Младенчество

Это первый год жизни ребенка. По словам Л. С. Выготского, уже «первый контакт ребенка с действительностью оказывается целиком и полностью социально опосредованным»[1]. Определяющим фактором развития в младенческом возрасте являются взаимоотношения ребенка с матерью или замещающим ее лицом. В этом сходятся все исследователи, независимо от того, каких объяснительных моделей они придерживаются.

На протяжении первого года ведущей деятельностью ребенка является эмоциональное общение с близким взрослым, т.е. основные психологические образования формируются внутри этой деятельности.

Заметим, что большая часть исследований развития ребенка на первом году жизни была выполнена в рамках психоаналитической традиции. Именно психоаналитики первыми обратили внимание на роль эмоциональных отношений между матерью и ребенком в этот период, влияние этих отношений на всю дальнейшую жизнь человека. Поэтому при описании развития на ранних этапах мы будем в первую очередь обращаться к психоаналитическим исследованиям.

Характеризуя развитие ребенка на этапе младенчества, принято говорить о развитии диады «мать — ребенок». Известная фраза Д. Винникотта о том, что нет такой вещи, как младенец, очень точно передает невозможность существования ребенка без матери.

Задачи матери на этапе младенчества определяются Д. Винникоттом понятиями «холдинг» и «достаточно хорошая мать». «Хороший холдинг» — это хороший уход за ребенком в широком смысле. Это и собственно уход, и удовлетворение эмоциональных потребностей ребенка. «Достаточно хорошая мать» — это мать, способная осуществлять хороший «холдинг»[2].

Какими же качествами должна обладать достаточно хорошая мать? Прежде всего, она должна правильно держать ребенка на руках (холдинг в узком смысле), должна обладать способностью к отзеркаливаиию (отражению) и контейнированию. По мнению Д. Винникотта, формообразующим опытом в жизни ребенка является ощущение, как мать, в полном смысле слова, «держит» ребенка (холдинг), что предполагает «присутствие ребенка как в материнском сознании, так и у нее на руках»[3]. То, как держат младенца и обращаются с ним, имеет непосредственное и главное отношение к общему доверию ребенка к миру. Физическое держание младенца «является формой любви». Отзеркаливание — это отражение матерью эмоционального состояния ребенка. Оно может происходить в разных модальностях, т.е. мать может отражать эмоции ребенка и мимически, и телесно, и голосом и пр. Контейнирование — это способность матери удерживать, сохранять и перерабатывать деструктивные импульсы ребенка, возвращать их ребенку не сразу, а уже в переработанном виде, тем самым означивая и открывая ребенку человеческий смысл его аффектов.

Мать является своеобразным зеркалом для ребенка, в ней он видит себя, узнает себя, через реакции матери он начинает выделять и осознавать свои ощущения и потребности. Удовлетворение всех жизненно важных потребностей облечено в культурные, социальные формы, сопровождается эмоциональным взаимодействием (улыбкой, словами, поглаживаниями и т.д.). По словам Д. Винникотта, даже «кормление для ребенка — это меньше всего кормление». Этот процесс чрезвычайно важен, так как именно в процессе кормления наиболее полно осуществляется эмоциональное взаимодействие матери и ребенка.

Взаимодействие матери и ребенка — это не односторонний процесс, что очень хорошо описано современным психоаналитиком Д. Стерном. Матери и младенцы создают цепочки взаимного поведения, которое дает им возможность вести социальные диалоги. В этом диалоге мать, по словам Стерна, «осуществляет точные или приблизительные имитации непосредственного поведения младенца. Если младенец издает звуки, мать тоже. Если младенец строит гримасу, она ее повторяет...»[4]. На протяжении первого года жизни происходит постепенное отделение ребенка от матери. Создание условий для отделения — функция матери и семьи. В первые недели после рождения мать полностью сосредоточена на ребенке, она улавливает все его сигналы и, по возможности, удовлетворяет их. Это состояние Вин- никотт называет «первичной материнской озабоченностью». У ребенка такое поведение матери создает «иллюзию всемогущества». В этот период мать «настроена на волну» ребенка, ее сензитивность но отношению к нему максимальна. Постепенно мать теряет такую обостренную чувствительность и порой сознательно, порой бессознательно начинает незначительно фрустрировать некоторые потребности ребенка, т.е. начинает разрушать иллюзию всемогущества. Выход из состояния «всемогущества» необходим ребенку для того, чтобы ориентироваться в реальности, постепенно отделяться от матери, строить образ себя, отдельный от образа матери. Улыбкой, позой, плачем, криком или другим способом выражая свои желания, ребенок приходит к осознанию их, к осознанию себя[2].

Ярким подтверждением того, что ребенок усвоил первые формы социального поведения, является его улыбка при виде лица взрослого, которая появляется в возрасте между шестью неделями и тремя месяцами. Первая социальная улыбка еще неразборчива, младенец улыбается любому лицу. Эта улыбка является взаимной и знаменует собой важнейшую веху в социальном развитии ребенка.

На втором-третьем месяце жизни младенца происходит оформление отдельных эмоционально-выразительных движений в «комплекс оживления». Он включает в себя сосредоточение на лице взрослого, улыбку, движения головы, вскидывание ручек и ножек, голосовые проявления. Комплекс оживления является важным этапом в развитии общения ребенка и взрослого.

Следующей значимой вехой в социальном развитии младенца считается появление привязанности. Привязанность младенца к матери (или к близкому взрослому, ухаживающему за ним) является важнейшим новообразованием младенческого возраста. Понятие «привязанность» было предложено Дж. Боулби, автором теории привязанности[6]. Привязанность — эго особый вид поведения, специфика которого заключается в обеспечении близости или физического контакта с родителем (чаще всего с матерью).

Поведение привязанности обусловлено потребностью беспомощного существа в защите от опасностей окружающего мира, это не просто поведение, связанное с удовлетворением физиологических потребностей. Регуляция поведения опирается на когнитивные карты («рабочие модели»). Рабочие модели — это система образов и представлений ребенка о внешней и внутренней среде, система управления поведением.

В теории Боулби привязанность (attachment) к матери понимается одновременно и как активное поведение ребенка, и как эмоциональная связь с ней. Поиск ребенком защитной близости и контакта со взрослым активизируется в ситуации опасности и дискомфорта. При разлуке с матерью или в ситуации опасности внутренняя система регуляции поведением привязанности у ребенка активизируется, а привычные стимулы, которые прекращают ее действие (контакт с матерью), отсутствуют. Это вызывает страдание ребенка.

Процесс формирования привязанности начинается с момента рождения, а приблизительно через семь или восемь месяцев первичная привязанность, как правило, уже сформирована. Происходит объективация фигуры родителя как объекта привязанности. С этого времени ни один взрослый не может полноценно заменить ребенку мать. Именно поэтому вынужденная разлука с матерью во втором полугодии жизни является для ребенка более травматичной, нежели в первые пол года. Если до 12 месяцев привязанность не сформирована, то психическое развитие ребенка нарушается. Главными факторами формирования привязанности ребенка к матери являются чуткость ее реагирования на подаваемые ребенком сигналы, частота и длительность реального взаимодействия с ним.

Для исследования качества привязанности канадской исследовательницей М. Эйнсворт была разработана специальная экспериментальная процедура — «Незнакомая ситуация». Эксперимент состоит из восьми трехминутных эпизодов, во время которых наблюдают младенца наедине с матерью, наедине с незнакомцем, с матерью и незнакомцем, а также в одиночестве. Эта процедура содержит три момента, которые могут вызвать стресс у ребенка: наличие незнакомой обстановки (экспериментальная комната), присутствие незнакомого человека и отделение от матери. В этой ситуации активируется система привязанности ребенка, на основании наблюдения за взаимодействием матери и ребенка оценивается качество детской привязанности.

В результате исследования было выявлено три вида привязанности младенца к матери:

  • 1) надежная, безопасная привязанность;
  • 2) ненадежная, небезопасная привязанность избегающего типа;
  • 3) ненадежная, амбивалентная привязанность.

В дальнейшем был выделен еще один тип привязанности — ненадежная привязанность дезорганизованного тина[7].

Формирование привязанности — принципиальное событие в социальном развитии ребенка, поскольку привязанность является основой для развития отношений с другими людьми и в дальнейшей жизни, для установления интимных, дружеских и супружеских отношений.

В последние годы влияние привязанности на психическое развитие и разные сферы человеческих взаимоотношений находится в центре внимания исследователей. Была обнаружена связь между надежностью привязанности и когнитивным и социоморальным развитием, а также с «Я»-концепцией.

Современные исследования показывают, что сформированная в первые годы жизни первичная привязанность может быть как устойчивой, так и изменчивой. Однако надежная привязанность, как правило, не изменяется, в то время как ненадежная амбивалентная привязанность может переходить в дезорганизованную.

Ученые, исследовавшие привязанность к отцам, обнаружили, что отцы могут устанавливать с младенцами не менее эмоциональные отношения, чем матери, и эти отношения развиваются и становятся все более разнообразными по мере развития ребенка. В настоящее время установлено, что у многих младенцев формируется надежная безопасная привязанность к отцам в конце первого года жизни в случае, если отцы заботятся о детях, эмоционально взаимодействуют с ними. Исследования показали также, что дети, у которых сформирована надежная привязанность к обоим родителям, менее тревожны, лучше адаптируются к школе, у них лучше саморегуляция, они более социально компетентны, чем дети с надежной привязанностью только к одному из родителей.

На качество привязанности влияют не только отношения с каждым из родителей, но и супружеские отношения родителей. Так, в работе Б. Лунди было установлено, что чем выше удовлетворенность супругов браком, тем выше привязанность ребенка к отцу, и чем больше депрессивных признаков у матери, тем слабее привязанность к ней у ребенка[8].

Формирование привязанности сопряжено с появлением у ребенка новой эмоциональной реакции, новой формы поведения — это так называемая «тревога восьмимесячных». В «тревоге восьмимесячных», которая возникает обычно между шестым и девятым месяцами, можно выделить два связанных между собой феномена: тревогу отделения (сепарацион- ную тревогу), которая появляется, когда мать или другой заботящийся о ребенке человек уходит, и «боязнь незнакомца». Это реакция тревоги и страха на незнакомого человека — ребенок закрывает лицо руками, прячется в подушку, может заплакать. «Боязнь незнакомца» и сепарационная тревога — важные показатели социального развития ребенка, обретения им социальной компетентности[9].

Первые полгода перемещаться в пространстве комнаты младенцы могут лишь на руках у родителей, после шести месяцев могут ползать на животе на небольшом пространстве, а примерно к восьми месяцам они начинают ползать на четвереньках, т.е. начинают самостоятельно осваивать пространство, обретают относительную свободу от взрослых. Это чрезвычайно важный момент и для процесса сепарации от матери, и для формирования образа тела, развития координации и пространственных представлений. Таким образом, ползание является важным психологическим приобретением первого года жизни.

Примерно к году ребенок начинает самостоятельно, независимо от взрослых ходить. Это является решающей вехой в развитии его автономии и независимости, в формировании образа «Я», в построении его отношений с миром.

Традиционно считалось, что на первом году жизни ребенка семья представлена ему, главным образом, матерью, что основная функция отца — это обеспечение комфорта матери (эмоционального и физического), создание условий для осуществления хорошего ухода за ребенком в широком смысле. Однако современные исследования показывают, что уже на первом году жизни младенцы обладают способностью к взаимодействию втроем. В этих исследованиях, которые проводились в режиме реального времени, участвовали дети младенческого и раннего возраста. В работах было показано, что общение ребенка с матерью отличается от его общения с отцом и отличается от взаимодействия в триаде «мать — отец - ребенок»[10]. Исследования взаимодействия в триадах показали, что это совершенно особый тип взаимодействия, который не равен сумме взаимодействия ребенка с каждым из родителей в паре. Общение в триаде имеет более сложную структуру, чем общение в диаде. Взаимодействие в триаде вносит особый вклад в развитие ребенка, пока еще мало изученный. Таким образом, дети, которые воспитываются одной лишь матерью, испытывают дефицит не только отцовского влияния, но и важнейшего опыта пребывания втроем.

Была также установлена связь между способностью к общению втроем и супружескими отношениями в паре. Так, в работе зарубежных психологов исследовалась игра втроем (мать, отец и ребенок младенческого или раннего возраста) в семьях с нормальной и перевернутой семейной иерархией[11]. В ходе исследования была выявлена способность младенца к трехстороннему общению — способность уделять внимание одновременно обоим родителям и разделять с ними эмоциональные переживания. В процессе игры с обоими родителями так называемые «триангулярные призывы» (triangular bids) наблюдаются у младенцев уже на двенадцатой неделе жизни: они быстро переводят взгляд с отца на мать и, обращаясь к обоим, сигнализируют о своем аффекте. Кроме того, было показано, что уже в младенческом возрасте в случаях проблемного семейного альянса ребенок, действуя как посредник, способен активно контролировать отношения между родителями с помощью провокационных стратегий[12].

В данном параграфе в фокусе нашего внимания были те основные обретения, которые связаны с взаимодействием младенца и близкого взрослого и формируются внутри этого взаимодействия — социальная улыбка, появление привязанности, ползание, начало ходьбы, первые слова. В рамках данной главы невозможно рассмотреть все сферы психического развития ребенка. На первом году формирование личностных структур сплетено в единый комплекс и обусловлено когнитивным, сенсорным, моторным и эмоциональным развитием.

Анализ большинства теорий развития, выполненных в разных парадигмах (психоанализ, теория объектных отношений, культурно-исторический подход, теория когнитивного развития Ж. Пиаже), показывает, что, несмотря на различие теоретических позиций, психическое развитие понимается как движение от некой слитности, ощущения нераздельности Я и Другого,

«Я и не-Я», к постепенной сепарации ребенка от матери, Я от не-Я, диффе- ренции Я и индивидуации[13].

Важно заметить, что иная точка зрения представлена в теории развития Д. Стерна, который также считает, что развитие ребенка происходит в рамках взаимодействия с матерью, но отрицает наличие симбиотической фазы и утверждает, что младенец автономен с первых дней жизни[14]. В центре теории Стерна находятся ощущения самости, которые являются важной субъективной реальностью. Ощущение самости — это центральный организующий принцип, оно существует с момента рождения, а может быть, и раньше.

Стерн выделяет четыре различные ощущения самости, каждое из которых определяет особую область переживания самости и социальной отнесенности. В отличие от всех теорий периодизации, предполагающих, что стадии развития последовательно сменяют друг друга, Стерн подвергает сомнению представление о фазах развития в целом. По его мнению, основные изменения социального опыта происходят благодаря тому, что младенец обретает новые ощущения самости.

Каждое ощущение самости (т.е. отдельная зона), будучи сформировано, существует и развивается на протяжении всей жизни. По мнению Стерна, младенец начинает воспринимать ощущения зарождающейся самости с рождения, ни в какой период младенчества нет смешения самости и «Другого», в младенчестве «всегда заложен отклик на внешние социальные события»[15]. Переживание слияния с другим, переживание симбиоза — это не отправная точка в развитии, не неспособность к дифференциации, а результат активной организации сосуществования самости с «Другими». Именно возникновением новых форм самости Стерн объясняет некоторые «квантовые скачки» в развитии ребенка, которые легко замечают и наблюдатели, и родители.

Мы остановились на теории Стерна столь подробно потому, что при таком взгляде на развитие кардинально меняется и взгляд на клинику развития, и на диагностику, и, соответственно, на психотерапевтическое вмешательство.

Таким образом, рассмотрение развития ребенка на первом году жизни подтверждает, что практически все важнейшие психологические структуры в этот период формируются во взаимодействии ребенка с матерью, и, следовательно, психологические проблемы ребенка являются результатом нарушения этого взаимодействия. Уже в конце 1940—1950-х гг. Р. Шпицем было установлено, что в младенчестве психические расстройства являются следствием неудовлетворительных отношений между матерью и ребенком. Поэтому к основным факторам риска в младенчестве следует отнести нарушения отношений матери и ребенка, низкое качество материнства (неудовлетворение эмоциональных потребностей ребенка, неправильное держание на руках и др.), ограничения активности ребенка.

Из практики известно (эго отмечают и X. Ремшмидт, и Д. Стерн), что родители младенцев крайне редко обращаются с проблемами их ребенка к психотерапевту. В сознании родителей существует представление о трудностях первого года жизни ребенка, которые нужно просто «перетерпеть»[16]. Как правило, они обращаются к специалистам только в тех случаях, если проблемы ребенка приобретают крайние формы — например, если ребенок совсем отказывается от еды, непрерывно кричит, совсем не спит ночами. В этих случаях, если специалистами установлено, что у такого поведения ребенка нет медицинских или органических причин и требуется именно психологическая помощь, то помощь эта должна быть адресована диаде «мать — ребенок», поскольку за поведением ребенка с большой долей вероятности стоит нарушение отношений матери и ребенка.

Современные отечественные исследования отношений младенца с матерью на ранних этапах развития и последствия их нарушений представлены в работах Р. Ж. Мухамедрахимова, Н. Н. Авдеевой, С. Ю. Мещеряковой, М. Е. Ланцбург, М. К. Бердышевской и других исследователей.

  • [1] Выготский Л. С. Вопросы детской (возрастной) психологии // Собрание сочинений.М.: Педагогика, 1984. Т. 4. С. 281.
  • [2] См.: Винникотт Д. В. Маленькие дети и их матери.
  • [3] Филлипс А. Винникотт // Д. В. Винникотт и аналитическая психология. М. : Добро-свет, 2009. С. 36.
  • [4] Стерн Д. Межличностный мир ребенка. С. 160.
  • [5] См.: Винникотт Д. В. Маленькие дети и их матери.
  • [6] Боулби Дж. Привязанность. М.: Гардарики, 2003.
  • [7] См.: Бриги К. X. Терапия нарушений привязанности. М.: Когито-Центр, 2012.
  • [8] Lundy В. L. Father and mother-infant face-to-face interactions: Differences in mind-relatedcomments and Infant attachment // Infant Behavior & Development. 2003. Vol. 26. P. 200—212.
  • [9] См.: Шпиц P. А., Коблииер У. Г. Первый год жизни. М.: Герус, 2000.
  • [10] Lindsey Е. W., Caldera Y. М. Mother-Father-Child Triadic Interaction and Mother-ChildDyadic Interaction: Gender Differences Within and Beween Contexts // Sex Roles. 2006. Vol. 55.P. 511—521. См. также: Frascarolo F., Faves F., Cameiro C., Fivaz-Depeursinge E.Hierarchy ofInteractive Functions in Father-Mother-Baby Three-wav games// Infant and Child Development.2004. Vol. 13. P. 301-322.
  • [11] Fivaz-Depeursinge E., Frascarolo F., Lopes F. etal. Parent-chield role reversal in triloque: Casestudies of trajectories from pregnancy to toddlerhood // Attachment & Human Development.2007. Vol. 9(1). P. 17-31.
  • [12] Ibid.
  • [13] См.: Малер М., Пайн Ф., Бергман А. Психологическое рождение человеческого младенца. М.: Когито-Центр, 2011.
  • [14] Стерн Д. Межличностный мир ребенка. С. 23.
  • [15] Там же. С. 22.
  • [16] Возрастно-психологический подход в консультировании детей и подростков. С. 58.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >