершение операций и расчетов по вышеуказанным сделкам.

Невыполнение требований законодательства о репатриации иностранной выручки и валюты Российской Федерации влечет административную ответственность резидентов в соответствии с ч. 4 и 6 ст. 15.25 КоАП РФ.

Сторонами договора факторинга являются, с одной стороны — клиент (субъект предпринимательской деятельности), с другой стороны — финансовый агент (фактор).

Как уже отмечалось, в России факторинг имеет свои особенности, связанные в первую очередь, с отсутствием специального правового регулирования. По сути, российская модель факторинга представляет собой «упрощенную версию» широко применяемой в зарубежной практике формы финансирования.

Регулируемая законодательно как «финансирование под уступку денежного требования», она, по сути, предполагает осуществление фактором (финансовым агентом)[15] финансирования клиента под уступку прав требования последнего к его дебиторам (покупателям). В массе своей, факторинг предлагается регрессный и открытый. В условиях отсутствия у фактора права регресса суммы задолженности при непоступлении средств от дебиторов все риски неплатежа возлагаются на фактора. Не имея прямых договорных отношений с дебиторами и реальной возможности оценить уровень их финансовой обеспеченности и кредитоспособности, фактору довольно сложно взыскивать с него образовавшуюся просроченную задолженность. Такая разновидность факторинга, безусловно, является слишком дорогой для клиента и менее востребованной для самих факторов.

Дополнительные функции фактора в российском правопорядке не регламентируются. Вместе с тем п. 2 ст. 824 ГК РФ предусматривает, что обязательства финансового агента по данному договору могут включать ведения для клиента бухгалтерского учета, а также предоставление клиенту иных финансовых услуг, связанных с денежными требованиями, являющимися предметом уступки.

В отличие от Конвенции УНИДРУА, предусматривающей в обязательном порядке осуществление как минимум двух из четырех приведенных в ч. 2 ст. 2 операций, договор финансирования под уступку денежного требования предусматривает передачу или обязательство финансового агента передать другой стороне (клиенту) денежные средства в счет денежного требования самого клиента (кредитора) к третьему лицу (должнику), вытскающего из предоставления клиентом товаров, выполнения работ или оказания услуг третьему лицу, при этом клиент уступает или обязуется уступить финансовому агенту это денежное требование (п. 1 ст. 824 ГК РФ)[16].

Стоит также отметить, что «некоторые из функций фактора, существующие за рубежом, например, ведение бухгалтерского учета, объективно с трудом могут быть соотнесены с отечественными реалиями. Ввиду существующей системы налогового и финансового контроля весьма сложно представить, например, что первичные учетные документы будут постоянно храниться нс у самой организации-поставщика, а у фактора. Кроме того, так называемый импортный факторинг (когда фактор действует в интересах должника, предоставляя ему отсрочку, совершая немедленный платеж в пользу кредитора-нерезидента) не может считаться финансированием под уступку денежного требования в российском законодательстве, если договорные отношения возникают между банком-фактором и резидентом- импортером»[17].

Отсутствие специального регулирования факторинга в России порождает множество правовых проблем, связанных с соотношением терминов «факторинг» и «финансирование под уступку денежного требования», «факторинг» и «уступка денежного требования», а также с отграничением «факторинга» от смежных понятий, таких как и «кредитование».

В доктрине получила распространение позиция о возможности использовать понятия «факторинг» и «финансирование иод уступку денежного требования» как тождественные[18]. Смешение понятий, в том числе, обусловлено отсутствием законодательного регулирования, небрежным отражением данных понятий в нормативных актах (напр., Приложении 1 к Положению Банка России от 26.03.2004 № 254-П) и в арбитражной практике.

Другие авторы основное внимание уделяют не столько соотношению понятий «факторинг» и «финансирование под уступку денежного требования», сколько проводят взаимосвязь между факторингом и цессией. Так, Л. Г. Ефимова расценивает уступку денежного требования, совершаемую в рамках рассматриваемого договора как особую коммерциализированную разновидность общегражданской уступки, которая нс носит самостоятельного характера, но входит в договор финансирования как его элемент[19]. В. Н. Уруков, определяя факторинг как «фактически чуждый для национального законодательства правовой институт», при этом отмечает, что отношения сторон по договору под уступку денежного требования полностью охватываются нормами гл. 24 ГК РФ о цессии. Факторинг таким образом можно признать разновидностью общегражданской цессии[20].

А. Е. Оленин выделяет в договоре факторинга ряд существенных отличий, не позволяющих его полностью отождествлять с переуступкой прав посредством договора цессии[21].

По мнению Е. Е. Шевченко, «факторинг является экономической категорией — данным термином могут обозначаться отдельные операции, но не сделки (договоры), что подтверждает анализ международного законодательства <...> таким образом, следует различать факторинговый контракт (договор) как правовую категорию и собственно факторинг как экономическое понятие»[22].

С. В. Тарнопольская и вовсе полагает, что отсутствие разграничения самой уступки и сделок, лежащих в ее основании, породило широкое применение на практике юридического фантома, — договора цессии (уступки), трактуемого как самостоятельный вид договора, в то время как такого вида договора не существует. Договор, по которому первоначальный кредитор обязуется уступить свое право другому лицу за денежное вознаграждение, является не чем иным, как договором купли-продажи нрава требования[23].

При этом, как отмечает В. В. Витрянский, всякое сравнение договора финансирования под уступку денежного требования и уступки права требования (цессии), регулируемой общими положениями обязательственного права (ст. 382—390 ГК), страдает той методической неточностью, что в таком случае предлагается сравнить несопоставимые понятия, поскольку собственно цессия представляет собой акт передачи (перехода) права требования, не являющийся договором. На это обстоятельство обратил внимание М. И. Брагинский, который по этому поводу пишет: «Цессия выражается не в передаче цедентом цессионарию определенного права в силу сделки или на основании закона. Тем самым в первом случае сама передача имеет основанием договор, связывающий цедента с цессионарием. Но этим договором является не цессия, как нередко полагают, а та сделка, на которую опирается переход, составляющий сущность цессии... Следует особо выделить договоры, для которых переход прав составляет специальный предмет. Один из них — договор финансирования под уступку денежного требования (ст. 43 ГК РФ)»[24].

Не умаляя правовые позиции авторов различных доктрин о правовом режиме факторинга, тем не менее полагаем, что финансирование под уступку денежного требования представляет собой одну из разновидностей факторинговых операций[25] исходя из того, что функционал фактора при этом значительно шире функционала финансового агента, обязательства которого сводятся к осуществлению финансирования клиента при встречном обязательстве клиента уступить в его пользу имеющиеся денежные требования к дебиторам.

Между тем существует и противоположная точка зрения о том, что понятие «финансирование под уступку денежного требования» является более широким понятием, чем «факторинг»[26], так как уступка права требования наряду с другими способами обеспечения исполнения обязательств или реализации цели сделки действительно может использоваться в рамках многих договорных конструкций (форфейтинг, секьюритизация, проектное финансирование и др.)[27].

Характерная для доктрины юридическая неопределенность относительно правовой природы договора факторинга нашла отражение и в арбитражной практике, стремящейся ответить на вопрос, является ли факторинг самостоятельным договором и представляет собой разновидность договора уступки права требования[28].

Принимая во внимание, что в порядке цессии могут передаваться любые права независим от того, носят ли они денежный характер или нет и связаны ли с осуществлением предпринимательской деятельности, а в рамках финансирования под уступку денежного требования может быть передано только право требования, носящее денежный характер и вытекающее из основного договора, в большинстве своем связанного с предпринимательской деятельностью клиента, соотношение правовой природы договора факторинга и цессии оценивается судами по разному:

  • факторинг является самостоятельный договором, включающим в себя уступку права требования, и регулируется специальными нормами гл. 43 ГК РФ о финансировании под уступку денежного требования. В Постановлении ФАС Поволжского округа от 02.10.2008 по делу № А55-723/08 суд обратил внимание на то, что характер обязательств по договору финансирования свидетельствует о совершении в рамках данного договорного отношения сделок по передаче обязательственных прав, следовательно, уступка требования, совершенная в рамках договора факторинга, является разновидностью общегражданской уступки права требования, которая не носит самостоятельного характера, а входит в договор финансирования как его элемент. Таким образом, договор финансирования иод уступку денежного требования является возмездным договором и предполагает возмещение клиентом финансовому агенту определенного договором денежного вознаграждения. При этом клиент оплачивает услуги финансового агента, которые заключаются в анализе текущего состояния денежных требований к должникам и контроле за своевременностью их оплаты; а также иные финансовые услуги, связанные с денежными требованиями, ставшими предметом уступки, в связи с чем у Общества перед кредитными учреждениями долговые обязательства в связи с заключением договора факторинга не возникли, поэтому расходы по этой сделке (финансирования под уступку требования) не регулируются ст. 269 НК РФ, так как полученные от банка средства к заимствованиям не могут быть отнесены[29];
  • факторинг является договором цессии, и к нему применимы нормы гл. 24 ГК. Данная позиция, к сожалению, не слишком аргументирована. Преимущественно суды и отмечают, что характер обязательств по договору финансирования свидетельствует о совершении в рамках данного договорного отношения сделок по передаче обязательственных прав, к отношениям по уступке права, реализуемым в рамках договора факторинга, применяются общие положения о перемене лиц в обязательстве на основании сделок уступки права (требования), установленные в гл. 24 ГК РФ[30]. Либо в мотивировочной части постановлений суды не называют договор факторинга цессии, но указывают на применимость к данным отношениям требования гл. 24 ГК РФ[31];
  • • для признания уступки права требования факторингом договор должен соответствовать трем признакам: денежный характер уступаемого требования, наличие предварительного финансирования и лицензии[32] у нового кредитора[33]. По мнению суда, именно наличие соответствующей лицензии дают основания для применения норм о факторинге, предопределенной этой лицензией. Соответственно, в отсутствие лицензии договор может быть квалифицирован как обычная цессия с распространением на нее требований гл. 24 ГК РФ[34];
  • • договор не может быть признан факторингом, если в нем нет условия об уплате первоначальным кредитором {клиентом) вознаграждения финансовому агенту. Такой договор является уступкой права требования[35];
  • • договор не может быть признан договором факторинга, если в отношениях сторон отсутствует финансирование одной стороны другой. Соответственно, в случае если из договорных отношений следует финансирование одной стороной другой, — имеет место договор факторинга, если договор финансирования не предусматривает — к отношениям сторон применимы нормы об уступке прав требования (гл. 24 ГК)[36].

Правовая неопределенность присутствует и в соотношении понятий «факторинг» и «кредитование».

Существует правовая позиция[37] [38] о том, что характеристика факторинговых отношений как отношений заемных или кредитных ошибочна. При займе или кредите на заемщике лежит обязанность возвратить полученные денежные средства, финансирование по первому типу (п. 1 ст. 831 ГК) не предусматривает обязанности клиента вернуть полученное. Он обязан уступить (передать) право требования к должнику. При исполнении клиентом этой обязанности финансовый агент не вправе требовать возврата средств. С учетом изложенного представляется справедливым утверждение Л. Г. Ефимовой о том, что договор финансирования под уступку денежного требования содержит элемент кредитования клиента, однако не может быть сведен к разновидности договора займа или кредитного договора'[35].

Данная позиция находит определенный отклик и в арбитражной практике. Так, при рассмотрении одного из дел ФАС Поволжского округа, принимая во внимание положения ст. 824 ГК РФ, а также п. 1 ст. 269 НК РФ, посчитал, что у заявителя долговые обязательства перед банком в связи с заключением договора факторинга не возникли и что расходы по этой сделке не регулируются ст. 269 НК РФ, так как полученные от банка средства к заимствованиям не могут быть отнесены. Следовательно, расходы на вознаграждение по договору факторинга правомерно отнесены налогоплательщиком к внереализационным расходам. При этом указанные расходы учтены в оплате услуг банка, что предусмотрено подп. 25 и. 1 ст. 264 НК РФ[40].

Несмотря на очевидные различия, в правовом режиме факторинга и собственно кредитования есть определенное сходство. С экономической точки зрения в отношениях по факторингу, несомненно, имеются элементы кредитования, что подтверждается также Банком России, признающим денежные требования кредитной организации по сделкам факторинга к требованиям, признаваемым ссудами.

Примером в данной связи может послужить комиссия, взимаемая фактором за услуги финансирования. Аналогичная комиссия может взиматься банками за услуги кредитования. И в том и в другом случае комиссия взимается за услугу кредитования/финансирования. Однако платность банковского кредита прямо предусмотрена в действующем законодательстве (ст. 807 ГК РФ), а возмездность факторингового финансирования лишь презюмируется ввиду недостаточности правовой регламентации данного института.

Кроме того, фактор (будь он кредитной организацией или организацией, не обладающей лицензией Банка России) является коммерческим юридическим лицом, хозяйствующим субъектом. Соответственно, он осуществляет свою деятельность с целью извлечения прибыли. Таким образом, с экономических позиций уплата комиссии за услуги по финансированию вполне обоснованна. Но одинакова ли правовая природа этих комиссий?

Ответ на данный вопрос чрезвычайно важен в плоскости налогообложения. Если признавать операции по договору факторинга долговыми обязательствами в смысле ст. 269 НК РФ, то расходы по данным операциям можно учесть, только если соблюдены законодательно установленные условия отнесения процентов по долговым обязательствам к расходам при исчислении базы по налогу на прибыль. И наоборот, если операции по договору факторинга не относятся к долговым обязательствам, то признание соответствующих расходов не требует соблюдения указанных условий. Достаточно выполнения общих требований ст. 252 НК РФ (то есть расходы должны быть экономически обоснованными и документально подтвержденными). Правовые позиции арбитражных судов по данному вопросу преимущественно сводятся к следующему[28]:

1) обязательства по факторингу не относятся к долговым, вознаграждение по данному договору не является процентами по долговому обязательству[42].

Апеллируя к и. 1 ст. 269 ГК РФ и понимая под долговыми обязательствами кредиты, товарные и коммерческие кредиты, займы, банковские вклады, банковские счета или иные заимствования независимо от способа их оформления, суды устанавливали, что договор факторинга заключается в соответствии с положениями гл. 43 ГК РФ, а значит, вознаграждение по данному договору не может быть отнесено к долговым обязательствам;

2) договор финансирования под уступку денежного требования (факторинг) и договор займа имеют различную правовую природу[43]. Данная правовая позиция базируется на том, что отличительной особенностью договоров займа и кредита является предоставление (передача) денежных средств с обязательством их последующего возврата (с начислением соответствующих процентов). По договору финансирования под уступку права требования также происходит передача (предоставление) денежных средств, однако, из определения данного договора не следует обязанность клиента возвращения полученных им денежных средств. Судебные инстанции исходят также из того, что предметом кредитного договора является предоставление денежных средств на условиях платности, срочности и возвратности, в то время, как договор факторинга предусматривает предоставление денежных средств на условиях бессрочности, безвозвратности, но возмездности[44].

Так, в Постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.04.2008 № 09АП-4636/2008-АК по делу № А40-68705/07-107-398 отмечено, что финансирование под уступку денежного требования в силу положений гл. 43 ГК РФ не является заимствованием, поскольку не предполагает возврат полученных в счет переданного (уступленного) финансовому агенту требования к третьему лицу (должник) денежных средств (необходимое условие любого заимствования, установленное в гл. 42, 44,45 ГК РФ), соответственно, вознаграждение, выплаченное финансовому агенту по договору факторинга, не является процентами но долговым обязательствам, а выступает как оплата услуг финансового агента, связанных с финансированием в счет передаваемого требования. Исходя из изложенного, комиссионное вознаграждение, выплаченное по договору факторинга, не является процентами по долговым обязательствам, размер вознаграждения принимается в составе внереализационных расходов в полном объеме на основании подп. 20 п. 1 ст. 265 НК РФ как «другие обоснованные расходы», в связи с чем ограничения, установленные ст. 269 НК РФ, на него не распространяются.

В соответствии с п. 1 ст. 826 ГК РФ предметом уступки, под которую предоставляется финансирование, может быть как денежное требование, срок платежа по которому уже наступил (существующее требование), так и право на получение денежных средств, которое возникнет в будущем (будущее требование).

Являющееся предметом уступки денежное требование должно быть определено в договоре клиента с финансовым агентом таким образом, который позволяет идентифицировать существующее требование в момент заключения договора, а будущее требование — не позднее чем в момент его возникновения.

При уступке будущего денежного требования оно считается перешедшим к финансовому агенту после того, как возникло само право на получение с должника денежных средств, которые являются предметом уступки требования, предусмотренной договором. Если уступка денежного требования обусловлена определенным событием, она вступает в силу после наступления этого события.

Если договором финансирования под уступку денежного требования не предусмотрено иное, последующая уступка денежного требования финансовым агентом, как правило, не допускается (ст. 829 ГК РФ).

Предусмотренная ст. 826 ГК РФ уступка будущего денежного требования вызвала в арбитражной практике множество вопросов в части понимания самого «будущего требования», — является ли таковым требование, которое к моменту заключения договора факторинга возникло, но срок платежа по нему еще не наступил, или это требование, которое еще не возникло и не может быть индивидуализировано на момент заключения договора, и привела к выработке двух правовых позиций[45], нашедших отражение в материалах судебной практики:

  • • по договору факторинга могут быть уступлены требования, которые к моменту заключения договора еще не возникли, и при этом в уведомлении об уступке денежного требования не указано, на основании какого договора они возникнут[46]. Именно такая ситуация сложилась при заключении между финансовым агентом и клиентом договора финансирования под уступку денежного требования, по условиям которого финансовый агент был вправе в порядке и на условиях договора предоставлять клиенту финансирование в счет денежных требований клиента к третьему лицу — должнику, вытекающих из заключенных между клиентом и должником договоров поставки, а клиент, в случае финансирования, обязался уступить финансовому агенту эти денежные требования. В уведомлении об уступке содержалось требование финансового агента о перечислении всех платежей на его счет (финансовый агент являлся кредитной организацией) в соответствии с договором. Товарные накладные, а также договоры, по которым должник был обязан производить платежи финансовому агенту, в уведомлении определены нс были. Это дало суду основания считать, что ответчик обязан производить все платежи финансовому агенту;
  • • если договору факторинга, предусматривающему уступку «любых будущих денежных требований» клиента, невозможно определить предмет, стороны и содержание этих требований, такой договор является незаключенным[47]. Другая ситуация, также нашедшая отражение в арбитражной практике: договор об общих условиях факторингового обслуживания поставок внутри России предусматривал обязанность продавца (клиента) уступить фактору денежные требования, вытекающие из предоставления последним товаров, выполнения работ, оказания услуг третьим лицам (дебиторам), а фактор обязался взять на себя финансирование продавца, а также оказать клиенту иные услуги на условиях и в порядке, предусмотренных договором. По условиям договора продавец обязался безотзывно и безусловно уступить фактору денежные требования, вытекающие из предоставления продавцом товаров, выполнения им работ и оказания услуг третьим лицам (дебиторам) на условиям отсрочки платежа.

Кроме того, согласно договору, в течение срока его действия любое денежное требование к любому из дебиторов продавца переходит к фактору с момента его возникновения, если иное не установлено договором.

Таким образом, из анализа договора следовало, что будущие требования определены в нем наиболее общим способом, позволяющим отнести к уступаемым требованиям любые обязательства продавца независимо от их основания и содержания.

В то же время договор содержал норму о том, что его положения, касающиеся уступки денежных требований продавца в пользу фактора, равно как и осуществления досрочных платежей фактором в пользу продавца в счет уступленных последним денежных требований к дебиторам вступают в силу с момента заключения сторонами соответствующего дополнительного соглашения к договору.

Оценив в совокупности предоставленные материалы (включая тот факт, что дополнительные соглашения к договору не заключались) и приняв во внимание требования п. 1 ст. 432 и 826 ГК РФ суд пришел к выводу о том, что общие условия договора не позволяют определить предмет, стороны и содержание будущих денежных требований. В итоге суд отклонил доводы фактора о согласовании существенных условий договора в отношении будущих требований в самом тексте договора.

Уступка финансовому агенту денежного требования является действительной, даже если между клиентом и его должником существует соглашение о ее запрете или ограничении. Однако это не освобождает клиента от обязательств или ответственности перед должником в связи с уступкой требования в нарушение существующего между ними соглашения о ее запрете или ограничении (ст. 828 ГК РФ).

По общему правилу, клиент несет перед финансовым агентом ответственность за действительности денежного требования, являющегося предметом уступки, но не отвечает за неисполнение или ненадлежащее исполнение должником этого требования, в случае предъявления его финансовым агентом к исполнению, если иное не предусмотрено договором между клиентом и финансовым агентом (п. 1, п. 3 ст. 827 ГК РФ). Вместе с тем обязательства клиента, вытекающие из договора финансирования под уступку денежного требования, могут быть обеспечены способами, предусмотренными в гражданском законодательстве (а для финансовых агентов, являющихся кредитными организациями, — также Положением Банка России № 254-П). В частности, стороны вправе заключить договор поручительства, предусматривающего обязанность поручителя отвечать перед финансовым агентом за исполнение обязательств должником (дебитором). При этом фактор вправе потребовать солидарного взыскания задолженности и неустойки с ответчиков. Как отмечено в Определении ВАС РФ [48]

от 27.09.2010 № ВАС-11737/10 по делу № А40-53874/09-29-411, рассматривающем подобную ситуацию, довод заявителя о применении двойной ответственности за неисполнение одного обязательства несостоятелен, поскольку ответственность за ненадлежащее исполнение обязательства возникла из разных договоров (факторинга, поручительства).

Платеж дебитором финансовому агенту производится при условии, что он получил от клиента либо от финансового агента письменное уведомление об уступке денежного требования, в котором определено подлежащее исполнению денежное требование, а также указан финансовый агент, которому должен быть произведен платеж (п. 1 ст. 830 ГК РФ).

По просьбе должника финансовый агент обязан в разумный срок представить должнику доказательство того, что уступка денежного требования финансовому агенту действительно имела место. Если финансовый агент не выполнит эту обязанность, должник вправе произвести по данному требованию платеж клиенту во исполнение своего обязательства. В свою очередь исполнение денежного требования должником финансовому агенту освобождает должника от соответствующего обязательства перед клиентом.

К сожалению, в гражданском законодательстве не определен сам порядок уведомления должника об уступке денежного требования, что вызывает в правоприменении споры относительно документов, подтверждающих факт такого уведомления, и их содержания.

Так, по мнению одних судов, счет-фактура или товарная накладная с указанием на состоявшуюся уступку права требования является доказательством надлежащего уведомления должника о состоявшейся уступке (если в ней содержится наименование нового кредитора и основания перехода к нему прав)[49], по мнению других — нет [50].

Сторонами договора факторинга являются, с одной стороны — клиент (субъект предпринимательской деятельности), с другой стороны — финансовый агент (фактор).

Длительное время статус финансового агента (фактора) был в должной мере не урегулирован. Статья 825 ГК РФ предоставляла право заключать договоры финансирования под уступку денежного требования банкам и иным кредитным организациям, а также другим коммерческим организациям, имеющим соответствующее разрешение (лицензию) на осуществление деятельного такого вида. При этом, Федеральным законом от 04.05.2011 № 99-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности» финансирование под уступку денежного требования в качестве лицензируемых видов деятельности не значилось и, соответственно, отсутствовал уполномоченный государственный орган, который бы такую лицензию мог выдать. При этом арбитражными судами неоднократно подчеркивалось, что перечень видов деятельности, подлежащих лицензированию в соответствии с данным законом, расширительному толкованию не подлежит[51]. Ситуацию усугубила неопределенность формулировки ст. 10 Федерального закона от 26.01.1996 № 15-ФЗ, предусматривающей до установления условий лицензирования деятельности финансовых агентов сохранять «существующий» порядок осуществления данной деятельности.

Безусловно, столь неопределенный статус финансового агента никак не способствовал развитию факторинга в России и вызывал многочисленные споры среди ученых и правоприменителей.

Одной из распространенных правовых позиций являлось стремление толковать требования ст. 825 ГК[52] буквально, что не снимало существующих противоречий.

Другие выступали против лицензирования данного вида деятельности. Так, по мнению Л. А. Новоселовой, сами по себе возмездные сделки уступки дебиторской задолженности в коммерческой практике не порождают никаких специфических рисков, превышающих обычный предпринимательский риск[53], в связи с чем необходимость получения дополнительного разрешения на подобную деятельность сомнительна[54].

Расходились по данному вопросу и правовые позиции арбитражных судов. Основная масса судов исходила из необходимости специальной правосубъектности при заключении договоров финансирования под уступку денежного требования, и признавала договоры, заключенные не кредитными организациями, недействительными[55].

Вместе с тем другими арбитражными судами отмечалось, что до вступления в силу части II ГК РФ (1 марта 1996 г.) финансирование под уступку денежного требования не относилось к лицензируемым видам деятельности и отсутствие указание на данный вид деятельности в Федеральном законе «О лицензировании отдельных видов деятельности» лишь подтверждало этот факт, в связи с чем отсутствие у финансового агента соответствующей лицензии не влечет недействительности договора финансирования[56].

В правоприменении находилось мало предпринимателей, готовых «строить бизнес» на такой правовой неопределенности, с риском признания заключенных договоров факторинга недействительными, в связи с чем финансирование под уступку денежного требования осуществлялось, преимущественно, кредитными организациями, которым такое право предоставлено соответствующей лицензией на осуществление банковских операций и требованиями ст. 5 Федерального закона «О банках и банковской деятельности».

Федеральным законом от 09.04.2009 № 56-ФЗ в ст. 825 ГК РФ внесены изменения, которые устранили существовавшую неопределенность. Согласно действующей редакции статьи, в качестве финансового агента договоры финансирования под уступку денежного требования могут заключать любые коммерческие организации.

Формально существовавшее противоречие устранено. Помимо кредитных организаций, операции факторинга в настоящее время осуществляют также факторинговые компании, обладающие общей предпринимательской правосубъектностью.

Однако стоимость оказываемых услуг у тех и у других факторов для предпринимателя отказывается различной. Во многом это обусловлено тем, что кардинально различается правовое положение кредитных организаций-факторов и факторов-факториновых компаний.

В силу требований Приложения 1 к Положению Банка России от 26.03.2004 № 254-П денежные требования кредитной организации по сделкам финансирования под уступку денежного требования (факторинг) относятся к денежным требованиям и требованиям, вытекающим из сделок с финансовыми инструментами, признаваемых ссудами.

Следовательно, кредитная организация оценивает финансовое положение клиента и его платежеспособность по договору факторинга в том же порядке, что и заемщика по кредитному договору, классифицирует сумму финансирования в одну из установленных в Положении Банка России № 154-П групп и формирует резерв на возможные потери по ссудами, ссудной и приравненной к ней задолженности.

Кроме того, кредитная организация как субъект с исключительной правоспособностью, должна оставаться финансово устойчивой, выполнять обязательные экономические нормативы, высокие квалификационные требования и требования к деловой репутации единоличного исполнительного органа, других органов управления и отдельных специалистов, формированию и сдачи отчетности и т.д.

Факторинговые компании, осуществляющие приравненные к ссудным операции, выполнять все эти требования не обязаны.

Они также не являются некредитными финансовыми организациями и не включены в соответствующий перечень, раскрытый в ст. 76.1 Закона о Банке России, а значит, для них не предусмотрен специальный регулятор в лице Банка России, который бы осуществлял регулирование, контроль и надзор за деятельностью данных лиц.

Ситуация странная и неоднозначная, особенно если учесть стремление законодателя установить единые требования и правила осуществления деятельности по выдаче потребительских кредитов (займов), реализованное в рамках Федерального закона «О потребительском кредите (займе)». Поскольку данную деятельность но закону вправе осуществлять не только кредитные организации, но и микрофинансовые организации, ломбарды, кредитные и сельскохозяйственные кооперативы, в целях защиты прав потребителя финансовых услуг, установлены единые параметры такой деятельности. По аналогии с кредитными организациями, в отношении некредитных финансовых организаций устанавливаются требования по формированию резервов, поддержанию обязательных нормативов, квалификационные требования к руководителям, требования по соблюдению законодательства о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма, и др.[57]

На факторинговые компании из числа вышеуказанных распространяются всего лишь требования по соблюдению «противолегализационного» законодательства в силу того, что они отнесены в ст. 5 Федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» к числу организаций, осуществляющих операции с денежными средствами или иным имуществом, на которые распространяются требования данного закона.

Соответственно, они должны осуществлять идентификацию клиентов, представителей клиента, выгодоприобретателей и бенефициарных владельцев клиента; осуществлять обязательный контроль и направлять информацию в Росфинмониторинг; разрабатывать правила внутреннего контроля в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма.

Вполне логично предположить, что и для факториновых компаний могли быть установлены единые с кредитными организациями требования по осуществлению данных операций, либо введено требование о лицензировании данного вида деятельности, либо необходимо включить факторинговые организации в перечень некредитных финансовых организаций, регулирование и деятельность которых осуществляет Банк России.

Это — необходимая мера для защиты интересов клиентов факторинговых компаний, большую часть которых составляют предприятия малого и среднего бизнеса, индивидуальные предприниматели — словом, те, кто по различным причинам не составляет базу заемщиков классических кредитных организаций. Подобный подход существует и в зарубежной практике, — факторинговая деятельность лицензируется почти во всех европейских странах, либо предусматривается поднадзорность факторинговых компаний национальному банку (Австрия, Франция, Италия и др.)[58].

Неурегулированность факторинговых сделок приводит к многочисленным проблемам в правопримении и обуславливает неоднородную судебноарбитражную практику. На необходимость создания правовой основы для осуществления подобной деятельности обращалось внимание еще в 2009 г.

В разд. 2.2. Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 07.10.2009), в частности, отмечалось необходимость совершенствования положений главы 43 ГК РФ, а том числе по причине отсутствия в ней:

  • — положений, регулирующих взаимоотношения финансового агента и клиента;
  • — квалифицирующих признаков, позволяющих разграничить договор финансирования под уступку денежного требования с другими сделками, в рамках которых права передаются за денежное вознаграждение;
  • — права должника отказаться от возражений — инструмента, помогающего заранее определить возможные риски при покупке или ином приобретении нрав требования финансовым агентом.

Полное понимание необходимости значительного реформирования гл. 43 ГК РФ существует и в научной среде. По мнению Л. Г. Ефимовой, нормы ее статей регулируют уступку права требования, но не регулируют отношения по финансированию[59]:

  • — во-первых, неясно, какие отношения складываются у сторон по поводу финансирования при заключении договора факторинга (купля- продажа прав требования либо обеспечительный факторинг);
  • — во-вторых, конструкция факторинга но российскому законодательству серьезно отличается от того, как этот вопрос решается в международном праве, в частности в Конвенции УНИДРУА по международным факторным операциям (Оттавская конвенция, 1988 г.), а также в Конвенции ООН об уступке дебиторской задолженности в международной торговле (Нью-Йоркская конвенция, 2001 г.);
  • — в-третьих, в названной главе ГК РФ необходимо дать легальное определение будущего требования. В противном случае возникающие по этому вопросу споры никогда не будут завершены.

В рамках реализации Концепции развития гражданского законодательства, подготовленной в соответствии с п. 3 Указа Президента РФот 18.07.2008 № 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации» Советом при Президенте РФпо кодификации и совершенствованию гражданского законодательства был подготовлен и внесен в 2012 г. в Государственную Думу по результатам доработки в соответствии с поручением Президента Российской Федерации от 17 октября 2011 г. № Пр-3110 законопроект № 47538-6 «О внесении изменений в части вторую и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации и признании утратившими силу законодательных актов (отдельных положений законодательных актов Российской Федерации)[60].

В числе прочих, законопроект предусматривал внесение изменений в гл. 43 ГК в части введения новых признаков, на основании которых возможно разграничение договора финансирования под уступку денежного требования с другими видами договоров, в рамках которых возможна передача права требования; уточнял сферу применения положений о договоре финансирования под уступку денежного требования; определял круг обязательств, права требования по которым могут быть предметом данного договора (ст. 826), а также устанавливал права финансового агента на суммы, полученные от должника (ст. 831).

Вместе с тем, как известно, изменения в ГК вносятся по частям и отдельным нормам и вышеуказанные изменения гл. 43 ГК до сих пор нс приняты, несмотря на всю очевидность и остроту потребности в их принятии.

  • [1] Подробнее об этом см.: Леднев М. В. Факторинг на российском банковском рынке:современная практика // Банковское кредитование. 2014. № 4. С. 94—106.
  • [2] Стешина М. Мировой и российский рынок факторинга: тенденции и прогнозы. Факторинг Review. 27.01.2014. URL: http://factoringpro.ru/index.php/factoring-review/3470-mirovoy-i-ross-rynok-factoringa-tendentsii-i-prognozy (дата обращения: 07.02.2017).
  • [3] Информационный обзор рынка факторинга по итогам 2015 года, подготовлен Ассоциацией факторинговых компаний // Официальный сайт АФК. URL: http://asfact.ru/faktoring-rossii-po-itogam-2015-goda (дата обращения: 07.02.2017).
  • [4] Информационный обзор рынка факторинга по итогам 2016 года, подготовлен Ассоциацией факторинговых компаний // Электронный ресурс — официальный сайт АФК. URL: http://astact.ru/faktoring-rossii-v-2016-godu (дата обращения: 07.02.2017).
  • [5] Данный подход не противоречит практике, сформировавшейся в арбитражных судахРоссийской Федерации (См. Определение ВАС РФ от 01.02.2010 № ВАС-15887/09 но делу№ А56-29770/2009; Постановление Президиума ВАС РФ от 17.06.1997 № 1533/97; п. 15Информационного письма Президиума ВАС РФ от 16.02.1998 № 29 «Обзор судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц»; Постановление Президиума ВАС РФ от 19.06.2007 N° 15954/06).
  • [6] Заключена в г. Оттаве 28 мая 1988 г. Конвенция вступила в силу 1 мая 1995 г. ДляРоссийской Федерации документ вступил в силу 1 марта 2015 г. Официальный интернет-нортал правовой информации. URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 24.03.2015).
  • [7] Брагинский, М. И. Договорное право. Договоры о займе, банковском кредите и факторинге.Договоры, направленные на создание коллективных образований. Кн. 5 : В 2 т. Т. 1 / М. И. Брагинский, В. В. Витрянский. М.: Статут, 2006 (автор раздела В. В. Витрянский). С. 518.
  • [8] Новоселова, Л. А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. Факторинг /Л. А. Новоселова. М.: Статут, 2003. С. 335.
  • [9] Покаместов И. Е. Правовое регулирование международных факторинговых сделок //Юридическая работа в кредитной организации. 2012. № 1. С. 97—111.
  • [10] Новоселова, Л. А. Указ. соч. С. 336.
  • [11] Международное и зарубежное финансовое регулирование: институты, сделки, инфраструктура: монография: в 2 ч. / под ред. А. В. Шамраева. М. : КНОРУС, ЦИПСиР, 2014.С. 85.
  • [12] Новоселова Л. А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. Факторинг. М.: Статут, 2003. С. 337.
  • [13] Стешина М. О. Реверсивный факторинг: в главной роли — покупатель // Международные банковские операции. 2013. № 4. С. 62—72.
  • [14] Овсейко С. Факторинг: сравнительный анализ российского, зарубежного и международного законодательства и практики. // Внешнеторговое право. 2007. № 1
  • [15] В целях оптимизации и исходя из принципа языковой экономии по тексту данного параграфа термины «фактор» и «финансовый агент» будут использоваться как тождественные.
  • [16] Более подробно о правовой природе, условиях, содержании договора финансированияпод уступку денежного требования, ответственности сторон за невыполнение или ненадлежащее исполнение договора см.: Банковское право : учебник для бакалавров / под ред.Л. Г. Ефимовой, Д. Г. Алексеевой. М.: Проспект. 2014. С. 241—255.
  • [17] Овсейко С. Факторинг: сравнительный анализ российского, зарубежного и международного законодательства и практики. // Внешнеторговое право. 2007. № 1.
  • [18] Мешалкин В., Крутякова Г., Чумаков А., Васильева М. Перемена лиц в обязательстве.Правовое регулирование, бухгалтерский и налоговый учет // Тематический выпуск журнала «Экономико-правовой бюллетень». 2003. № 1; Вострикова Л. Г. Комментарий к Федеральному закону «О банках и банковской деятельности». М.: Юстицинформ. 2006; Рыжков-ская Е. А., Шаблова Е. Г. Совершенствование норм об уступке прав требования и факторингв гражданском законодательстве России // Право и экономика. 2015. № 11. С. 48—55.
  • [19] Ефимова Л. Г. Банковские сделки: право и практика. М.: НИПМ, 2001. С. 580—581.
  • [20] Уруков В. Н. Факторинг: отдельные вопросы правоприменительной практики // Правои экономика. 2007. № 5.
  • [21] Оленин А. Е. Финансирование под уступку денежного требования // Аудиторские ведомости. 2001. № 7.
  • [22] Шевченко Е. Е. Договор финансирования под уступку денежного требования в системегражданского права Российской Федерации. М., 2005. С. 7.
  • [23] Тарнопольская С. В. Право требования в гражданском обороте // Объекты гражданского оборота : сб. ст. / отв. ред. М. А. Рожкова. М.: Статут, 2007.
  • [24] D Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Договоры о займе, банковскомкредите и факторинге. Договоры, направленные на создание коллективных образований.Кн. 5. Т, 1. М.: Статут, 2006; Их же. Договорное право: общие положения. М., 1997. С. 373—374.
  • [25] Овсейко С. Факторинг: сравнительный анализ российского, зарубежного и международного законодательства и практики // Внешнеторговое право. 2007. № 1.
  • [26] См., например: Новоселова Л. А. Финансирование под уступку денежного требования // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2000. № 11, 12; 2001.№ 1,3—6, 8, 10,11; 2002. № 1; Приходько А. А. Договор международного факторинга в международном частном праве: дис. ... канд. юрид. наук. 2006 — Цит. по Дереш С. 10. Некоторыепроблемы совершенствования законодательного регулирования факторинговых операций //Право и экономика. 2009. № 11. С. 22—28.
  • [27] Дереш С. Ю. Некоторые проблемы совершенствования законодательного регулирования факторинговых операций // Право и экономика. 2009. № 11. С. 22—28.
  • [28] См. Путеводитель по судебной практике. Финансирование под уступку денежного требования. Подготовлен специалистами АО «Консультант Плюс». По состоянию на 27.06.2016.
  • [29] См. Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 03.04.2006 по делу № А28-10585/2005-259/29; Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 05.09.2007, 07.09.2007 № Ф04-5923/2007(37672-А46-26), Ф04-5923/2007(37673-А46-26) по делу № А46-8606/2006; Постановление ФАС Московского округа от 05.08.2004 № КГ-А40/5122-04.
  • [30] Постановление ФАС Московского округа от 02.11.2009 № КГ-А40/10619-09 по делу№ А40-27930/09-139-91.
  • [31] Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 22.06.2000 № Ф04/1556-332/А70-2000; Постановление ФАС Московского округа от 17.09.2010 № КГ-А40/10668-10 по делу№ А40-3706/10-97-36; Постановление ФАС Центрального округа от 06.12.2010 по делу№ А09-259/2010.
  • [32] Правовая позиция суда была сформулирована до вступления в силу Федеральногозакона от 09.04.2009 № 56-ФЗ, которым были внесены изменения в ст. 825 ГК, отменяющиеобязательное лицензирование данного вида деятельности.
  • [33] Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 12.07.2004 № Ф08-2880/2004по делу № А22-1789/2003/11-128.
  • [34] См. также Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 05.12.2000 № Ф08-3473/2000.
  • [35] Постановление ФАС Уральского округа от 12.07.2004 № Ф09-2155/04-ГК.
  • [36] Постановление Президиума ВАС РФ от 23.05.2000 № 8420/99 по делу №А12-2837/99-с19;Постановление ФАС Центрального округа от 04.12.2006 по делу № А48-276/06-1; Постановление ФАС Центрального округа от 05.07.2006 по делу № А54-677/2006-С22.
  • [37] Новоселова Л. А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. Факторинг. М.: Статут, 2003.
  • [38] Ефимова Л. Г. Финансирование под уступку денежного требования // Материалы консультационного семинара «Факторинг на практике: новые возможности в решении финансовых проблем предприятий». М., 2001. С. 11.
  • [39] Постановление ФАС Уральского округа от 12.07.2004 № Ф09-2155/04-ГК.
  • [40] См.: Постановление ФАС Поволжского округа от 19.04.2007 по делу № А12-14131/06-С61-5/38.
  • [41] См. Путеводитель по судебной практике. Финансирование под уступку денежного требования. Подготовлен специалистами АО «Консультант Плюс». По состоянию на 27.06.2016.
  • [42] Постановления ФАС Поволжского округа от 08.11.2007 по делу № А55-2208/07, ФАСУральского округа от 10.04.2008 № Ф09-2195/08-С2 но делу № А76-4118/07.
  • [43] Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 05.09.2007, 07.09.2007 № Ф04-5923/2007(37672-А46-26), Ф04-5923/2007(37673-А46:26) по делу № А46-8606/2006; Постановление ФАС Московского округа от 11.07.2008 № КА-А40/6158-08 по делу № А40-68705/07-107-398; Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.04.2008№ 09АП-4636/2008-АК по делу № А40-68705/07-107-398; Постановление ФАС Поволжского округа от 17.02.2004 № А55-6118/03-30 и др.
  • [44] Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 05.06.2007, 07.09.2007 № Ф04-5923/2007(37672-А46-26), Ф04-5923/2007(37673-А46-26) по делу № А46-8606/2006.
  • [45] Путеводитель по судебной практике. Финансирование под уступку денежного требования. Подготовлен специалистами АО «Консультант Плюс» 28.06.2016.
  • [46] См., например, ФАС Московского округа от 22.10.2009 № КГ-А40/10874-09 по делу№ А40-1244/09-97-15.
  • [47] См., например, Постановление ФАС Дальневосточного округа от 25.10.2010 № Ф03-7309/2010 по делу № А51 -202/2010.
  • [48] Денежное требование, являющееся предметом уступки, признается действительным, если клиент обладает правом на передачу денежного требования и в момент уступкиэтого требования ему не известны обстоятельства, вследствие которых должник вправе егоне исполнять (и. 2 ст. 827 ГК РФ).
  • [49] 2 Постановление ФАС Московского округа от 21.10.2009 № КГ-А40/10714-091ю делу № Л40-28035/09-10-245; Постановление ФАС Московского округа от 26.07.2011 № КГ-Л40/7759-11но делу № А40-82468/10-81-713; Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 11.11.2010но делу № А43-44139/2009.
  • [50] Определение ВАС РФ от 20.07.2010 № ВАС-9592/10 по делу № А46-13504/2009.
  • [51] См. Постановления ФАС Восточно-Сибирского округа от 02.10.2007 № А10-2202/07-Ф02-6933/07 по делу № А10-2202/07, ФАС Восточно-Сибирского округа от 02.10.2007№ А10-2093/07-Ф02-6938/07 по делу № А10-2093/07.
  • [52] Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (ч. 2) (постатейный) /иод ред. Т. А. Абовой, А. Ю. Кабалкина., 2003 (комментарийк ст. 825 ГК).
  • [53] Новоселова Л. А. Указ. соч. С. 361.
  • [54] См., также Подкопаев М. В. Финансирование в обмен на право требования / М. В. Подкопаев // Актуальные вопросы бухгалтерского учета и налогообложения. 2008. № 19; Шевченко Е. Е. Договор финансирования под уступку денежного требования в системе гражданского права Российской Федерации / Е. Е. Шевченко // Подготовлен для системы«Консультант Плюс», 2008.
  • [55] См., например, Постановление Президиума ВАС РФ от 30.06.1998 № 955/98 по делу№ А-32-6229/97-2/166.
  • [56] См., например, Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 23.09.2008 N° Ф04-5751/2008(12012-А70-13) по делу № А70-7878/11-2007.
  • [57] См., например, Указание Банка России от 05.12.2014 № 3470-У «О квалификационных требованиях к специальным должностным лицам, ответственным за реализацию правилвнутреннего контроля в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма в некредитных финансовых организациях»; Инструкция Банка России от 01.09.2014 № 156-И «Об организации инспекционной деятельности Центрального банка Российской Федерации (Банка России) в отношениинекредитных инансовых организаций и саморегулируемых организаций некредитных финансовых организаций»; Указание Банка России от 28.06.2016 № 4054-У «О порядке формирования микрофинансовыми организациями резервов на возможные потери по займам» и др.
  • [58] Покаместов И. Е. Правоотношения факторинга в России и за рубежом // Юридическаяработа в кредитной организации. 2011. № 2, 3.
  • [59] Сергеев В. В. Проблемы законодательного регулирования факторинговых операцийв Российской Федерации (из Комиссии по законодательству о финансовых рынках Ассоциации юристов России) // Банковское право. 2012. № 2. С. 3—15.
  • [60] URL: http://asozd2.duma.gov.ru/main.nst/%28SpravkaNevv%29?OpenAgent& RN=47538-6&02(дата обращения: 07.02.2017).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >