Социальные основы и функции мышления и коммуникации

Тем же самым социально-физиологическим образом, каким человеческий индивид осознает себя самого, он осознает других индивидов, и это осознание себя и других в равной степени важно как для саморазвития, так и для развития организованного общества или социальной группы, к которым он принадлежит.

Принцип, предложенный мною в качестве базового для понимания социальной организации людей, состоит в том, что коммуникация включает участие в Другом. Этот принцип подразумевает отражение Другого во мне самом, идентификацию Другого с самостью, обретение самосознания через Другого. Такое участие возможно благодаря особому типу коммуникации, к которой способны человеческие существа и которая не встречается в иных сообществах, где отсутствует этот фундаментальный принцип Другого. Выше я уже рассматривал пример, так сказать, животного-часового, который предупреждает сородичей об опасности, что может быть названо актом коммуникации, также как может быть названо актом коммуникации с цыплятами кудахтанье курицы. При определенных условиях звуки, издаваемые одной особью, или ее жестикуляция служат для того, чтобы должным образом сориентировать другие особи в отношении внешних условий. В известном смысле можно сказать, что одна особь вступает в коммуникациюс другими, однако разница между этой формой коммуникации и осознанной коммуникацией очевидна, поскольку в первом случае участники не знают, что они вступили в процесс коммуникации друг с другом. Иллюстрацией может служить то, что мы называем сознанием толпы, — установки, которые возникают у аудитории под влиянием выдающегося оратора. Каждый из слушателей заражается от окружающих, и его установки возвращаются обратно к другим так, что аудитория реагирует как единое целое. Каждый ощущает общий настрой всей аудитории. Но существует и коммуникация в собственном смысле слова, когда одна особь сообщает другой установку в отношении определенной части окружающей среды, представляющей значимость для них обеих. Этот уровень коммуникации обнаруживается уже в сообществах, предшествующих социальной организации человеческой группы.

В человеческой группе, кроме этого типа коммуникации, присутствует еще один, когда индивид с помощью звука или жеста не только воспринимает установку другого индивида, но и вызывает ее в Другом. Он пребывает в роли Другого, того, на которого он сам оказывает столь сильное воздействие. Именно через восприятие роли Другого он способен возвратиться к себе и таким образом управлять собственным процессом коммуникации. Выражение «восприятие роли Другого», которое я часто использовал, отнюдь не случайно. Это восприятие — не случайное следствие жеста, а важная составляющая в развитии совместной деятельности. Непосредственным результатом этого восприятия другого является контроль, с помощью которого индивид может управлять собственными реакциями. Контроль за действиями индивида в процессе совместной деятельности проявляется в поведении индивида тогда, когда он в состоянии воспринять роль Другого. Благодаря этому контролю за реакциями индивида посредством восприятия роли Другого возрастает ценность данного типа коммуникации с точки зрения организации поведения в группе. Именно контроль усложняет процесс совместной деятельности в группе в сравнении с тем, что происходит в животном стаде или сообществе насекомых.

Таким образом, этот социальный контроль, который иначе можно назвать самокритикой, глубоко и существенно влияет на поведение индивида. Он интегрирует индивида и его действия в организованный процесс приобретения опыта и коллективного поведения, участником которого индивид является. Физиологический механизм деятельности центральной нервной системы позволяет индивиду воспринимать установки по отношению к себе других индивидов, так же как и организованной социальной группы, членами которой они являются. Это восприятие осуществляется посредством интегрированных социальных отношений, имеющих место как между отдельными членами группы, так и в группе в целом. Тем самым общий социальный процесс приобретения опыта и само групповое поведение представляются ему в его собственном опыте так, что он может сознательно и критически управлять своим поведением, соотнося его с поведением и отношениями в группе в целом, поведением и отношениями между другими членами группы.

Итак, индивид не только осознает себя, но становится самокритичным; посредством этой самокритичности, в силу ее социальных истоков и характера, осуществляется социальный контроль за индивидуальным поведением. Можно сказать, что самокритичность есть по существу явление социальное, а поведение, контролируемое самокритичностью, — по сути своей социально контролируемое поведение. Фрейдистская концепция психологического «цензора» свидетельствует о частичном признании действия социального контроля посредством самокритичности, признании, относящемся, правда, к сексуальному опыту и поведению. Но тот же самый вид цензуры или самокритичности со стороны индивида обнаруживается также в других формах его социального опыта, поведения и социальных отношений. Этот вывод недвусмысленно вытекает из нашей социальной теории самости. Далее отметим, что социальный контроль, который до сих пор рассматривался как нечто, разрушающее человеческую личность, размывающее индивидуальность, напротив, является силой конструктивной и органически связанной с этой индивидуальностью. Поскольку индивид есть то, что он есть, т.е. индивид как осознающая себя неповторимая личность, то это лишь потому, что он включен в социальный процесс деятельности и приобретения опыта как член сообщества, которое осуществляет социальный контроль за его поведением.

Сама организация осознающего себя сообщества зависит от восприятия установок Другого членами этого сообщества. Развитие данного процесса, как я уже указывал, в свою очередь зависит от восприятия установок группы в отличие от восприятия установок отдельного индивида. Это восприятие я называю восприятием «обобщенного Другого». Я проиллюстрировал это примером спортивной игры в мяч, в процессе которой установки членов команды сливаются в общую установку так, что каждая отдельная роль подразумевает все остальные. Если индивид воспринимает установку другого члена группы, он должен воспринять ее в связи с установками и действиями других членов группы; если он хочет полностью включиться в группу, он должен воспринять установки абсолютно всех участников процесса. Разумеется, то, в какой степени он сможет это сделать, зависит от его способностей, однако во всех процессах, подразумевающих сознательную деятельность, мы в достаточной степени способны воспринять роли других участников с тем, чтобы сделать наши действия сознательными. Жизнь целого сообщества отражается в сознательной жизни отдельных индивидов самым различным образом. История преимущественно занята выяснением процессов развития, которые еще не запечатлены в опыте членов сообщества в то время, о котором пишет историк. Этим объясняется важность истории как науки. Можно взглянуть на прошедшее и выявить изменения, силы и интересы, которые никем в те времена не осознавались. Мы должны предоставить историку время для написания общей картины, ибо реальный процесс представляет собой нечто большее, нежели сумма индивидуальных опытов.

Волею случая появляется личность, которая способна внести больший, чем остальные, вклад в исторический процесс, установить отношения с теми группами сообщества, интересы которых не стали частью опыта других групп. Эта личность становится лидером. При феодальном строе классы могут быть до такой степени разделены традиционными условиями жизни, что они просто не понимают друг друга. Поэтому и появляется индивид, способный воспринимать установки противоположных социальных групп. Значение фигур подобного рода велико, поскольку они делают возможной коммуникацию между полностью изолированными друг от друга группами. В политике — это способность государственного деятеля воспринять установки и интересы различных групп и стать посредником в межгрупповой коммуникации благодаря превращению своего собственного опыта в опыт универсального характера. Таким образом, через него различные группы могут вступать в процесс коммуникации.

Ирвинг Гофман (1922-1982) — известный американский социолог, социальный психолог, антрополог. Родился в Канаде. Получил образование в Чикагском университете. Там же началась его академическая карьера, но вскоре Гофман переходит на работу в Национальный институт психиатрии (National Institute of Mental Health), где он собирает материал как по психическим расстройствам, так и по методам их лечения. Но еще в большей степени его интересует проблема восприятия душевнобольных в их социальном окружении и в обществе в целом. Накопленный им в этой области материал становится эмпирической базой построения новой парадигмы в социологии, которая стала известной под именем драматургической социологии.

С1958 по 1968 г. он проходит все ступени академической карьеры в престижном университете Беркли, Калифорния. С 1968-годо конца жизни работает в Филадельфии, в университете Пенсильвании.

Наиболее известные работы: «Презентация «Себя» в повседневной жизни» (1956, 1959), «Стигма: заметки об управлении расстроенной идентичностью» (1963), «Поведение в общественных местах: заметки о социальной организации собраний» (1963), «Анализ фреймов» (1974), «Гендерный адвертисмент» (1979), «Формы разговора» (1981).

Работы Гофмана опираются на традиции символического ин- теракционизма, вместе с тем в его работах прослеживается влияние антропологии. Внимание исследователя сосредоточено на социальном микромире, он разрабатывает аппарат для описания типичных ситуаций повседневной жизни, которая представлена в виде театра, где каждый не просто исполняет функционально заданную роль, но вместе с тем стремится представить себя в наиболее выгодном свете. Отношения между пациентом психиатрической клиники и медперсоналом предстают в работах Гофмана в качестве типовых отношений, распространяемых на любые сферы общественной жизни. Драматургическая социология ориентирует не столько на конструирование человеком себя как личности, сколько на создание (позитивного) имиджа этой личности в глазах непосредственного окружения, что является условием успеха карьеры этой личности.

Работа “Gender Advertisements” оказала значительное влияние на гендерную проблематику в социологии, поскольку здесь на примере анализа рекламных стереотипов были выявлены методы пропаганды маскулинности и утверждения зависимой роли женщины в современном обществе.

Вклад Гофмана в социологию был оценен как достаточно весомый не только фактом его избрания президентом Американской Социологической Ассоциации в 1981 г., но и историко-социологической литературой о его творчестве. Стоит отметить, что этот вклад далеко не всеми признавался однозначно. Если П. Дрю и А. Вуттон (1988), Ф. Мэннинг (1992) и ряд других последователей И. Гофмана выступают как интерпретаторы и пропагандисты его творчества, то А. Гоулднер — автор классической работы «Наступающий кризис западной социологии» (1970) — рассматривает это творчество как типичный образец постмодернистского мышления, в котором разрушаются грани между реальной жизнью и представлениями об этой жизни. Сама разработка концепции представления человеком себя другим людям, по мнению этого автора, фиксирует переход от мира производства к миру потребления при сохранении доминирования крупных деловых компаний.

В российской литературе наиболее обстоятельная статья отвор- честве Гофмана опубликована Г.С. Батыгиным. Приведем здесь резюмирующую оценку, высказанную рано ушедшим от нас коллегой: «Гофман сделал повседневность предметом абстрактной теории и предложил систему категорий, описывающих логику повседневного общения. Он изучал структуру социальной жизни, развивал общую теорию межличностной интеракции и социальных обменов независимо от вида этой интеракции. На улице, на базаре, в казино, лифте, зале заседаний развертываются формальные структуры общения, и нет такой ситуации, в которой не действовал бы жесткий социальный порядок. Тонкая ткань повседневности, в которую вплетены формы «встреч», приобретает удивительную, почти мистическую прочность. Отклонения от поведенческих образцов лишь заменяют одно определение ситуации другим». (Батыгин Г.С. Континуум фреймов: социологическая теория Ирвинга Гофмана//Гофман Ирвинг. Анализ фреймов. Эссе об организации повседневного опыта. М.: Институт социологии РАН., 2004. С. 7—9).

Отобранная для Хрестоматии статья была опубликована в журнале “American Antropologist” (1956). Она хорошо иллюстрирует как содержательную сторону исследований И. Гофмана, так и методологию его мышления, основанную на тщательном анализе понятийного аппарата, используемого в повседневном общении. Предметом анализа в данном случае выступает взаимодействие почтительности и пристойности. Результаты этого анализа убедительно характеризуют те правила поведения людей в обществе, о которых идет речь в главе 5 базового пособия учебного комплекса по общей социологии. Столь же тщательно на ином материале Гофман разрабатывает такие понятия, как управление впечатлениями (“management of impressions”), стигма, ролевая дистанция, фреймы как принципы организации жизненного опыта и схемы интерпретации новых событий и т.д.

С помощью этого категориального аппарата Гофман переключает внимание социолога на исследование микропроцессов, на то, что находится в пределах непосредственного жизненного опыта индивида. Это знание ориентирует личность на критическое восприятие самое себя, и таким образом может содействовать пониманию правил взаимодействия с другими в данном обществе.

А.З.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >