Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Литература arrow ИСТОРИЯ ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ОТ АНТИЧНОСТИ ДО СЕРЕДИНЫ XIX ВЕКА
Посмотреть оригинал

УОЛТ УИТМЕН: «СЛЫШУ, ПОЕТ АМЕРИКА»

Заветнейшая мечта моя заключается в том, чтобы поэмы и поэты стали интернациональны и объединяли все страны, какие только есть на земле, теснее и крепче, чем любые договоры и дипломатия.

У. Уитмен

В 1855 г., счастливом, как оказалось, для американской литературы, помимо прославленной «Песни о Гайавате» Лонгфелло появилась неприметная тоненькая книжечка странноватых нерифмованных стихов с не менее необычным названием «Листья травы». Казавшаяся вызовом общественному литературному вкусу, она возмутила «высоколобых» рецензентов и была встречена не только единодушной хулой, но и издевками. Среди дружного возмущенного хора одиноко прозвучал одобряющий авторитетный голос Р. У. Эмерсона, назвавшего стихи Уитмена «мудростью и талантом выше, самобытнее всего, что доселе создавала Америка». Мощь, новаторство, пророческий пафос поэта, ставшего классиком мировой литературы, в полной мере стихов открылись в XX в.

Биография. Уолт Уитмен (1819—1892) родился на острове Лонг-Айленд, в пригороде Нью-Йорка (остров также имел индейское название Поманок). О ранней поре жизни Уитмен написал в поэме, названной «Рожденный в Поманоке». Его дед был фермером, отец — плотником. В семье было 10 детей. Ученическая пора для Уитмена завершилась примерно к 11 — 12 годам, не в пример его знаменитому современнику и художественному антиподу Лонгфелло с его книжно-университетской культурой, Уитмен, подобно Мелвиллу, другому гению романтической эпохи, был типичным self-made man, ворвался в поэзию из гущи реальной, грубой жизни. Его послужной список был разнообразен: он работал в типографии, затем учительствовал; в 1841 г., приехав в Нью-Йорк, трудился репортером в газетах. Первые журналистские публикации Уитмена, в том числе его ранние стихи, не возвышались над «средним» уровнем, ничто не говорило в них о почерке гениального автора. В 1852 г. Уитмен, отказавшись от ряда издательских предложений, надевает робу плотника в Бруклине и занимается строительством, а свободное время посвящает чтению.

Становление поэта. Начало 1850-х гг., пора «Американского ренессанса», для Уитмена — время интенсивного самообразования, внутренней духовной работы, формирования его философии искусства. В круге чтения поэта первое место занимали романтики, художники вдохновенной, возвышенной манеры: Байрон, Шелли и Вордсворт. Ему была близка романтическая концепция поэта, обращенного ко Вселенной как творца собственного художественного космоса. Не уставая, перечитывал Уитмен Библию, пропитываясь ее Божественным смыслом. Предмет его особого внимания - эстетика, философия, в частности восточная, древнеиндийская. Увлекает его чисто американское явление — трансцендентализм и один из главнейших его тезисов о приоритете духовного над материальным, о ценности внутреннего мира человека. Ориентация на философские, нравственные понятия формировала убеждение Уитмена в том, что поэту не пристало «копировать» жизнь, брать верхний, «видимый» слой явлений, поэт должен воспарять к тем высотам, откуда открывается беспримерный обзор мира. Но не одни книги и заемные теории питали Уитмена: его притягивала земная, реальная жизнь, воодушевляла сама атмосфера 1850-х гг., время взлета аболиционистского движения в канун Гражданской войны.

Рождение «Листьев травы». Заурядный литератор, каким он действительно видится в газетных публикациях конца 1840-х гг., стремительно вырос в большого художника, ни на кого не похожего. Несколько лет Уитмен как будто ничего не сочинял, а потом явил мощный творческий взлет в книге «Листья травы». В первом издании, вобравшем полтора десятка произведений, имелась и ключевая для художественного мира Уитмена поэма «Песнь о себе». Стихи, напоминающие ритмизированную прозу, не были похожи на классическую версификацию. За первым изданием «Листьев травы» через год последовало второе, третье. Всего же при жизни поэта сборник печатался 9 раз. Основное «ядро», относящееся к 1855 г., расширялось, обрастало новыми стихами.

Война между Севером и Югом (1861 — 1865), которую иногда называют Второй американской революцией, — судьбоносная веха на жизненном пути поэта, противника рабства, сторонника северян. Уитмен не был прямо задействован в боевых операциях, но некоторое время, в 1863 г., трудился в госпитале братом милосердия. Видя муки, увечья, смерть людей, он понимал, что виною всему этому — война. И одновременно работа в госпитале была реальной возможностью проявить человеколюбие и сострадание, которые были столь органичны для него. Стихи военной поры собраны в сборнике «Бей, барабан» (1865); сам поэт считал его наиболее удачным, видел в нем больше «совершенства и пропорциональности», чем в ранних изданиях «Листьев травы». В этих стихах («Одному штатскому», «Сомкнутым строем мы шли», «1861», «Иди с поля, отец», «Странную стражу я нес в поле однажды ночыо» и др.) нет ложного пафоса.

В сборнике выделяется цикл стихов памяти президента Линкольна.

После войны Уитмен какое-то время трудится простым клерком: шеф уволил его, прослышав, что он сочинитель «безнравственных стихов». Речь шла о двух циклах конца 1850-х гг.: первый — «Адамовы дети» воспевал плотскую любовь мужчины к женщине; второй — «Аир благовонный» - отношения между мужчинами.

В конце 1860-х гг. появляются первые знаки признания — статья друга Уитмена, Уильяма О’Коннора, с крылатым заголовком «Добрый седой поэт». В 1873 г. Уитмена разбивает частичный паралич. До последних дней он остается прикованным к инвалидному креслу. Уитмен был человеком одиноким, его поддерживали помощь и пожертвования поклонников, число которых росло.

Он обрел преданного помощника и душеприказчика в лице Хорэса Траубела. Поэт социалистической ориентации Тробел был редактором десятитомного Полного собрания сочинений Уолта Уитмена (1902). Он провел с Уитменом последние годы и вел ежедневные записи разговоров с поэтом, составившие шеститомный труд «С Уолтом Уитменом в Кемдене» (1906—1964), бесценный источник для понимания личности поэта, его замыслов и художественных принципов.

В последние десятилетия Уитмен признавался, что только творчество продлевает ему жизнь. Он создал целый ряд поэм («Пионеры! О, пионеры!», «Песнь о выставке», «Песня о топоре», и др.), циклы «Осенние сучья», «Шепот божественной смерти», «Песни расставания», книгу публицистики «Демократические дали» (1871), мемуары «Прощай, мое вдохновение» (1891). Уитмен умер в феврале 1892 г.

Певец солидарности. Поэзия Уитмена — новаторская по форме и содержанию, обладает мощным зарядом исторического оптимизма, вдохновленного героической эпохой в судьбе Америки, эпохой надежд и иллюзий, рожденных крушением рабства.

Уитмен был воодушевлен идеалами американской демократии, в ее идеальном выражении, которая означала для него равенство всех людей вне зависимости от цвета их кожи. А это отвечало приверженности Уитмена идее всечеловеческого братства:

Я спою песнь товарищества,

Я докажу, что в одном должны объединяться многие.

Принцип «солидарности» был едва ли не ключевым для Уитмена. Его прекраснодушная греза о светлом завтра воплотилась в утопическом видении Города друзей, который воспет им в миниатюре «Приснился мне город». Уитмен верил в американский народ, прежде всего в людей труда как носителей демократических ценностей. Он гордился его деловитостью, созидательной энергией. Восхищался необозримыми просторами Америки, непрерывно осваиваемыми. Предрекал Америке великое будущее. И одновременно поэт был исполнен уважения и симпатии ко всем народам мира, питая чувство единения с теми, кто жаждет свободы (поэма «Привет миру», стихотворения «О, Франции звезда», «Испания 1873—1874», «Европа», «Европейскому революционеру, который потерпел поражение» и др.). Но при этом Уитмен не был прекраснодушным апологетом всего американского. После Гражданской войны в США, когда обнажились контрасты капиталистического прогресса, Уитмена — и не только его одного — тревожили разгул спекуляции, коррупция, финансовые скандалы. Удручало его и отставание художественных достижений на фоне стремительного технико-экономического роста. В книге публицистики Уитмена «Демократические дали» (1871) тревожно прозвучали горькие слова поэта о том, что общество в США «гнило и продажно», о всевластии «Дракона наживы».

Стихи памяти Линкольна. Уитмену — поэту необычайно широкого диапазона, равно подвластны высокая патетика и тонкий лиризм. Свидетельство тому — стихи памяти президента Авраама Линкольна, убитого вскоре после окончания войны.

В поэме «Когда во дворе перед домом цвела этой осенью сирень» запечатлены похороны президента: поезд с гробом шел через всю страну. Во всех штатах, не скрывая слез, люди стояли вдоль железнодорожного полотна. В этом поэтическом реквиеме нет образа самого Линкольна, но с пронзительной силой передана всенародная печаль.

Линкольн — герой стихотворения «О, Капитан! Мой Капитан!», одного из немногих, в котором Уитмен использовал классическую форму и рифмовку. В его основе метафора, знакомая еще с эллинских времен в лирике Феогнида: корабль, бороздящий неспокойное море, — государство; капитан — многоопытный лидер, выбравший надежный курс среди социальных потрясений и войн. Линкольн победно завершил войну и в момент высокого торжества пал на боевом посту.

«Песня о себе»: лирический герой. Сердцевина «Листьев травы», — обширная, бессюжетная поэма, «Песня о себе» состоящая из 52 главок, лишенная каких-либо драматических коллизий и написанная свободным стихом. Она построена как своеобразный монолог лирического героя, цепь воспоминаний, ассоциаций и воображаемых картин.

Перед нами — лирический герой нового типа. В отличие от романтического героя, как правило, одинокого, бунтующего, отверженного, бросающего вызов обществу, герой Уитмена, если вспомнить английского поэта Джона Донна, — «един со всем человечеством». Он «часть толпы», причастен ко всему, что происходит в мире. Подобная природа героя высказана в поэтической формуле «Уолт Уитмен, космос, сын Манхэттена».

Лирический герой Уитмена — не абстракция, он — живой, уникальный в способности сделаться сопричастным к бедам и радостям других людей. Он даже в них перевоплощается: и пожарный, упавший с лестницы; и вольный стрелок; и старый артиллерист; и любовник, пришедший к возлюбленной. Поэт в ответе за все: даже в грехах человеческих есть и его вина.

«Планетарность» и «космизм». В стихах Уитмена неповторимая атмосфера бесконечности, «планетарности» и космизма». За каждым индивидом, «точкой, атомом в плавучей системе миров», — бесконечное множество предков, а впереди такая же даль времени. Индивид вовлечен в бесконечный круговорот катаклизмов потрясений. И одновременно в стихах Уитмена присутствует особая магия. Его лирический герой словно в первый раз в жизни познал, открыл для себя завораживающее многообразие Вселенной. Он словно вовлекает читателя в процесс художественного освоения мира.

Лирический герой поистине беспределен в своей любви. Но поэт, восторгаясь окружающим миром, становится «всеядным» (по справедливому выражению К. Чуковского), превращая стихи в «каталоги», «реестры» предметов и явлений.

«Слышу, поет Америка»: эта крылатая строка — самый емкий эпиграф ко всему наследию поэта. Уитмен воспевает не первозданную природу, озера, леса, горы, море. В его стихах возникают новые горизонты и ландшафты Америки, входящей в индустриальную эру. В «Песне о выставке»

Уитмен славит чудеса техники, советует музе покинуть этот мир эстетизированной, условной красоты и воспеть «пар, керосин, экстренные поезда... нежный кабель Атлантики, тихоокеанский экспресс».

Новое содержание и новая форма. Новизна тематики потребовала от Уитмена новых художественных средств. Традиционные стихотворные размеры и формы оказались для Уитмена слишком узкими, тесными. Поэт широко практикует так называемый свободный стих, т.е. верлибр, предполагающий отсутствие рифм, четкого размера. Это «нечто» «между стихами и прозой» обладает у Уитмена своей внутренней организацией. Верлибр — гибкий, емкий, способен выразить все разнообразные мысли и настроения. Уитмену присущ ораторский пафос, набор исторических фигур. Внутри стихотворения поэт варьирует короткие и длинные строки.

Выразительны его метафоры и эпитеты: «хрипящий глас моря», «гордая музыка бури». Некоторые стихи Уитмена построены по законам музыкального произведения: они начинаются своеобразной увертюрой, далее развивается тема, следует финал. Уитменовские поэмы часто называют «песнями»: их автор — оратор, мыслитель, певец.

Поэмы Уитмена не поддаются традиционной жанровой классификации. Перед нами — свободные медитации поэта, цепь разнообразных картин, ассоциативно сочетаемых художественной фантазией. В них отсутствуют не только привычный сюжет, но и крупно вылепленные образы. Уже в первом издании «Листьевтравы» были «запрограммированы» главенствующие мотивы, настроения, символы уитменовского миропонимания и космоса. Уитмен видел в искусстве, в частности в поэзии, художественное воплощение и продолжение природы. Поэт учился у природы, выражал ее суть, был пророком, оратором, глашатаем высоких истин. Произведения Уитмена подобны фрагментам могучего монолита. Среди них есть и скромные поэтические миниатюры, и внушительные масштабные сочинения — поэмы. В совокупности они создают многогранный поэтический образ Америки. В «Песне о себе» средоточие художественного внимания — сам лирический герой; «Песня о топоре» — хвала труду, созидательной деятельности его соотечественников; «Песня большой дороги» — своеобразный гимн неохватным американским просторам; «Рожденный на Поманоке» — произведение, несущее автобиографическое начало; «О теле электрическом пою» — прославление телесной сущности человека. За кажущейся хаотичной неупорядоченностью его стихов вырисовывается, на самом деле, внутренний план, отнюдь не случайная организация. Уитмен чередует в пределах поэтических циклов крупные полотна и миниатюры, пейзажные картины, лаконичные зарисовки, философские сентенции, патетику и негромкую, доверительную интонацию.

Мировое значение. Новаторство автора «Листьев травы», его «прорыв» в завтрашний день не только поэзии, но планеты, «космизм» и «планетар- ность», обращение к верлибру, который благодаря ему по-настоящему обрел права гражданства, — все эти особенности, не до конца принятые современниками, сделались мощными импульсами, оказавшими воздействие на многих поэтов XX столетия. Правомерно говорить о целом явлении — «уитменианстве».

В уитменовском ключе развивались творческие искания бельгийского поэта Эмиля Верхарна, который продолжал совершенствовать структуру верлибра. Был созвучен Уитмен и многим выдающимся поэтам Латинской Америки (Рубен Дарио, Габриэла Мистраль и Пабло Неруда). Влияние Уитмена ощутимо у Луи Арагона, Поля Элюара, Польша Хикмета, Рафаэля Альберти и многих других.

Однако нелегко припомнить такого большого поэта США, который в разной степени не испытал бы влияния творца «Листьев травы». Прямой наследник Уитмена — Карл Сэндберг. Многим обязаны Уитмену и поэты модернисты, Т. С. Элиот и Эзра Паунд.

Русский Уитмен. Самое раннее упоминание о «Листьях травы» в русской критике относится к 1861 г. Позднее их автором заинтересовался И. С. Тургенев, он так отозвался о его стихах: «Ничего более поразительного представить нельзя». Л. Н. Толстой до конца жизни проявлял заинтересованное внимание к Уитмену, хотя его отношение к нему было неоднозначным, но он называл его «смелым и оригинальным поэтом».

В свою очередь, Уитмена притягивала Россия. В 1881 г. он написал «Письмо к русскому», заслужено часто цитируемое. В нем были такие хрестоматийные строки: «Вы, русские, и мы, американцы... такие далекие и такие несхожие с первого взгляда... И все же в некоторых чертах, в самых главных, наши страны так схожи».

Немало сделал в пропаганде творчества Уитмена в России пионер К. И. Чуковский. Привлек Уитмен и внимание К. Бальмонта, выпустившего переводы всего стихотворного наследия поэта в томе, названном «Побеги травы». Своеобразным путем, видимо, не без внимания Верхарна, уитменовскис импульсы шли и к горячему поклоннику В. Я. Брюсову. Новаторский поэтический эксперимент Уитмена был близок русским футуристам, например В. Хлебникову, а также молодому Маяковскому.

Взлетом популярности Уитмена отмечены первые годы после Октябрьской революции. В 1920-е гг. «уитменианство» давало себя знать в творчестве поэтов группы «Кузница» (А. Гастев, С. Обрадович), которые увлекались свободным стихом, «космизмом», «планетарностыо».

Традиция Уитмена оказалась близка и некоторым современным поэтам, литовцу Э. Межелайтису и особенно А. Вознесенскому. В 2009 г. перед зданием Московского университета был открыт памятник Уитмену.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы