Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Литература arrow ИСТОРИЯ ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ОТ АНТИЧНОСТИ ДО СЕРЕДИНЫ XIX ВЕКА
Посмотреть оригинал

Вольтер и Фридрих II: крах концепции «просвещенного монарха».

В этих обстоятельствах Вольтер принимает предложение прусского короля Фридриха II, пожелавшего продемонстрировать свою «просвещенность» и толерантность, и переезжает в его резиденцию в Потсдам. Король, осыпавший всеевропейски знаменитого философа знаками благосклонности, предлагал ему для правки свои сочинения и выражал готовность внимать советам по части государственного управления. Но покровительство короля, как и следовало ожидать, оказалось недолговечным, а их отношения — двусмысленными. Намерение Вольтера воплотить на практике свою теорию «просвещенного монарха» не реализовалось.

Между тем, отношения философа и короля, у которого Вольтер замечал замашки своевольного властителя, начали охладевать. Фридрих II как-то отозвался о Вольтере как о «заходящем солнце», а философ, в свою очередь, назвал работу над королевскими записями «стиркой грязного белья». Вольтер, вообще нетерпимый ко всем формам глупости и лицемерия, высмеял любимца короля, лжеученого Мопертюи, — это окончательно поссорило философа с монархом.

В итоге Вольтер во избежание серьезных неприятностей бежал из Германии. Но после скитаний но Европе, Вольтер и в Париже был встречен с неодобрением. Людовик XV считал его «дезертиром», а кроме того, репутация Вольтера была испорчена авторством уже известного всеми произведения «Орлеанская девственница», которое квалифицировалось как «безнравственное» и «богохульное».

В этих обстоятельствах Вольтер принимает, наверно, единственно правильное решение — отстаивать свою независимость и держаться на полезном отдаленном от власть имущих.

Вольтер приобретает два имения: сначала в Турене, затем в Ферне: первое — па французской, второе — на швейцарской территории. При этом он любил говорить: «Философы должны иметь две или три норы, чтобы прятаться от собак, которые преследуют их». Но затем он окончательно перебирается в Ферне. Это место становится всемирно известным, как позднее пушкинское Болдино, толстовская Ясная Поляна, флоберовское Круассэ, тургеневское Спасское-Лутовиново, хемин- гуэевская Куба и другие прославленные географические названия.

«Фернейский отшельник» и «защитник Каласа». В Ферне Вольтер жил безвыездно почти четверть века, до самой смерти, что не мешало ему быть в центре духовной, общественной и политической жизни Европы. Его присутствие в политической, идеологической борьбе на континенте постоянно ощущается. Он ведет деятельную переписку с выдающимися умами своего времени. Среди его корреспондентов были коронованные особы, в том числе и Екатерина II. В эти годы Вольтер активно сотрудничает в «Энциклопедии», призывая своих единомышленников отбросить несущественные разногласия, сообща выступать против невежества и фанатизма. Он имел в виду преступления, судебный произвол, нетерпимость, в которых повинны иерархи католической церкви.

Среди нескольких лестных эпитетов, закрепленных за Вольтером, - «фернейский мудрец», «король поэтов», «катехизис остроумия», — один из самых лестных — «защитник Каласа».

В 1762 г. торговец из Тулузы Жан Калас, протестант, был казней по ложному обвинению в убийстве сына, перешедшего в католичество. На самом деле, сын повесился сам. Вольтер не только приютил подвергавшихся преследованиям родственников Каласа, но и мобилизовал общественное мнение в пользу пересмотра дела, добился его посмертной реабилитации и восстановления в правах близких невинно убиенного. Дело Каласа послужило основой для написания Вольтером «Трактата о терпимости». Несмотря на преклонный возраст, он еще не раз вмешивался в несправедливые дела и спас еще нескольких, а иным уже погибшим возвратил доброе имя.

Вольтер представлял ту традицию гуманизма и гражданственности, которая укрощает литературу Франции: ее наследуют Гюго, Золя, Роман, Барбюс, Мальро, Сартр и др.

Финал. В последние годы, уже в преклонном возрасте, Вольтер, нередко жертвуя художественным творчеством, отдает свои силы публицистике и политике.

После смерти своего недруга Людовика XV он решает посетить Париж. На сцене Камеди Франсез дается премьера его последней трагедии «Ирина», на сцене установлен его бюст, который под непрекращающийся гром оваций осыпается цветами. Для 84-летнего писателя этот триумф и связанное с ним нервное потрясение оказалось фатальным: вскоре, в мае 1778 г., легкая простуда унесла его в могилу. Церковь запретила хоронить «безбожника», и его тело перевезли в провинцию. Оно было торжественно перезахоронено 13 лет спустя (1791) в Пантеоне, месте последнего упокоения великих людей Франции.

Философ. Политик. Историк. По своим философским воззрениям Вольтер был оригинален, как и его современники: Дидро, Гольбах. В основном, он развивал взгляды Ньютона и особенно Локка, учение последнего о том, что нет врожденных идей, что знания обретаются в результате жизненного опыта. Но он был блестящим интерпретатором, а главное — популяризатором их идей. В вопросах религии он стоял на позициях деизма — считал, что Бог принял участие в создании Вселенной, но в дальнейшем не принимал участия в совершающихся на земле событиях. Среди блистательных вольтеровских сентенций хрестоматийной является такая: «Если бы Бога не было, его следовало бы выдумать».

Вместе с тем, не будучи атеистом в чистом виде, или «безбожником», как его аттестовали его многочисленные оппоненты, Вольтер нападал не на католическую религию, а на мракобесов, иезуитов, поборников инквизиции, ярых защитников сословно-феодальных структур, общества, несправедливого и неразумного. Как истинный просветитель, он видел удручающий абсурд, во многом порожденный неразумными людьми. «Против человеческой глупости бессильны бороться даже боги», — еще один из его прославленных афоризмов.

Как политический мыслитель Вольтер отличался от демократически настроенного Руссо. Ориентированный, в основном, на «третье сословие», буржуазию, он не принимал концепцию суверенного народовластия, изложенную в «Общественном договоре» Руссо. Более того, считал ее непродуктивной. Как и большинство просветителей, он был противником насильственного слома феодальной системы.

Свои взгляды Вольтер настойчиво излагал в исторических трудах, равно как и в большинстве художественно-публицистических сочинений. Он был крупнейшим европейским писателем, плодотворно трудился как историк. В этом плане он дебютировал важнейшим сочинением «История Карла XII» (1731), в котором выразил новаторские для своего времени взгляды: важнейшие события определяются не правителями, а самими людьми.

Он ввел в научный оборот такое понятие, как исторический факт, а в своей работе опирался на широкий круг документов. Отмечая новаторство Вольтера, Пушкин писал, что он «внес светильник философии в темные архивы истории». Изучая события русско-шведских войн, Вольтер в дальнейшем в «Истории Российской империи при Петре Великом» создал наиболее зрелое и серьезное для своего времени сочинение на «русскую» тему. В нем он характеризовал Петра Великого как просвещенного монарха. Он дал ему, в целом, верную историческую оценку: император, пусть прискорбно дорогой ценой, но купил благоденствие своему народу, преодолев множество явных и тайных препятствий. Думается, что концепция Вольтера помогла Пушкину в разработке образа Петра в его сочинениях («Арап Петра Великого», «Медный всадник» и др.). Фигуру «просвещенного монарха» рисовал Вольтер и в своем другом труде «Век Людовика XIV».

Поэзия: «Орлеанская девственница». «Король поэтов», Вольтер оставил обширное стихотворное наследие. Он был мастером малой формы: посланий, эпиграмм, эпитафий, отмеченных лаконизмом, остроумием, афористичностью. Обратился он и к большим формам: написал эпическую поэму «Генриада»у в центре которой — король Генрих IV, выдающийся государственный муж, импонировавший Вольтеру многими своими деяниями, но прежде всего тем, что положил конец религиозным распрям и провозгласил веротерпимость; позднее этот принцип был нарушен в результате отмены Нантского эдикта. Однако опыт эпической поэмы в духе Гомера оказался в новых исторических условиях «свинца и пороха» малоудачным для Вольтера (как аналогичные попытки в XVIII столетии).

Но наибольшую известность Вольтеру как поэту принесла поэма «Орлеанская девственница». Она увидела свет во Франции, но без согласия автора. В центре поэмы — Жанна Д’Арк, национальная героиня, сыгравшая выдающуюся роль при защите родины в период Столетней войны (1337— 1453) и трагически погибшая на костре, жертва неправедного суда церковников. С той поры образ Жанны, превратившейся в национальный символ, сама природа ее удивительных подвигов стали не только предметом внимания историков, но и объектом споров, имеющих идеологическую подоплеку. Вольтер, в творчестве которого всегда было сильно полемическое начало, заострил свою поэму против «патриотического» сочинения аббата Шаплепа, который в поэме «Девственница» (1656) представил народную героиню в виде «господней избранницы», подвиги которой были вдохновлены не только верой, но и прежде всего, ее девственностью и «непорочностью».

Этот аспект подвергался у Вольтера комическому, шутливому переосмыслению, включению сцен с очевидными эротическими намеками. Кроме того, Вольтер опирался на сатирико-героическую традицию, восходящую к Рабле, Лафонтену. Вольтер заострил поэму на теме ханжества и аскетизма. Сластолюбию предаются и католические монахи, и рыцари, и власть имущие, например, Карл VII. Да и сама Жанна у Вольтера отнюдь, не бесплотна, тем более, что подвергается постоянным домогательствам со стороны французских воинов. Она готова отдаться Дюнуа, красивому и настойчивому, и ее удерживает лишь обет целомудрия. Битвы и невзгоды отнюдь не гасят в героях поэмы плотские влечения, о которых Вольтер писал в комической манере, что побудило Пушкина назвать поэму «катехизисом остроумия».

Однако в полемическом заострении Вольтер невольно «снижает» образ народной героини, лишая ее возвышенного начала. На это обратили внимание тот же Пушкин, а также Шиллер в драме «Орлеанская дева», где он сетует по поводу того, что «чистота чернится не впервые // И доблесть в прах затоптана стократ». Вольтер же субъективно не желал опорочить Жанну, но выступал против использования ее в интересах католической пропагандисткой легенды.

Нам еще предстоит не раз рассматривать своеобразие трактовки образа Жанны Д’Арк у Шиллера, Твена, Франса, Шоу.

Классицистический театр Вольтера. Начиная с ранней пьесы «Эдип» (1718), сочиненной в Бастилии, и заканчивая последней {«Ирина», 1778), на протяжении более полувека Вольтер плодотворно трудился на драматургической ниве {«Магомет», «Заира», «Сократ» и др.) В целом, им было написано около 50 трагедий, комедий и либретто. Он был крупнейшим представителем классицистической просветительской трагедии XVIII в. Имя Вольтера как мастера трагического жанра, но уже на новом историческом этапе, стоит в одном ряду с двумя другими великими именами: Корнеля и Расина. Вольтер придерживается основных принципов классицизма, в частности, закона трех единств, использует александрийский стих с парной рифмой. Важным оказывается для него опыт Шекспира: он был в числе первых просветителей, его пропагандировавших. Но, как и в художественном творчестве, в целом, драматургический конфликт, сюжет, характеры были подчинены идеологической «сверхзадаче», утверждению просветительских идей. Для него «истинная трагедия» — эго драма, в которой действуют люди, переживая ошеломляющие перемены, роковые страсти, высокие взлеты и стремительные падения. Но, обращаясь к далекой древности, к страницам истории, к борьбе чувств на загадочном Востоке, Вольтер исходил из того, что все эти требования его героев интересны современному зрителю, но лишь в тех случаях, когда они «исправляют сердца» и «служат нам поучением».

Уже в ранней трагедии «Эдип», основанной на античной логике, устами героя говорится о том, что «доля короля — умереть за свою страну». В «Магомете» пророк, вдохновленный идеей освобождения народа от ложных богов, представлен как основатель нового вероисповедания, нетерпимого к другим вероисповеданиям, а потому накладывающим на людей новую узду.

Наиболее значительна его трагедия «Заира» (1631), прочно входящая в классический фонд французского театрального репертуара. Восток в трагедии, как и у некоторых других писателей (вспомним Монтескье), — условен и декоративен, это лишь материал для наглядного воплощения идей Вольтера.

Действие происходит на Ближнем Востоке, в Сирии, в эпоху крестовых походов. Оросман, султан Иерусалима, влюблен в Заиру, невольницу француженку, воспитанную в мусульманской вере. Чувство к ней столь сильно, что Оросман намерен на ней жениться. Между тем, прибывший из Европы рыцарь Нерестан выкупает попавших в плен воинов-крестоносцев, а также христианина Люзиньяна, принца из рода иерусалимских королей. Выясняется при этом, что Люзиньян является отцом Нерсстана и Заиры. Открывшаяся тайна неизвестна Оросману. Христиане, ослепленные собственной верой, препятствуют браку Оросмаиа и Заиры. В отличие от них, Оросман значительно терпимей в вопросах веры, не лишен гуманности и великодушия. Но, узнав о теплых отношениях Заиры и Нерестана, в припадке ревности, полагая ее изменницей, убивает девушку. Когда же все раскрывается и очевидна невиновность Заиры, Оросман закалывается. Все это живо напоминает трагический конфликт шекспировского «Отелло».

Философские повести: «Кандид» и «Простодушный». Вольтер успешно трудился в разных жанрах. И высказался на этот счет в «хрестоматийном» афоризме: «Все жанры хороши, кроме скучного». Его новаторским достижением стала «философская повесть», одна из характерных примет просветительской прозы. Сравнительно небольшие по объему («Задиг, или Судьба», «Микромегас», «Простодушный», «Царевна Вавилонская» и др.), они обычно представляют пестрые, нередко фантастические перипетии и эпизоды, носящие притчевый, иносказательный смысл. В центре этих повестей оказывается условный персонаж, наделенный любознательностью, порой наивный, желающий проникнуть в суть случившихся с ним неординарных обстоятельств. Действие развертывается в разных странах, нередко на условном Востоке, а едва ли не каждый сюжетный «ход» служит иллюстрацией определенного философского тезиса, иногда его поддерживающего, иногда оспаривающего. Да и сами герои являются персонификациями идеологических категорий. При всей оригинальности подобного жанра, он вписывается в сатирическую традицию, восходящую к Аристофану и продолженную Рабле и Свифтом. Обнаруживаются в нем и признаки, присущие роману плутовскому, воспитательскому, приключенческому. Все эти особенности сказались в классическом образце «философской повести» — «Кандиду или Оптимизм» (1758).

Протагонист — юноша Кандид — воспитывается в замке вестфальского барона Тупдер-теп-Тронка под руководством воспитателя Панглоса, преподавателя метафизико-теолого-космологонигологии. В этой странной дисциплине содержится иронический намек на философскую систему Лейбница. Последний утверждал, что в мире господствуют гармония и целесообразность. Вольтеровский Панглос в духе немецкого философа упрямо повторяет, что «все прекрасно в этом лучшем из миров». Однако бедствия, преследующие Кандида и его возлюбленную Кунигунду, служат опровержением подобного тезиса неутомимого философа-оптимиста.

Кандид влюблен в Кунигунду, дочь барона, и их первый робкий поцелуй становится причиной высочайшего гнева и изгнания героя из замка. Это становится «стартом» разнообразнейших приключений, иллюстрирующих жестокость и абсурдность феодальной действительности. Героя силой захватывают и вербуют в армию болгар, ведущих опустошительную войну с аварами (намек на события Тридцатилетней войны). Когда Кандид вырывается из лап военщины, оказывается, что замок разорен, Кунигунда обесчещена, а философ Панглос, чудом уцелевший, присоединяется к Кандиду в его скитаниях. Герои добираются до Лиссабона, где не только оказываются жертвами морской бури, но и попадают в эпицентр страшного землетрясения (имевшего место в действительности в 1755 г.), почти полностью разрушившего город. (В свое время Вольтер даже написал поэму, посвященную этому событию.) Разгул подземной стихии, поразившей невинных людей, был свидетельством того, сколь сомнителен тезис Лейбница о гармонии и божествен- 11 ой с 11 раведл и вости.

Между тем, религиозные фанатики в поисках «виновных» устраивают аутодафе, публичное сожжение тех, кто попал в число невинно замученных; философ же Панглос, этот неисправимый оптимист, отправлен па виселицу, а Кандид подвергнут порке. Правда герою удается спастись с помощью одного анабаптиста, представителя религиозной секты, исповедующей принципы милосердия.

В повести немало чудесных встреч и избавлений от гибели: выжили Панглос и Кунигунда, хотя силы зла безмерны. После цепи перипетий Кандид оказывается в Парагвае, в государстве иезуитов, действительно существовавшем в Южной Америке, в котором процветали мракобесие и насилие. Наконец, герой попадает в Эльдорадо: в этой, казалось бы, благополучной стране все заняты трудом, сыты, освобождены от мучительных жизненных проблем. Но жители Эльдорадо (не пророчество ли это о «железном занавесе»?!) отрезаны от остального мира, лишены права покидать свою страну, ведут существование пресное, примитивное, бездуховное. Здесь, как и в четвертой части «Гулливера» Свифта, просвечивают черты антиутопии. Вольтер скептичен относительно перспектив достижения общества абсолютной гармонии и процветания.

Все это время Кандид ищет свою потерявшуюся возлюбленную Кунигунду. Однако не менее важна для него другая сверхзадача: понять суть происходящих событий и смысла жизни. Терпит крушение философия Панглоса, неприемлемы и взгляды друга встреченного им философа Мартена, апологета тотального пессимизма. Где же выход, истина? Она — во фразе, произнесенной Кандидом, ставшей знаковой концовкой повести: «Надо возделывать свой сад». Высказывались разные ее толкования. Одно из возможных таково: смысл жизни — в созидательной деятельности, в реализации тех возможностей, которые заложены в человеке от природы.

Наряду с «Кандидом», популярна повесть «Простодушный» (1767), в которой обсуждается актуальная для просветителей проблема «естественного человека» и «цивилизации». Главный герой, Гурон, француз, в детстве попал к американским индейцам, где прожил до совершеннолетия, а потом переехал в Европу, в частности во Францию.

Бедствия Простодушного, сталкивающегося с законами, а в сущности, с пороками цивилизации, заключаются в том, что он «всегда чистосердечно говорит, что думает, и делает, что хочет». Всякое притворство, ложь противопоказаны его нормальной природе, поэтому он постоянно оказывается в тупиковых ситуациях, ибо многое представляется ему безрассудным и противоестественным. Гурон — молод, физически крепок, красив, у него доброе сердце. Служа в армии, он демонстрирует завидное мужество. Но при случайном его разговоре с гугенотом (которых преследуют католики) присутствует сыщик.

Гурона арестовывают и помещают в Бастилию. В тюрьме Гурон много занимается самообразованием и начинает прозревать. Прекрасная Сент-Ив решает помочь своему возлюбленному выйти из тюрьмы. Высокое сановное лицо обещает ей помочь, но за это девушка должна пожертвовать своей честью. Гурон освобожден, но Сент-Ив, мучительно страдая от сознания своей опозоренности, умирает. Герой же продолжает службу в армии, он приспосабливается к «цивилизации», но не забывает, какой ценой добыто его нынешнее благополучие.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы