Йозеф Алоиз Шумпетер

Йозеф Алоиз Шумпетер (1883-1950) — австрийский и американский экономист и социолог. В 1906 г. окончил Университет Вены. До 1932 г. преподавал экономические науки в Граце и Бонне. В 1919—1920 гг. был министром финансов Австрии. В 1932-мэмигри- рует в США, где вскоре получает профессуру в Гарварде. Основные труды Шумпетера «Теория экономического развития» (1911), «Циклы деловой активности» (1939), «Капитализм, социализм и демократия» (1942), «История экономического анализа» (1954).

В Хрестоматии приведен отрывок из «Теории экономического развития» (1911), который иллюстрирует, как Шумпетер понимал мотивы предпринимательской и инновационной деятельности. Общая характеристика этой деятельности дана в базовом пособии учебного комплекса (глава 5).

А.З.

МОТИВЫ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ’

<...> Попытаемся нанести несколько последних штрихов, чтобы завершить образ предпринимателя. Поступим так же, как мы поступаем в науке и в жизни при объяснении человеческого поведения, а именно — проанализируем наиболее типичные мотивы поведения предпринимателя. Любая попытка подобного рода должна, разумеется, учитывать все те многочисленные, приводимые целым рядом писателей, аргументы, на основании которых экономист якобы не должен вторгаться в сферу «психологии». У нас в данный момент нет возможности касаться краеугольной проблемы соотношения психологии и экономики. Отметим лишь, что принципиальные противники любых соображений психологического плана в экономическом исследовании могут пропустить все то, что мы собираемся сейчас сказать, не рискуя потерять связующую нить с материалом, изложенным в последующих главах. Это возможно потому, что ни один из выводов, к которым должен привести наш анализ, никоим образом не связан с нашим представлением о «психологии предпринимателя» и не может быть поколеблен из-за какой-либо ошибки в нем. Эта психология, как никакая другая, не предполагает — и в этом может легко убедиться читатель — выхода за пределы наблюдаемого поведения. Те же, кто не возражает против психологии вообще у а возражает лишь против психологии определенного сорта, которая известна из традиционных учебников, увидят, что мы не используем ни одной детали из освященной временем картины мотивации «экономического человека».

В теории замкнутого цикла важность изучения мотивов значительно преуменьшается в силу того обстоятельства, что уравнения, [1]

описывающие равновесную систему, могут быть интерпретированы так, что величины психологического плана не используются вообще, как это было в анализе Парето и Барона. В этом причина того, что психология даже с очень большими изъянами влияет на результаты поведения гораздо меньше, чем того можно было бы ожидать. Возможно рациональное поведение даже при отсутствии рационального мотива. Однако если мы действительно хотим проникнуть в сферу мотивации, проблема оказывается не столь простой. При данных социальных условиях и привычках большая часть того, что люди делают каждый день, предстает перед ними главным образом с точки зрения долга, нарушение которого чревато применением социальных или религиозных санкций. В такой мотивации содержится немного от осознанной рациональности, еще меньше от гедонизма и индивидуального эгоизма, появившихся, как это можно с уверенностью констатировать, сравнительно недавно. Тем не менее, коль скоро мы придерживаемся широких рамок повторяющегося экономического действия, мы можем связать его с потребностями и желанием удовлетворить их.

При этом необходимо оговорить следующее:

  • • определяя подобным образом экономические мотивы, мы не упускаем из вида, что они по своей силе весьма различны в разное время;
  • • именно общество формирует конкретные желания, которые мы наблюдаем;
  • • потребности должны рассматриваться в связи с группой, с которой соотносит себя индивид, вырабатывая стратегию действия. В качестве такой группы может выступать семья или любая другая группа, больше или меньше семьи;
  • • действие не следует непосредственно за желанием, а лишь более или менее точно ему соответствует;
  • • сфера индивидуального выбора всегда ограничена — хотя в различной степени и разным образом — рамками социальных традиций, соглашений и тому подобным. Верным в самом широком понимании остается то, что внутри замкнутого цикла каждый приспосабливается к окружающей среде так, чтобы наилучшим образом удовлетворить данные потребности — как свои собственные, так и потребности окружающих. В любом случае значение экономического действия — это удовлетворение потребностей в том смысле, что если бы не было потребностей, не было бы и экономического действия. В случае замкнутого цикла речь должна идти об удовлетворении потребностей как нормальном мотиве.

Однако сказанное выше неприменимо к нашему случаю — к предпринимательскому типу. В определенном смысле предприниматель действительно может быть назван наиболее рациональным и наиболее эгоцентричным в сравнении с другими типами. Это из-за того, что, как мы уже видели, осознанная рациональность связана больше с осуществлением новых планов, которые, в свою очередь, должны быть разработаны прежде, чем будет запущен отлаженный бизнес, являющийся большей частью рутинным делом. А то, что типичный предприниматель сосредоточен на себе больше, чем другие типы, объясняется его меньшей в сравнении с ними опорой на традицию и связи, потому что его характерная задача состоит — теоретически, равно как исторически — как раз в разрушении старой традиции и в создании традиции новой. И хотя данное обстоятельство относится преимущественно к экономическому действию, его моральные, культурные и социальные следствия в равной степени важны. То, что период расцвета предпринимательства совпал с рождением утилитаризма, разумеется, не простое совпадение.

Однако ни в каком другом смысле поведение и мотивы предпринимателя не могут быть названы «рациональными». И ни в каком другом смысле его характерная мотивация не является гедонистической. Если мы определяем гедонистический мотив действия как желание удовлетворить чьи-либо потребности, то в категорию «мотивов» мы можем включить самые разные побуждения. Точно так же мы можем определить эгоизм как то, что включает в себя все возможные альтруистические ценности в силу того факта, что они значат нечто в плане самоудовлетворения. Однако это сведет наше определение к тавтологии. Если мы хотим, чтобы наше определение имело смысл, оно должно включать в себя только те потребности, которые можно удовлетворить путем потребления благ, и только тот способ потребления, который при этом возможен. В таком случае уже не факт, что рассматриваемый нами тип действует лишь в силу желания удовлетворить свои собственные потребности.

Поскольку мы не считаем, что индивиды нашего типа движимы ненасытным желанием гедонистического потребления, постольку мы должны признать, что в случае с лидерам и бизнеса закон Госсена скоро положит предел дальнейшим гедонистическим усилиям. Опыт учит, однако, что типичные предприниматели уходят со сцены только тогда и потому, что сила их иссякла и они больше не чувствуют себя на уровне стоящих перед ними задач. Иная картина возникает в случае с экономическим человеком, который балансирует между ожидаемыми результатами и тщетностью усилий в этом направлении. Рано или поздно он достигает точки равновесия, которое он не хочет больше нарушать. Интенсивность усилий в нашем случае вообще ничего не значит в качестве возможной причины, чтобы их прекратить. А активность предпринимательского типа является очевидным препятствием на пути гедонистического потребления тех видов товаров, которые обычно приобретаются на доходы сверх определенного размера, потому что их «потребление» подразумевает наличие свободного времени. Гедонистическое поведение, следовательно, которое мы обычно наблюдаем у представителей нашего типа, будет иррациональным.

Это, разумеется, не является доказательством отсутствия гедонистических мотивов. Вместе с тем это указывает на психологию иного, не гедонистического характера, особенно если мы примем во внимание безразличие к гедонистическому потреблению, которое мы часто наблюдаем у наиболее выдающихся представителей нашего типа и которое несложно понять.

Прежде всего, у них есть мечта и воля к тому, чтобы основать свою собственную частную империю (kingdom), хотя и необязательно с династическим правлением. Современный мир в действительности не знает подобных систем, однако то, чего можно достичь в результате промышленного и коммерческого успеха и к чему ближе всего может подойти современный человек, весьма похоже на власть феодального лорда. Очарование этой властью сильнее всего у людей, не имеющих другой возможности добиться высокого социального положения. Ощущение власти и независимости ничуть не уменьшается в силу того факта, что как первое, так и второе есть по большому счету иллюзия. Более тщательный анализ помогает обнаружить бесконечное число разновидностей в данной группе мотивов, варьирующихся от духовных амбиций до примитивного снобизма. Но это не должно нас сдерживать. Ограничимся лишь замечанием, что мотивы этого рода, хотя и находятся рядом с потребительскими мотивами, с ними не совпадают.

Далее следует воля к победе, а именно бойцовский инстинкт, стремление доказать свое превосходство над другими, достигнуть успеха ради самого успеха, а не плодов, которые он приносит. В этом отношении экономическая деятельность чем-то сродни спорту: в ней можно увидеть финансовые скачки или, по меньшей мере, схватки на ринге. Финансовый результат — дело второе или, во всяком случае, рассматривается как индекс успеха и как свидетельство победы, демонстрация которой с помощью больших расходов является более важным мотивом, нежели собственно желание потреблять товары. И снова мы обнаруживаем бесчисленные нюансы мотивов, часть которых, вроде социальных амбиций, растворяется в первой группе мотивов. Поэтому опять мы сталкиваемся с мотивацией, существенно отличной от «удовлетворения потребностей» в обозначенном выше смысле, или, если выразить то же самое другими словами, от «гедонистической адаптации».

Наконец, есть и такой мотив, как радость творчества, удовлетворение от того, что «дело сделано», от использования собственной энергии и способностей. Такого роды мотивы действуют всюду, но только в этой ситуации они выступают как самостоятельный фактор поведения в чистом и незамутненном виде. Эти мотивы предполагают, что человек не избегает трудностей, он стремится к изменениям ради самих изменений, он испытывает максимальное удовольствие от самих попыток внедрить новшества. Из всех трех групп мотивации эта группа самая антигедонистическая.

В случае с мотивами первой группы частная собственность как результат предпринимательской деятельности выступает в качестве существенного фактора ее использования. Во втором и третьем случае ситуация иная. Действительно, денежный выигрыш является достаточно точным выражением успеха, особенно успеха относительного. И с точки зрения человека, который стремится к увеличению денежного богатства, этот выигрыш обладает дополнительным преимуществом, поскольку он фиксируется как объективная данность и по сути дела не зависит от мнений других людей.

Это, равно как и другие свойства, выступающие в роли механизма в обществе, нацеленном на приобретение, обусловливают по сути дела незаменимость этого фактора в качестве мотора индустриального развития, даже в том случае, если мы закроем глаза на то значение, которое этот фактор имеет для создания инвестиционных фондов. Тем не менее истина состоит в том, что вторая и третья группы мотивов, связанных с предпринимательской деятельностью, могут действовать и в иных обстоятельствах, не связанных со стремлением извлечь частную выгоду из экономических инноваций. Как эти стимулы работают в иных условиях и в какой мере они могут быть сопоставлены с «капиталистическими» стимулами, остается вопросом, который мы не рассматриваем в данном исследовании. Социальные реформаторы относятся к этим вопросам слишком легко, а концепция фискального радикализма их полностью игнорирует. Но эти вопросы не останутся неразрешенными. Ответ может быть получен с помощью детального изучения психологии предпринимательской деятельности, изучения, учитывающего, по меньшей мере, обстоятельства данного времени и данного места.

  • [1] Цит. по: Schumpeter J. A. The Fundamentals of Economic Development I I Schumpeter J. A. The Fundamentals of Economic Development // Theories of Society. Foundation ofModern Sociological Theory. Ed/ T.Parsons ct all. The Free Press of Glencoe, 1962. V. 1. P. 512-513. Пер. с англ. В.Г. Кузьминова. Редактор перевода — А.Г. Здравомыслов.Цитируемый текст иллюстрирует содержание главы 5 второго раздела базового пособия учебного комплекса по общей социологии.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >