Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Литература arrow ИСТОРИЯ ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ОТ АНТИЧНОСТИ ДО СЕРЕДИНЫ XIX ВЕКА
Посмотреть оригинал

Лафонтен: «дух народа»

Я люблю все: книги, горы и деревни, словом все... нет ничего, что бы ни казалось мне важным благом, нс исключая даже мрачных наслаждений печального сердца.

Ж. де Лафонтен

К великим фигурам французской литературы XVII в., столь щедрой на художественные таланты, к триаде драматургов Корнелю, Мольеру и Расину необходимо добавить и крупнейшего национального поэта столетия — Лафонтена. Он был популярен, почитаем, замечателен в разных жанрах и формах. Но с точки зрения международного значения, Лафонтен является прежде всего баснописцем.

Вехи биографии. Жан де Лафонтен (1621—1695) принадлежал к чиновной буржуазии Шампани, где его отец был «смотрителем вод и лесов».

Сын, в молодости, короткое время занимался тем же делом, что позволило ему хорошо узнать быт крестьянства и полюбить природу. Затем он стал готовиться к священническому сану, но подобная перспектива его не увлекала. Лафонтен вел свободный образ жизни, целенаправленно занимался самообразованием, прежде всего, в области античности и философии. После переезда в Париж стал завсегдатаем художественных салонов. Лафонтен довольно долго искал свой путь, пока, разменяв третий десяток, не решил, что его призвание — литература. Его дебют, пьеса «Евнух», переделка комедии Теренция, успеха не имела. Значительно удачливее он оказался в поэтических сочинениях на античные и мифологические сюжеты. Среди них выделилась поэма «Адонис» о гибели прекрасного юноши, возлюбленного Афродиты.

На исходе 1650-х гг. Лафонтен обрел покровителя в лице влиятельного министра Фуке. Однако, когда после смерти влиятельного кардинала Мазарини Людовик XIV полностью взял бразды правления в свои руки и приблизил к себе Кольбера, опытного экономиста, тот начал интриговать против своего соперника Фуке. В итоге, Фуке был арестован, осужден за реальные и мнимые преступления и приговорен к пожизненному заключению. Однако Лафонтен, не в пример многим, не отступился от своего друга и в «Оде к королю» в слабо завуалированной форме просил короля защитить Фуке. Это поссорило Лафонтена с монархом, что имело результатом ссылку поэта и перелом в его творческой карьере.

После возвращения в Париж (1664) Лафонтен постоянно чувствовал недоброжелательное отношение к себе «короля-солнца». Зато Лафонтен оказался популярен в среде аристократов, кичившихся своим вольномыслием. Пушкин, имея в виду взаимоотношения литераторов и власть имущих в условиях абсолютистского режима, сделал многозначительное замечание: «Писатели были призваны ко двору и задарены пенсиями... зато Лафонтен умер без пенсии».

Освоение Лафонтеном античного наследия ярко проявилось в небольшом стихотворном романе «Любовь Психеи и Купидона», который представлял переработку знаменитой сказки об Амуре и Психее из романа Апулея «Золотой осел». При этом персонажи апулеевской вставной новеллы были наделены психологическими чертами, присущими аристократам «века Людовика XIV». Кроме того, в тексте имелись сатирические намеки в адрес короля. Лафонтен упоминал некоего монарха, которого пользуют десятки врачей, заботясь о его драгоценном здоровье, у которого множество любовниц, народивших ему стольких детей, что королевская семья выросла до целой колонии. Благодаря Лафонтену сюжет о Психее обрел новый импульс. Его знали в России; И. Ф. Богданович написал по его мотивам поэму «Душенька»; ее имел в виду А. С. Пушкин при создании «Руслана и Людмилы».

В течение долгой жизни Лафонтен «перепробовал» едва ли не все популярные в его время стихотворные жанры и формы. А среди них возвышаются два его главных цикла: «Сказки» и «Басни».

«Сказки». Это стихотворные новеллы, которые Лафонтен публиковал в виде отдельных книг в течение почти 20 лет (1665—1685). В них сказались привлекательные стороны его дарования и манеры: остроумие, изящество, легкая фривольность, близкая к легкомыслию. «Сказки» находятся в русле той традиции шутливо-комической поэзии, которую представляли Боярдо («Влюбленный Роланд») и Ариосто («Неистовый Роланд»), а позднее Вольтер («Орлеанская девственница»), Байрон («Беппо», «Дон Жуан»), Пушкин («Руслан и Людмила», «Граф Нулин»). Новаторство Лафонтена было в том, что в обстановке официального ханжества и лживой «благопристойности» поэт творил в русле «жизнерадостного свободомыслия» Ренессанса. Он обращался к новеллистике Боккаччо, к фаблио, к наследию Рабле. «Игривый» стиль Лафонтена становился средством завуалированной, а то и явной насмешки над сословным двуличием и аморальностью, ставшими нормой в общественной и семейной сферах. Темой его «Сказок» были распущенность монахов и духовенства, издевательства помещиков над крестьянами, продажность судей, самодурство знати, адюльтеры, ставшие нормой и, соответственно, смешные приключения, выпадающие на долю рогоносцев.

«Басни». Лафонтен — классик басенного жанра, внесший в него свежие, живые краски. Обычно басням — вспомним его античных предтеч Эзопа и Федра — присущи дидактизм, назидательное начало, прямо заключенное в тексте. Лафонтен ставил, однако, более широкие художественные задачи. Его басни основаны на счастливом разнообразии историй и ситуаций. И в совокупности они образуют обширную и многоцветную, «мозаичную» панораму общества. Его персонажи представлены с несомненной достоверностью и, вместе с тем, с очевидным критическим, сатирическим уклоном. В его баснях в масках животных или «прямым текстом» представлена богатейшая типология сословий и характеров, относящихся как к «верхам», так и к «низам» общества. Среди его персонажей — попы и чиновники, врачи и учителя, торговцы и адвокаты, трусливые жадные буржуа, глупые педанты, недалекие, но похваляющиеся своими титулами дворяне. Даже представляя короля в облике льва, Лафонтен наделяет его не только величием, силой, но и малосимпатичными чертами: высокомерием, самомнением и неравнодушием к откровенной лести. Осмеивает Лафонтен и пороки, присущие человеческой природе вообще. И среди них такие как леность, легкомыслие, склонность к захребетничеству, потакание лести.

Об этом — его хрестоматийные басни: «Ворона и лисица», «Стрекоза и муравей». Они сделались исключительно популярны у российского читателя, благодаря их оригинальной переработке, выполненной И. Л. Крыловым.

Реальность под пером Лафонтена исполнена резких контрастов. Это некая многоактная комедия, в которой сталкиваются «норок и добродетель», «глупость и здравый смысл», «волки и ягнята», «стрекозы и муравьи». Демократизм Лафонтена — в его сочувствии к «маленьким людям», к беднякам, зачастую жертвам несправедливого порядка вещей. Именно в среде простолюдинов чаще всего встречает он дружбу, бескорыстие, самоотверженность — качества, нечастые у власть имущих. Простые люди сохраняют их даже по отношению к своим господам. Так, крыса выручает льва, угодившего в капкан {«Лев и Крыса»), муравей спасает от гибели голубя {«Голубь и Муравей»). Созвучная лафонтеновской мораль, хорошо знакомая по Крылову, содержится в басне «Волк и Ягненок», в свою очередь, восходящей к Фсдру. А в одном из лучших лафонтеновских созданий, «Мор зверей», возникает ситуация полного бесправия простого люда как результат беззаконного судопроизводства. Вывод, не лишенный актуальности, формулирует заключительное двустишие: «В зависимости от того, будете ли вы могущественным или жалким, приговор королевского суда признает вас правым или, напротив, виноватым». О бедах, обрушивающихся на простолюдинов, свидетельствуют такие басни как «Дровосек и смерть» и «Крестьянин с Дуная», «Крестьянин, оскорбивший своего господина».

Поэтика. Значение. Как и в «Сказках», Лафонтен-баснописец черпает сюжеты из разных источников: из Федра, Сенеки, новеллистов Ренессанса. Первый сборник назван им «Басни Эзопа, переложенные в стихи Лафонтеном» (1668). По при этом он воспроизводит сюжет в самом общем виде, насыщая его ценными подробностями и деталями. «Мое подражание - не рабство», — предупреждает читателя Лафонтен. Многие басни становятся своеобразными микроновеллами или драматизированными сценками. Каждый персонаж или животное награждены индивидуальностью, характером: Олень — забит и боязлив {«Похороны львицы»)', Осел — смиренен {«Мор зверей»)', Пустынник выбирает одиночество ради самопознания («Третейский судья, брат милосердия и пустынник»). Пристрастный к разнообразию, не терпящий однобокости, Лафонтен варьирует поэтические формы и размеры, в том числе стиха, вольного, гибкого, близкого к ритмизированной прозе. Его язык — нетривиален, богат интонациями, комическими, сатирическими или пародийными, особенно когда его персонажи, очевидно смешные, начинают изъясняться высокопарным слогом.

Лафонтен был популярен в России. Мимо его опыта не прошли российские баснописцы XVIII в. Но, конечно, конгениален ему был И. А. Крылов, в творчестве которого воплотились и отечественные фольклорные традиции, и народное начало. Пушкин, сопоставляя этих «любимцев своих единоверцев», отмечает у Лафонтена «простодушие» как врожденное свойство французского парода». В правах же россиян — «какое-то веселое лукавство ума, насмешливость и живописный способ выражаться». Для него Лафонтен и Крылов — «представители духа своих народов».

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы