Гарлемский ренессанс: поэзия Ленгстона Хьюза

Я — тоже Америка.

Ленгстон Хьюз

1920-е годы — это время, когда резко возрос интерес к литературе и шире, культуре темнокожих американцев. К находившейся долгое время в очередной изоляции и неравноправной части общества, которую называли «черной» Америкой. Само понятие «плавильного котла» не исключало мультикульгурного характера общества в США. А это определяло наличие этнического колорита, равно как и целых этнических течений в американской словесности, тех образцов, которые созданы темнокожими американцами, латинос (т.е. людьми с испаноязычными корнями), евреями, индейцами, представителями азиатских диаспор, особенно китайской и т.д. Этнический колорит определил художественную природу ряда выдающихся мастеров слова, которые получили международное признание, стали лауреатами Нобелевской премии по литературе: это Сол Берроу, Исаак Башевис Зингер, Тони Моррисон.

Трудный процесс становления. Долгое время драматически складывались судьбы писателей с черным цветом кожи: это относилось не только к эпохе рабства, но и десятилетиям, последовавшим за его падением (1863). Длительный период литературное творчество представителей «черной» Америки игнорировалось официальным истеблишментом и академической наукой как нечто малозначительное и маргинальное, находящееся на периферии литературного процесса. Само духовное и художественное развитие негров тормозилось не только экономическим угнетением, дискриминацией и откровенным расизмом, прежде всего на Юге, но и комплексом неполноценности, который им настойчиво навязывался. Сам черный цвет кожи считался эмблемой второсортпости, отсталости в условиях «белого превосходства».

В XIX в. из среды негров удавалось выбиться немногим ярким личностям, таким как Фредерик Дуглас (1817—1895), бывший раб. Его перу принадлежит знаменитая автобиография, история жизни невольника, сумевшего вырваться из темноты, стать писателем и общественным деятелем, лидером черных. На исходе века заметными фигурами были темнокожие прозаик-новеллист У. У. Чеснатт (1852—1932) и поэт Поль Лоренс Данбар (1872—1906), о котором У. Д. Хоуэлле, ему покровительствовавший, писал: «Данбар дал эстетическую и вместе с тем лирическую интерпретацию жизни негров».

На рубеже XIX—XX столетий выдвигается Уильям Дюбуа (1868—1963), фигура поистине прометеевская, человек универсальной разносторонности: ученый, историк, социолог, педагог, общественный деятель, прозаик, мемуарист, поэт. Он прожил долгую жизнь, перешагнув 95-лстний рубеж, оставил многотомное и разнообразное наследие, став, подобно своему предшественнику Ф. Дугласу, негритянским лидером на новом историческом этапе. В книге «Душа черного народа» (1903), этой «политической библии черных», он поставил перед темнокожими американцами первоочередную задачу — обретение гражданских прав во всей полноте. Он обосновал тезис о двойном сознании негра; с одной стороны, он — американец, с другой — чернокожий, живущий в неуютном для себя мире.

Новый этап в развитии литературы «черной» Америки — время после Первой мировой войны. В начале 1920-х гг. начинается культурное и литературное движение, названное Гарлемским ренессансом. В это десятилетие проявлялся интерес к негритянской культуре, музыке, джазу, танцевальному и вокальному искусству, в котором видели некую экзотику, противостоящую стерильной машинной цивилизации. Теоретик гарлемского ренессанса в предисловии к антологии «Новый негр» (1925), вышедшей под редакцией Алэна Локка, призывал к изображению темнокожего американца не как объекта сочувствия и сострадания, а как реальной личности со всеми недостатками и слабостями.

Ленгстон Хьюз: бард Гарлема. Самой значительной фигурой среди «гарлемцев» был Ленгстон Хьюз (1902—1967), крупнейший негритянский поэт, переросший узкие этнические рамки. Он был художником, плодовитым и во многом универсальным, а в его деятельности ярко проявилось просветительское начало. Он работал в разных жанрах: поэт и романист, драматург и новеллист; критик и переводчик; автор книг для детей и куль- туролог; публицист и фольклорист, собиратель образцов негритянского устного народного творчества; переводчик и популяризатор негритянской истории. Но наиболее оригинально и полно его талант проявился на поэтическом поприще. Его стихи стали фактом истории американской поэзии XX в.

Как разыскивает поэтов слава? Порой самым непредсказуемым образом. Так случилось с Ленгстоном Хьюзом в бытность его мойщиком посуды в одном из нью-йоркских отелей. Однажды среди посетителей оказался знаменитый поэт Вечел Линдзи: он собирался читать свои стихи в концертном зале. Л. Хьюз хотел его послушать, но цветных в зал не пускали. Тогда Хьюз положил на столик Линдзи вместе с меню и несколько собственных стихотворений, переписанных от руки. Стихи понравились Линдзи, который тут же их продекламировал вместе с собственными. А потом опубликовал в газете, сопроводив их заметкой об одаренном поэте-негре, вынужденном работать в ресторане.

Когда Хыоз встретился с Линдзи, ему было 24 года. Выходец из негритянской семьи среднего достатка, он еще школьником проявил поэтические способности, поступил в Колумбийский университет на инженерную специальность, но затем решает круто переменить судьбу и в течение двух лет плавает на судне моряком. Затем живет некоторое время в Париже и Италии и возвращается на родину, имея 25 центов в кармане, но переполненный стихами.

Он дебютировал сборниками «Усталые блюзы» (1926) и «Хорошие вещи в закладе» (1927). В них, с одной стороны, запечатлена экзотика художественной жизни Гарлема, негритянского квартала Нью-Йорка, мир кабаре, танцзалов, джаза; а с другой — быт негритянских низов, тех, кто работает или ищет работу. Литературный дебют Хьюза совпал с тем «черным бумом», который переживала в послевоенное десятилетие Америка. Сформировалась мода на негритянскую культуру, экзотику и «примитив», которые воспринимались как противовес бесплодию «долларовой цивилизации» и бездуховности «машинного века».

Настал «век джаза», воспетый Фицджеральдом. Загорелись яркие звезды негритянского искусства: джазисты Луи Армстронг и Дюк Эллингтон, певцы Роланд Хейс, Бесси Смит. Негры певцы, танцоры, живописцы, но особенно музыканты-исполнители обрели популярность. Им покровительствовали, о них благожелательно писали, хотя на Юге процветала сегрегация. Впервые темнокожие появились на бродвейских подмостках не во второстепенных ролях слуг, а как герои первого ряда (например, в пьесах О’Нила «Император Джонс» и «Все дети бога имеют крылья»). Налицо был рост этнического самосознания в среде черного населения, особенно на Севере.

Эти настроения отозвались уже в сборнике Хыоза «Усталые блюзы» («Вступление», «Негр говорит о реках», «Как я становился старше», «Плач по темнокожим» и др.).

В «программном» Эпилоге Хьюз писал:

Я тоже пою Америку Я сын ее темнокожий.

И пусть меня гонят на кухню,

Чуть гости придут, —

Я смеюсь,

Ем больше И вырасту сильным.

Увидят они:

Я красивый, я сильный,

Им станет стыдно:

Я — тоже Америка.

В пору «красных тридцатых» происходит резкая радикализация Л. Хьюза: в его творчество приходит новый герой, не «ниггер», вымаливающий благоволение белых, а личность, готовая себя защитить. Подобный поворот заметен в новеллистическом сборнике «Нравы белых» и особенно в образе Берта Норвуда, незаконнорожденного сына белого плантатора, героя новеллы «Отец и сын». В речи на Первом конгрессе американских писателей (1935) Хыоз призывал негритянских художников слова перейти на сторону рабочего класса и открыть белым те качества негритянского народа, которые выходят за рамки «черной экзотики». «Нам нужды герои», — провозглашал он в статье с аналогичным названием. Его радикализм отчетливо проявился в сборнике «Новая песня» (1938), в который вошла написанная в уитмсновском стиле поэма «Пусть Америка снова станет Америкой», воодушевленная верой в возможность подлинной демократии и расового равноправия. Его стихи 1930-х гг. при всей их декларативности были пронизаны горячим антирасизмом и верой в социальную справедливость. Они составили посмертно изданный сборник «Доброе утро, революция» (1974).

В целом Хьюз одушевлял исторический оптимизм, выраженный в стихотворной миниатюре «История»:

Прошлое было сплавом Крови и бед.

Этому в будущем Места нет.

(Пер. В. Васильева)

Хьюз был в числе тех американских писателей (Хемингуэй, Д. Паркер и др.), который побывал в Испании в пору Гражданской войны и выражал солидарность с республиканцами и их героическим сопротивлением («Песня Испании», «Герой интербригады»).

Два первых сборника Хьюза были той первоосновой, из которой вырастали «побеги» других его книг. В них были заложены те главные мотивы, образы и темы, которые он развивал и обогащал еще многие годы, в таких книгах как «Хранитель мечты» (1932), «Новая песнь» (1938), «Шекспир в Гарлеме» (1942), «Поле чудес» (1947), «Билет в один конец» (1949), «Монтаж несбывшейся мечты» (1951), «Пантера и хлыст» (1967). Это были именно поэтические книги, а не обычные сборники стихов, охватывающие определенный период. Хыоз тщательно их составлял. В каждой из них была своя внутренняя тема, настроение, пафос.

Хьюз был поэтом-урбаиистому бардом Гарлема. «Черная столица» была поистине «страной Хьюза». Здесь жили его герои: грузчики и музыканты, девушки из дансингов, рабочие и мелкие клерки. Гарлем был своеобразной моделью «черного» образа жизни.

Среди персонажей, им созданных, выделялся Джесси Симпл (его имя буквально означает простак) — фигура типичная и массовая. Он герой четырех книг бытовых зарисовок и фельетонов: «Симпл делится своими мыслями» (1950), «Симпл выбирает жену» и др.

Создавая фигуру Симпла, Л. Хыоз включался в споры о «негритянской сущности». Хыоз воплотил в Симпле дух и плоть Гарлема, человека из народа. Он наивен и хитроват, добр, нетерпим ко злу во всех его проявлениях, наделен чувством юмора, готов посмеяться и над белыми, и над цветными. Нетерпим к расизму и милитаризму, к политической трескотне. Отнюдь не безупречный семьянин, охотник до развлечений. Свыше 10 лет Симпл появлялся на страницах газетных колонок, стал любимцем читателей, многие из которых верили, что это не литературный персонаж, а реальное лицо. В 1960-е гг. Хьюз оказался свидетелем начавшейся «негритянской революции», откликом на которую стала его последняя поэтическая книга «Пантера и хлыст».

Поэзию Хьюза — а именно в ней он в наибольшей мере проявил свою самобытность — питали два животворных источника. Во-первых, это негритянский фольклор, в том числе такие его формы, как спиричуэлу т.с. духовный гимн, и блюз — народная лирическая песня, нередко грустного характера, исполнявшаяся в сопровождении банджо или гитары. Хьюз сделал блюз жанром поэтического искусства^ закрепив его в качестве оригинальной стихотворной формы. Хьюз впитал в себя музыкальность, одушевлявшую устное творчество.

Во-вторых, вдохновляющим источником для Хьюза была уитменов- ская традиция, поэтика «свободного стиха». Его стихотворение «Старый Уолт» — не только признание в любви к Уолту Уитмену, но и символ поэтической веры, приверженность идеалам подлинной демократии, равноправию и народности. В этом плане он был созвучен своему старшему современнику Карлу Сэндбергу, также уитменианцу, осваивавшему богатство фольклора. Исследователь негритянской литературы Артур Дэвис писал: «Один из критиков назвал его негритянским классиком. Я оцениваю его более широкими категориями: Ленгстон Хьюз — это американский классик, слава которого переживет наше столетие». Он был первым ниса- телем-негром, которого стали у нас широко переводить и активно изучать.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >