Питирим Сорокин

Питирим Сорокин (1889-1968) — выдающийся русский и американский социолог, профессор Петроградского университета и один из основателей Гарвардской социологической школы. За активную политическую деятельность преследовался царскими властями, а в

1922 г. был выслан из советской России, после чего жил и работал в США. Своими трудами он внес вклад во многие области социологии: теорию и методологию, социальную стратификацию и социологию культуры, социологию знания, искусства и др. Наиболее известны его книги: «Система социологии» в двух томах (1920), «Социальная мобильность» (1927), «Социальная и культурная динамика» в четырех томах (1938—1941), «Общество, культура и личность: их структура и динамика; система общей социологии» (1947), «Главные тенденции нашего времени» (1964).

В главах 1 и 2 базового пособия учебного комплекса по общей социологии дана характеристика вклада П. Сорокина в российскую и мировую социологию. Лучшему пониманию этого вклада способствуют помещенные ниже фрагменты из двух трудов П. Сорокина по общей социологии, относящихся к разным периодам его творчества: российскому — «Система социологии» (1920) и американскому — «Общество, культура и личность» (1928). В первой из этих работ в центре внимания молодого социолога находилась одна из основных теоретических проблем — взаимодействие людей как основа жизнедеятельности индивидов и их сообществ; соответственно понятие взаимодействия является ключевым во всей архитектонике социологии. Такой подход позволил П. Сорокину внести существенный вклад в решение одной из острейших методологических проблем — реально ли общество как коллективное единство.

Во второй работе — одной из центральных американского периода творчества — П. Сорокин концентрирует внимание на значимом человеческом взаимодействии как родовом социокультурном явлении. Опираясь на всю совокупность полученных ранее научных результатов, он обосновывает фундаментальный принцип социокультурного подхода: личность, общество и культура образуют неразрывную триаду; социология как генерализующая наука равно связана со всеми тремя аспектами социокультурных явлений.

Выдвижение, обоснование и разработка этих положений составляет выдающийся вклад П. Сорокина в развитие социологии. Раскрытие и использование их потенциала весьма актуально для глубокого понимания социокультурных процессов, совершающихся в нашу эпоху во всем мире, включая Россию.

Н.Л.

СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ И НОМИНАЛИЗМ"

Раз мы пришли к выводу, что явление взаимодействия представляет коллективное единство, то встает вопрос о реальности этого коллективного единства. Этот вопрос гласит: суть ли коллективное единство или общество — реально существующее явление или же они реально не существуют, а реально даны только индивиды, их составляющие?

Как известно, этот вопрос встал давно и вызвал большие споры. Эти споры не заглохли и в наше время.

Основные ответы на этот вопрос вылились едва течения. Первое из них можно охарактеризовать как течение социологического реализма, второе — как течение социологического номинализма.

Сущность ответа первого течения состоит в утверждении, что общество есть реальность sui generis, отличная и даже независимая от реальности составляющих его индивидов; общество имеет свое существование, свои функции, свои органы, короче — оно живет как всякое подлинно существующее явление, говорят нам «реалисты».

<...> Крайнюю позицию в социологическом реализме занимали органицисты, т.е. сторонники органической школы в социологии. Они утверждали, что общество не только есть реально существующее явление, но что реальность его такова же, как и реальность всякого организма, ибо общество само представляет организм... Как всякий организм, оно имеет свои органы и клетки. Такими клетками являются индивиды. Как в организме каждый орган выполняет свои функции, так и в обществе надлежащие органы выполняют свои. Словом — общество есть подлинно реальное существо, независимое от составляющих его индивидов, имеющее и физическое и психическое бытие.

В менее отчетливой и резкой форме тезисы социологического реализма поддерживаются и рядом других социологов. Таковы, например, Гумплович, Дюркгейм, Позада, Де-Роберти, Изуле, Эспинас, Фулье, Гирке и др. Приведем несколько примеров. «В человеке мыслит совсем не он, но его социальная группа, — пишет Гумплович. — Разве мыслит, чувствует, имеет вкус индивид? Нет! не индивид, а социальная группа»[1] [2]. «Мы считаем отдельными реальными элементами в социальном процессе не отдельных лиц, а социальные группы» [3]. Общество или разряд социальных фактов «составляют образы мыслей, действий и чувствований, находящихся вне индивида и одаренных принудительной силой, вследствие которой он вынуждается к ним», — пишет Дюркгейм. Социальным является «всякий образ действий... имеющий свое собственное существование, независимое от его индивидуальных проявлений» [4].

<...>Таковы вкратце различные оттенки социологического реализма.

Социологический номинализм, в противоположность социологическому реализму, утверждает: 1) что единственно реальны индивиды, составляющие общество, 2) что вне индивидов как реальности нет никакой другой реальности; с удалением индивидов от общества не остается ничего, 3) что нет общества как реальности ни в смысле физического тела, ни в смысле особого от сознания индивидов надындивидуального сознания или коллективной души.

Таковы основные тезисы социологического номинализма.

Наиболее ярким представителем его в последнее время был Г. Тард. Он отрицает прежде всего реальность общества как организма или как реальность физического тела. «...Органицизм не только неверен, — говорит он далее, — но он опасен. Если я не вижу его услуг, то я отлично вижу заблуждения, которые он усилил. Прежде всего к ним относится тенденция создания социологической онтологии, конструирования сущностей в качестве вещей, постоянного употребления слов вроде “социальный принцип”, “душа толпы” или других смутных понятий вроде “социальной среды” в смысле биологической метафизики, быть может, наихудшей из всех метафизик»[5].

Из этого отрывка уже ясна позиция Тарда. Еще более рельефно она выясняется из следующей цитаты, направленной против Дюркгейма. Является заблуждением утверждение, говорит он, «что социальный факт, поскольку он социальный, существует вне всех своих индивидуальных проявлений... Дюркгейм возвращает нас в самую глубину схоластики. Социология не то же самое, что онтология. Признаюсь, мне очень трудно понять, как может случиться, что, “отбросив индивидуумов, получим в остатке общество”»[6].

«Чем может быть общество, если мы отвлечемся от составляющих его индивидов?», — спрашивает Тард и отвечает: ничем. В основе дюркгеймовской точки зрения он видит предрассудок, состоящий в том, что комбинация элементов может быть отлична от суммы последних. Эта точка зрения, приложимая в химии и биологии, по Тарду, неприложима к социологии: в последней при удалении индивидуального исчезает и социальное. В обществе нет ничего, что в частичном виде не существовало бы в индивидах в качестве достояния живущих и умерших поколений[7]...

Весьма близкой к социологическому номинализму, но в значительной мере свободной от его недостатков является «русская субъективная школа» в лице П.Л. Лаврова, Н.К. Михайловского и Н.И. Кареева.

Их отрицательное отношение к социологическому реализму выразилось, во-первых, врезкой и по существу правильной критике органической школы; во-вторых, в страстной защите личности как верховной этической ценности (в субъективной школе); в-третьих, в тщательном анализе понятия индивидуальности (особенно Н.К. Михайловским) и в доказательстве, что из всех возможных индивидуальностей (от атома до вселенной) человеку надлежит остановиться наличности как подлинной социальной индивидуальности: только она — подлинная реальность, действующая, мыслящая, страдающая и наслаждающаяся; только она — не абстракция; только она и ее судьбы могут быть правильным критерием прогресса и т.д.

По времени, по блеску и глубине аргументации русская субъективная школа должна быть поставлена во главе критиков социального реализма. Если я типичным выразителем социального номинализма ставлю Тарда, а не эту школу, то потому, что социологи этой школы не были последовательными номиналистами и свободны, как увидим сейчас, от ошибок последнего.

Спрашивается, которое из этих двух направлений мы должны признать истинным? Прав ли социологический реализм или социологический номинализм?

Для того чтобы и постановка вопроса и ответ на него были вполне ясны, необходимо удалить из проблемы многозначные и неопределенные термины или условиться об их смысле. Таким термином служит термин «реальность». Человеку, немного знакомому с философией и гносеологией, известна многообразность содержания, вкладываемого в это слово различными философами и теоретиками познания. Не условившись относительно его значения, мы неизбежно впадем в двусмысленности и неясности. Весь спор социологического реализма и номинализма в значительной степени основан именно на двусмысленности и неодинаковом понимании термина «реализм» и его производных.

Поэтому поставим вопрос о природе реальности коллективных единств или обществ несколько иначе.

Спросим себя, правы ли реалисты, утверждая, что общество как реальность sui generis существует независимо и вне составляющих его индивидов?

Ответ на этот вопрос может быть только отрицательный: никакая конкретная вещь не может существовать вне и независимо от ее элементов: отнимите от воды ее элементы — кислород и водород — и воды не будет; отнимите от организма его клетки — и организма не будет; отнимите от солнечной системы ее членов — и солнечная система исчезнет. Отнимите от общества его элементы — индивидов — и общество исчезнет. Без индивидов — общества людей не создашь, как без элементов любой вещи нельзя создать эту вещь.

Это так ясно и очевидно, что настаивать на этом трюизме нет надобности... Спросим себя далее, правы ли реалисты, утверждая, что есть «коллективная душа», или «коллективное сознание», имеющее свое собственное бытие, независимое от сознания и души составляющих общество индивидов?

Если буквально понять такие утверждения (а реалисты дают достаточно поводов для такого буквального понимания), то ответ опять-таки может быть только отрицательным. Правда, выражения «душа общества», «душа народа», «народный дух» и т.д. фигурируют постоянно. Но значит ли это, что есть какое-то «сознание общества» или «душа общества», независимые от сознания составляющих общество индивидов или имеющие свое собственное существование вне существования индивидуальных душ?

Ответ дает «метод вычитания». Отнимите от этой «коллективной души общества» «души» всех составляющих его индивидов, вычтите из «социального сознания» сознание всех его членов, бывших и сущих, и вы получите пустое место...

Но если основные тезисы социологического реализма, понятые в их буквальном смысле, не могут быть приняты, то спрашивается: приемлемы ли тезисы социологического номинализма, взятые опять-таки в их буквальном смысле? Можем ли мы поддерживать положение, что общество или коллективное единство как совокупность взаимодействующих индивидов равно простой сумме индивидов? Можем ли мы, далее, согласиться с Тардом, что в обществе нет ничего, что не существовало бы в индивидах?

Достаточно небольшого размышления, чтобы сказать: поп possumus.

Равно ли общество как совокупность взаимодействующих индивидов простой сумме последних, — это зависит от смысла, придаваемого «сумме индивидов»: если под суммой индивидов разумеются индивиды взаимодействующие, тогда сумма их равна обществу или коллективному единству, ибо сумма взаимодействующих индивидов сама составляет «общество». Если же под суммой индивидов разумеются индивиды не взаимодействующие, изолированные, отделенные друг от друга, как лейбницевские монады или две сардины, закупоренные в двух разных коробках, тогда сумма индивидов не равна обществу. Не равна по очень простой причине: по той, что в первом случае изолированные индивиды не взаимодействуют, во втором — взаимодействуют. В последнем случае присоединяется новое условие — взаимодействие, которого нет в первом. В силу этого добавочного условия создается ряд явлений, которого нет и быть не может при его отсутствии. Его наличность превращает простую сумму индивидов в общество, в коллективное единство...

Сказанное дает ответ и на второй поставленный вопрос. Как вода — результат взаимодействующих кислорода и водорода — резко отлична от каждого из элементов, порознь взятых или их простой суммы, так и коллективное единство как совокупность взаимодействующих индивидов обладает рядом свойств, процессов и явлений, которых нет и быть не может в простой сумме изолированных индивидов. Тот, кто, подобно Тарду, утверждает обратное, похож на человека, «из-за деревьев» не видящего леса, леса как общества взаимодействующих деревьев, отличного от простой суммы не взаимодействующих древесных единиц.

Общий вывод из всего сказанного о социологическом реализме и номинализме таков: ни то, ни другое из этих двух течений неприемлемо. Каждое из них, в пылу спора, выставляет такие положения, которые либо логически абсурдны, либо эмпирически неверны. Общество или коллективное единство как совокупность взаимодействующих людей, отличная от простой суммы невзаимодействующих индивидов, существует. В качестве такой реальности sui generis оно имеет ряд свойств, явлений и процессов, которых нет и не может быть в сумме изолированных индивидов. Но, вопреки реализму, общество существует не «вне» и «независимо» от индивидов, а только как система взаимодействующих единиц, без которых и вне которых оно немыслимо и невозможно, как невозможно всякое явление без всех составляющих его элементов. Термины, подобные «социальному сознанию», «душе народа», «национальному духу» и т.д., могут фигурировать только в качестве поэтических образов; взятые же в своем буквальном смысле они не соответствуют действительности.

Научно допустимыми они являются лишь тогда, когда хотят выразить своеобразность психической жизни взаимодействующих индивидов, отличную от психических переживаний суммы изолированных людей. С таким содержанием они приемлемы. Ново избежание недоразумений предпочтительнее не употреблять их.

Таков наш ответ на поставленный в начале параграфа вопрос. Следует ли его квалифицировать как социологический реализм или же он представляет форму номинализма — предоставляем решать любителям: важна не номенклатура, а содержание ответа.

РОДОВАЯ СТРУКТУРА СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ ЯВЛЕНИЙ*

§ 1. Значимое человеческое взаимодействие как родовое социальное явление

Изучение структурного аспекта социокультурных явлений начинается с анализа родовых свойств, общих для всех социокультурных явлений — прошлых, настоящих и будущих.

Под родовым социокультурным явлением не имеется в виду «простейшее образование». Имитируя плохо понимаемые естественные науки, социологи все еще ищут «простейшее образование» в социальных явлениях, аналогичное атому в физике или клетке в биологии. Некоторые ученые, такие, как сторонники органической, механистической и психологической школ в социологии, находят это «образование» в индивиде. Другие, такие, как Ф. Гиддингс, определяют его как «соций» или «дружбу». Третьи, как Ф. Морено и Ф. Знанецкий, трактуют как его «роль», которую

’ Цит. по: Сорокин П. Родовая структура социокультурных явлений // Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество./Пер. с англ, подред. А.Ю. Согомонова. М., 1992. С. 190-220. Цитируемый текст иллюстрирует содержание главы 2 первого раздела базового пособия учебного комплекса по общей социологии.

принимает на себя индивид. Многие идентифицируют его с «социальным отношением». Большая группа социологов, понимая, что изолированный индивид не может представлять собой социальное явление, ищет «простейшее образование» в «наиболее элементарном обществе», имея в виду семью, как в случае Ф. Ле-Плея и его школы, или в «самом примитивном обществе», недифференцированном и плохо интегрированном, как в случае Г. Спенсера и Э. Дюркгейма1...

Общая социология — это не теория о простейших социальных явлениях, а теория о родовых свойствах, отношениях и закономерностях социокультурных явлений[8] [9].

Самой родовой моделью любого социокультурного феномена является значимое взаимодействие двух или более индивидов. Под «взаимодействием» понимается любое событие, с помощью которого один человек полуосязаемым путем влияет на открытые действия или состояние ума другого... Под «значением» нужно понимать «все то, что для одного сознания выступает как знак чего-то иного»[10]. Значимое взаимодействие — это любое взаимодействие, в котором влияние, оказываемое одной частью на другую, имеет значение или ценность, возвышающиеся над чисто физическими и биологическими свойствами соответствующих действий...

§ 2. Компоненты родового социокультурного явления

Каждый процесс значимого человеческого взаимодействия состоит из трех компонентов, а каждый компонент, в свою очередь, складывается из множества других, которые определяют его конкретный абрис. Эти компоненты включают в себя: 1) мыслящих, действующих и реагирующих людей, являющихся субъектами взаимодействия; 2) значения, ценности и нормы, благодаря которым индивиды взаимодействуют, осознавая их и обмениваясь ими; 3) открытые действия и материальные артефакты как двигатели или проводники, с помощью которых объективируются и социализируются нематериальные значения, ценности и нормы[11].

§ 3. Субъекты взаимодействия

В гомосоциологии [12] субъектами взаимодействия являются либо человеческие индивиды (в межличностном взаимодействии), либо организованные группы людей (в межгрупповом взаимодействии)...

Качества взаимодействующих индивидов. Существует огромное разнообразие качеств субъектов взаимодействия, но сейчас нам нужно рассмотреть только одну характеристику, а именно биопси- хологическую и социокультурную гомогенность или гетерогенность (сходство или различие) взаимодействующих индивидов или групп. Взаимодействие между индивидами той же расы, национальности, племени, территориальной группы, семьи, пола, возраста, религии, политической партии, профессии, экономического статуса ит.д., и особенно между теми, кто обладает одинаковыми социокультурными ценностями, всегда отличается во многих отношениях от взаимодействия между индивидами, расходящимися по этим качествам.

§ 4. Значения, ценности и нормы в родовых социокультурных явлениях

Значения и ценности, находящиеся над биофизическими свойствами взаимодействующих индивидов, формируют второй компонент социокультурных явлений. Значения можно классифицировать следующим образом: 1) когнитивные значения в узком смысле слова, такие, как значение философии Платона, христианского символа веры, математической формулы или теории прибавочной стоимости Маркса; 2) значимые ценности, такие, как экономическая ценность земли или другой собственности, ценность религии, науки, образования или музыки, демократии или монархии, жизни или здоровья; 3) нормы, на которые ссылаются как на стандарт, такие, как нормы права и морали, нормы этикета, технические нормы или предписания по конструированию механизмов, написанию стихотворения, приготовлению мяса или выращиванию овощей. Эти три класса значений являются неотъемлемыми аспектами всех значимых явлений...

Лишенные своих значимых аспектов, все явления человеческого взаимодействия становятся просто биофизическими явлениями и в таком качестве образуют предмет биофизических наук...

Компонент значения, ценностей и норм совершенно отличен от третьего компонента социокультурных явленийкомпонента материальных носителей — и ни в коем случае не может быть идентифицирован ни с физическими или биологическими свойствами носителей, ни с этими свойствами субъектов взаимодействия...

§ 5. Материальные носители как универсальный компонент социокультурных явлений

<... > Все сенсорные открытые действия, материальные объекты, физические, химические и биологические процессы и силы, используемые для экстернализации, объективизации и социализации значений, являются носителями значимого взаимодействия. В качестве таковых они составляют третий универсальный компонент социокультурных явлений...

Поэтому неточно говорить о социокультурных явлениях так, как будто бы они состоят исключительно из людей; помимо людей они включают в себя нематериальные значения и их материальные носители как равно существенные и универсальные компоненты. Структура эмпирических социокультурных явлений, таким образом, состоит не из одного, а из трех компонентов. Этот принцип часто игнорируется, и в результате этого постоянно совершается ряд теоретических и практических грубых ошибок теми, кто воспринимает лишь один компонент — либо людей, либо значения, либо носителей.

§ 6. Личность, общество и культура как неразрывная триада

Структура социокультурного взаимодействия, если на нее посмотреть под несколько иным углом зрения, имеет три аспекта, неотделимых друг от друга: 1) личность как субъект взаимодействия; 2) общество как совокупность взаимодействующих индивидов с его социокультурными отношениями и процессами и 3) культура как совокупность значений, ценностей и норм, которыми владеют взаимодействующие лица, и совокупность носителей, которые объективируют, социализируют и раскрывают эти значения. В классной комнате преподаватель и студенты являются

личностями, совокупность этих личностей, вместе с нормами их отношений, составляет общество классной комнаты; не только научные и другие идеи, которыми они обладают и обмениваются, но и книги, доска, мебель, лампы и сама комната представляют собой культуру этого общества. Ни один из членов этой неразделимой триады (личность, общество и культура) не может существовать без двух других. Не существует личности как социума, то есть как носителя, созидателя и пользователя значениями, ценностями и нормами, без корреспондирующих культуры и общества. В отсутствие последних могут существовать лишь изолированные биологические организмы. Точно так же нет надорганического общества без взаимодействующих личностей и культуры; и нет живой культуры без взаимодействующих личностей и общества. Поэтому ни одно из этих явлений нельзя исследовать должным образом без рассмотрения других членов триады. Неадекватна любая теория, которая концентрируется лишь на одном из них, исследуя социокультурный мир. Из дидактических соображений их можно изучать по отдельности; но когда анализ каждого члена триады завершен, этот элемент должен быть соотнесен с тройственным разнообразием, или матрицей, в которой он существует.

§ 7. Критические замечания

Попытки свести предмет социологии к социальному аспекту над- органических явлений и исключить факторы культуры или личности являются, как было сказано, ошибочными. Читаем, например, что «социология прежде всего интересуется... социальным», что системы знаний, как-то: религия, лингвистика, технологии и тому подобное к ней не относятся[13]. Такая позиция совершенно неприемлема.

  • 1. Без культурных, или надорганических, ценностей человеческое взаимодействие было бы чисто биофизическим, а не социальным явлением. Если это утверждение довести до его логического заключения, категория социального смешалась бы с биофизическими явлениями, и социология лишилась бы самих основ своего существования.
  • 2. Если в своем рассмотрении социальных взаимодействий мы исключим все культурные ценности, очень мало что останется для изучения, разве что различные физические структуры и движения, которые являются предметом изучения биологии или физики. Мы не сможем оправданно говорить о таких характеристиках процесса взаимодействия, какие предлагаются терминами «антагонистический» и «солидарный», «революционный», «религиозный», «этический» или «научный». Такое изучение определенно не даст нам никакого знания о реальной природе, отношениях или бесконечно разнообразных характеристиках значимых человеческих взаимодействий.
  • 3. Без включения культурного элемента — значений, ценностей и норм — мы не могли бы изучать даже нормы, регулирующие взаимодействие между индивидами и составляющие, согласно самим этим теориям, суть любых социальных институтов или организаций. Эти нормы являются либо правовыми, либо моральными стандартами, отраженными в официальных правовых кодексах или в религиозных, моральных и других системах. Право и этика являются настолько же частью культуры, насколько и религия, искусства, экономика и наука. Эти нормы часто неразрывно связаны со всеми основными ценностями данной группы — религиозными, научными, философскими, эстетическими, экономическими, политическими и т.д. Поэтому без изучения правовых и моральных норм нельзя было бы исследовать институты и организации. В этом случае не было бы места для специальной социологии религии, экономики или искусства или любой другой специальной социологии. Короче говоря, это предположение резко противоречит определению социологии и ее предмета, которые дают сами эти теоретики, и оно лишает социологию какого-либо достойного предмета.
  • 4. Последствия ошибочного утверждения таких теоретиков были бы такими ужасными, что, к счастью, ни один из них не попытался довести его до его логического конца. Декларировав свое предложение, они не выполняют его последовательно, протаскивая через «черный ход» те культурные системы, которые были отвергнуты вначале. Л. фон Визе делает это в своей классификации первичных социальных процессов, таких, как отстранение, соревнование, приспособление, принятие, признание, удовольствие, комфортность и посвящение, — всех этих культурных значений, ценностей и норм — так же как в своей теории религии, этики и права, экономики и политики [14]. В. Томас и Ф. Знанецкий делают то же самое, вводя в свою социологию «набор ценностей» (религиозных, моральных, эстетических, экономических и т.д.) как фундаментальную категорию и принцип референции и объясняя с их помощью науку, знание, магию, медицину, религию, экономику, технологию и другие культурные ценности. Социокультурный порядок неразделим, и никто не может создать специальную науку на основе одного его аспекта, скажем, социального, игнорируя культурные и личностные аспекты... Социология равно связана со всеми тремя аспектами социокультурных явлений, но со своей специфической точки зрения, как генерализующая наука, рассматривающая социокультурную систему как целое[15].

Столь же неудовлетворительными являются те теории, которые пытаются отделить культурные и социальные аспекты социокультурных явлений друг от друга на том основании, что «культура — это название, которое дается отдельным взаимосвязанным традициям социальной группы... Общество, пожалуй, является более широким термином, поскольку оно включает в себя проявления культуры и импульсы»[16]. Каждая организованная группа необходимо обладает нормами права и морали. Правовые и моральные ценности являются существенной частью культурных ценностей. Поэтому любая организованная группа неизбежно обладает культурой. Более того, ни социальная группа, ни индивид (за исключением просто биологического организма) не могут существовать без компонентов значений и носителей, то есть без культуры. По этой причине «общество» не может быть более широким термином, чем «культура», как не могут эти два явления рассматриваться вне связи друг с другом. Единственно возможное различие связано с тем, что термин «социальный» означает сосредоточение на совокупности взаимодействующих людей и их отношениях, тогда как «культурный» означает сосредоточение на значениях, ценностях и нормах, а также на их материальных носителях (или материальной культуре)|0.

  • [1] * Цит. по: Сорокин П.А. Система социологии. М., 1993. Т. I. С. 305-317. Цитируемый текст иллюстрирует содержание главы 1 первого раздела базового пособияучебного комплекса по общей социологии.
  • [2] Гумплович. Основы социологии. СПб., 1899. С. 264-266.
  • [3] г Gumplowicz. Dcr Rassenkampf. 1883. S. 39-40.
  • [4] Дюркгейм: Метод социологии. СПб. С. 10-19.
  • [5] ' Tard. La thcorie organique des societes. Annales. T. IV. P. 238-239.
  • [6] Тард. Социальная логика. СПб., 1901. С. 2.
  • [7] Тард. Lcs deux elements dc la sociologic. В Etudes dc psychologic socialc, Paris,1898. P.69-75.
  • [8] 0 «простейшем образовании» в органической, механистической, психологическойшкол ахи в концепции Ле-Плея, атакжеолругих простейших образованиях см.: Sorokin Р.А.Contemporary Sociological Theories. N. Y, 1928. Ch. 12,4; Giddings F. Inductive Sociology N. Y., 1901; Moreno L. J. Sociomctry and Cultural Order// Sociomctry. 1943. V. 6. P. 304 ff;Znaniecki F. The Social Role of the Man of Knowledge. N. Y., 1940. C. 13 IT, Spencer H. Principles of Sociology. V. 1. Ch 10; Durkheim E. The Rules of Sociological Method. Chicago, 1938.Ch. 4; Malinowski B. A Scientific Theory of Culture. Chapel Hill, 1944 P. 39 ff.
  • [9] Sorokin P. A. Remarks// Revue international de sociologie. 1935. March.
  • [10] J Lewis C. 1. The Modes of Meaning // Philosophy and Phenomenological Research.1943.V.4. P.236.
  • [11] Трехкомпонентная структура социокультурных явлений, получившая систематическое освещение в моей «Социокультурной динамике», отмечалась до и послепоявления моей книги всевозрастающим числом социологов. К сожалению, многимиз них не удалось прояснить и систематически изложить свои концепции. См., например: Thomas W. I. Primitive Behaviour. N. Y., 1937. P. 8 ff; Malinowski В. A ScientificTheory of Culture. P. 36; Mead M. Competition and Cooperation Among Primitive Peoples.N. Y., 1937.
  • [12] Предметами взаимодействия в биосоциологии, которая изучает биологическиевзаимодействия растений и животных, являются растения и животные.
  • [13] bZnaniecki F. The Social Role of Man of Science. N. Y., 1940. R 3; Wiese L. van. Sociology. N.Y., 1941. P. 25; Thomas W. I., Znaniecki F. The Polish Peasant. V. 1. P 35.
  • [14] Wiese L. von. System dcr Allgcmcincn Soziologic. Milnchen, 1933.
  • [15] Union R. Culture, Society and the Individual // Journal of Abnormal and SocialPsychology. V. 42. P. 425-436.
  • [16] ’ Dollard J. Culture, Society, Impulse and Socialization //American Journal of Sociology. V. 45. P. 50-63. Kluckhohn M. 0. Culture and Personality // American Anthropologist. 1944. V. 46.P. 1-29; Bidney D. On the Concept of Culture // American Anthropologist. 1944. V. 46.P. 30-44.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >