Римские юристы.

В течение V—IV вв. занятие правом было делом понтификов — одной из коллегий жрецов. Около 300 г. до н.э. юриспруденция освобождается от понтификов. Согласно преданию, вольноотпущенник и слуга крупного государственного деятеля Гней Флавий похитил у него и опубликовал сборник юридических формул, употреблявшихся в ходе судебного процесса. Так появилась светская юриспруденция.

В 253 г. до н.э. первый верховный понтифик из плебеев Тиберий Ко- рунканий начал в присутствии учеников разбирать юридические вопросы и открыто высказывать свое мнение, положив тем самым начало публичному обучению юриспруденции.

К концу III в. до н.э. юриспруденция перестала считаться тайным искусством понтификов. Постепенно они были вытеснены из сферы толкования обычаев и права, а их место заняли светские юристы.

Парадоксально, но до II в. до н.э. в Риме практически отсутствовала политическая и правовая мысль. По крайней мере, теоретических работ уровня Сократа, Платона и Аристотеля Древний Рим не знал. Г. Ф. Шер- шеневич справедливо предполагал, что виной тому был военизированный и земледельческий характер римского общества (так же как и в Спарте, где научная мысль тоже отсутствовала, хотя Спарта и являлась частью Древней Греции)[1]. Поэтому захват Греции Римом для римских юристов оказался своего рода теоретическим откровением.

Греция и раньше оказывала духовное влияние на Рим. Но теперь это влияние превратилось чуть ли ни в основу римской культуры. В своих теоретических построениях римские авторы использовали естественно-правовые идеи греческих мыслителей, их учения о политике и политической справедливости, о формах государства и др.

Как самостоятельная отрасль знаний юриспруденция сложилась в Древнем Риме во II—I вв. до н.э.

Особенностью римской юриспруденции, во-первых, было то, что право они рассматривали как плод человеческого ума (в этом качестве право не могло не быть противоречивым). Во-вторых, римская юриспруденция была наукой, обобщающей практику, приспособление действующих норм права к изменяющимся потребностям.

При этом нормы рассматривались в контексте конкретного дела. Римский юрист не относился к юридическим нормам как к отвлеченным принципам. Вклад древнеримских юристов в юриспруденцию состоял не в развитии теории, а в формировании философии права.

В основе философии права римских юристов лежала идея справедливости. В случае возникновения коллизий они зачастую изменяли старую норму с учетом новых представлений о справедливости и справедливом праве (aequum jus).

«Изучающему право, — писал Ульпиан, — надо, прежде всего, узнать, откуда происходит слово jus (право); оно получило свое название от justitia (правда, справедливость), ибо, как превосходно определяет Цельс, право есть ars (искусство, практически реализуемое знание и умение, наука) boni (добра) и aequi (равенства и справедливости)»[2].

По мнению римских юристов, самое простое понимание справедливости заключалось в требовании соблюдения равенства. Поэтому первой формулировкой принципа справедливости как нравственной нормы было золотое правило нравственности; «Поступай по отношению к другим так, как они поступают по отношению к тебе». Но восстанавливается ли при этом справедливость? Возмездное убийство убийцы делает невозможным исправление злой воли. Поэтому можно говорить о существовании другой логики, основывающейся на требовании: «Не отвечай злом на зло». С этой логикой была связана новая этика, исходящая из принципа: «Не судите и не судимы будете».

Разумеется, римская справедливость — это право сильного. Римское право закрепляло социальное неравенство жителей, обусловленное территориальными, географическими, политическими факторами. В этих условиях рабство являлось нормой. Справедливость у римских юристов приобретало вид силы, стоящей над правом, которое должно, по их мнению, являться ее реализацией. Ульпиан, например, утверждал, что нормы права, долго считавшиеся справедливыми, могут быть признаны несправедливыми, если они перестают соответствовать требованиям развивающейся жизни. Он считал приведение норм права в соответствие с требованиями справедливости важнейшей задачей нормотворчества и правоприменительной деятельности[3].

Римские юристы ясно осознавали разницу между правом и законом: первое установлено судьбой (jus) и от людей не зависит, второе создается волей людей (lex).

Философия права юристов Древнего Рима была выражена в многочисленных принципах-сентенциях:

  • — поступает против закона тот, кто совершает запрещенное законом; поступает в обход закона тот, кто, сохраняя слова закона, обходит его смысл;
  • обычай является лучшим толкователем закона;
  • - свобода есть естественная возможность делать то, что хочется, если этому не препятствует насилие или право;
  • судебное решение принимается за истину;
  • заслуживает помощи слабость женщин, а не лукавство;
  • с изменением формы может пропасть сущность вещи;
  • доказательство должен представить тот, кто утверждает, а нс тот, кто отрицает;
  • - те, кому можно приказать свидетельствовать, — неподходящие свидетели;
  • никто не может быть подходящим свидетелем в собственном деле;
  • не глупым нужно помогать, а ошибающимся;
  • — использовать в случае сомнения более благоприятное (для ответчика) толкование — столь же справедливо, сколь осмотрительно;
  • цивильное право пишется для бдительных;
  • насилие дозволено отражать силой;
  • один лишь умысел украсть что-либо никого не делает вором;
  • невозможно нанести оскорбление без умысла оскорбить;
  • степень оскорбления возрастает пропорционально положению оскорбителя;
  • умысел не наказуется;
  • каждый отвечает за последствия своего поступка, и никто не является преемником чужого преступления;
  • безвинного сына нельзя наказывать за преступления его отца;
  • кто уплатил позже, уплатил меньше;

нельзя считать имуществом то, что приносит больше вреда, чем пользы;

  • — большая небрежность — вина, большая вина — злой умысел;
  • — компаньон моего компаньона — не мой компаньон;
  • — свобода не поддается никакой оценке;

кто молчит, тот не всегда признается; однако верно и то, что он не отрицает;

  • — не все, что дозволено, достойно уважения;
  • — невозможное не может вменяться в обязанность;
  • - если нельзя найти безупречное решение, надо избрать наименее несправедливое из решений;
  • — трое составляют коллегию;
  • — законы должны быть понятны каждому;
  • — никто не должен быть сам себе судьей или сам для себя устанавливать право[4].

Своего расцвета римская юриспруденция достигла в первые два с половиной века существования империи.

«По заслугам нас назвали жрецами, — отмечал Ульпиан, — ибо мы заботимся о справедливости, возвещаем понятия добра и эквивалента, отделяя справедливое от несправедливого, отличая дозволенное от недозволенного, желая, чтобы добрые совершенствовались не только путем страха наказания, но и путем поощрения наградами, стремясь к истинной, если я не заблуждаюсь, философии, а не к мнимой»[5].

Знаменитые ученые-правоведы, классики римского права, как правило, редко выступали в суде, не занимались адвокатской практикой. Однако некоторые из них занимали важные государственные должности (например, Папиниан, Павел, Ульпиан каждый в свое время были членами Совета принципса.)

В период принципата императоры стремились заручиться их поддержкой и по возможности подчинить их своим интересам. Уже со времени правления Августа выдающимся юристам было предоставлено право давать ответы от имени императора (ius respondendi). Со времен Тиберия заключения виднейших юристов по конкретным делам имели официальную силу для судей, рассматривавших дело. Такого же взгляда на роль юристов придерживался император Адриан. В III в. на отдельные положения юри- стов-классиков ссылались как на текст самого закона.

В начале V в. императоры Феодосий II и Валентиниан III издали эдикт, согласно которому цитаты из пяти знаменитых юристов — Гая (II в.), Па- пиниана (II—III вв.), Ульпиана (II—Ш вв.), Павла (II—III вв.) и Модестина (II—III вв.) — имели для судей обязательную силу. При расхождении во мнениях по рассматриваемому вопросу предпочтение отдавалось большинству. При равенстве голосов решающим было мнение Папиниана.

Со второй половины III в. начался упадок римской юриспруденции. Со времени Диоклетиана императоры, получив неограниченную законодательную власть, перестали давать юристам ius respondendi.

Стоицизм. В принципе, стоицизм не являлся ни политическим, ни правовым учением. И появился он впервые не в Риме, а в Греции в конце IV в.

до н.э. Тем не менее римские философы-стоики оказали существенное влияние на развитие римского права.

В Рим стоицизм был перенесен Панаэцием из Родоса (около 185—110 гг. до н.э.). Панаэций и его младший современник Посейдоний из Апамеи (около 135—51 гг. до н.э.) по историко-философской традиции считаются представителями так называемой Средней Стой. С периодом Древнего Рима связана последняя — Новая Стоя.

Творчество римских стоиков развивалось в условиях укрепления власти принцепсов и режима цезаризма, превращения Римской империи в мировую державу. В этой обстановке римские стоики в еще большей мере, чем древнегреческие, склонялись к проповеди фатализма, политической пассивности, космополитизма и индивидуалистической этики.

В итоге стоицизм стал мировоззрением многих образованных римлян еще в I в. до н.э. В нем искали духовную опору такие политические деятели, как Цицерон, Марк Юний Брут (один из организаторов убийства Цезаря). Стоическое мировоззрение разделяли Варрон, Коллумелла, Вергилий и многие другие видные римские граждане.

Основными представителями римского стоицизма были Л. А. Сенека, Эпиктет и Марк Аврелий. В социальном плане это были довольно разные люди: Сенека — крупный сановник и богач, Эпиктет — сначала раб, а потом — нищий вольноотпущенник, Марк Аврелий — римский император. Если же оценивать их учение с чисто академической точки зрения, то никто из них не может быть признан вполне оригинальным мыслителем. Поскольку, усиливая ту или иную сторону стоическую учения, они мало или почти ничего не меняли в учении в целом. Их общетеоретические представления находились под значительным влиянием философских, этических и политико-правовых концепций древнегреческих стоиков (Зенона, Хрисиппа, Панетия, Посидония и др.).

Римский стоицизм не получил своего дальнейшего философского продолжения. Но в определенной мере он стал одним из мировоззренческих источников христианства. Теоретическое «родство» между стоицизмом и христианством, конечно, не надо преувеличивать: стоики все же, несмотря на целый ряд своих созвучных христианству идей, оставались язычниками. Сходство между стоицизмом и христианством следует искать не в совпадении отдельных мыслей и высказываний, а в том самоуглублении личности, на котором история стоицизма заканчивалась, а история христианства начиналась.

Л. А. Сенека (около 4 г. до н.э. — 65 г. н.э.) — древнеримский писатель, философ-стоик, государственный деятель.

Биографическая справка

Луций Анней Сенека (или Сенека младший) родился в богатой семье. К 30 годам он был уже очень популярным. За четыре года слава Сенеки как адвоката, оратора и писателя возросла настолько, что возбудила зависть императора. В 49 г. до н.э., помимо всего прочего, Сенека стал воспитателем Нерона. Когда его воспитанник стал императором, Сенека оказался его ближайшим советником, а на деле — первым лицом в государстве.

Сенека не являлся примером добродетели и даже более того, в соответствии с духом времени, он был таким же аморальным, как и его окружение. И свое богатство нажил не совсем честным путем.

Странно, но вращаясь в высших кругах императорского Рима, Сенека последовательно выступал против деспотизма императоров Тиберия, Калигулы, Клавдия I, был признанным лидером оппозиции. Каким-то образом ему удавалось оставаться у власти при этих императорах. Но для Нерона его оппозиционность оказалась невыносимой, и Сенека был приговорен к смерти.

Его перу принадлежат 12 трактатов, в том числе «О снисходительности», «О благодеяниях», «Исследования о природе» (в семи книгах), «О провидении», «О гневе», «О спокойствии духа», «О твердости мудреца», три больших трактата: «О милосердии», «О благодеяниях», «Естественноисторические вопросы», а также девять трагедий на мифологические сюжеты, среди которых известны всем)' миру «Эдип», «Медея», «Федра», «Агамемнон». Наиболее полно раскрывают его этические позиции «Нравственные письма к Луцилию» (всего 124 письма).

Как и все стоики, Сенека был не политическим борцом, а созерцателем. Он наиболее последовательно, по сравнению с другими представителями стоицизма, отстаивал идею духовной свободы.

Л. А. Сенека

«Лучше искать укрытия в тихой пристани, чем быть добровольно бросаемым туда-сюда всю жизнь. Подумай, скольким ударам волн ты уже подвергался, сколько бурь пронеслось в твоей частной жизни, сколько их ты бессознательно вызвал на себя в публичной жизни! Не имею в виду, чтобы ты топил свои дни во сне и в наслаждениях. Это я не называю полноценной жизнью. Стремись найти задачи более важные, чем те, которыми ты до сих пор занимался, и верь, что важнее знать счет собственной жизни, чем общего блага, о котором ты пекся до сих пор! Если будешь так жить, ждет тебя общение с мудрыми мужами, прекрасное искусство, любовь и свершение блага; осознание того, как хорошо жить и однажды хорошо умереть»[6].

По его взглядам, духовная свобода не зависит от социального положения человека. Рабу, в понимании Сенеки, были присущи те же душевные качества, что и всем остальным, и наоборот: свободный — может быть рабом в душе. Все люди равны в том смысле, что они «товарищи по рабству», поскольку одинаково зависят от воли повелений судьбы. «Покажите мне, — писал Сенека, — кто не является рабом в том или ином смысле! Этот — раб своих желаний, тот — жадности, а тот — честолюбия... Нет рабства более позорного, чем рабство добровольное».

Настроения Сенеки, близкие христианскому мировоззрению, породили легенду о его личном знакомстве с апостолом Павлом. Своим идеалом Сенека считал духовно независимого мудреца. При этом этика Сенеки - этика пассивного созерцателя: в жизни ничего изменить нельзя, а можно только презирать ее напасти, каждый несчастен настолько, насколько полагает себя несчастным. Сенеке принадлежит афоризм, ставший латинской поговоркой: «Судьба соглашающегося ведет, сопротивляющегося тащит».

Взгляды на государства определялись уровнем науки и религией того времени.

«Мы, — писал Сенека, — должны представить в воображении своем два государства: одно — которое включает в себя богов и людей; в нем взор наш не ограничен тем или иным уголком земли, границы нашего государства мы измеряем движением солнца; другое — это то, к которому нас приписала случайность. Это второе может быть афинским или карфагенским или связано еще с каким-либо городом; оно касается не всех людей, а только одной определенной группы их. Есть такие люди, которые в одно и то же время служат и большому, и малому государству, есть такие, которые служат только большому, и такие, которые служат только малому»[7].

Современную ему форму государства — империю — Сенека считал объективной необходимостью. Он полагал, что, если нравы пали так низко еще при республике, то, следовательно, форма правления не может являться гарантией их чистоты и потому не так уж важна. Главную добродетель правителя Сенека видел в разумном милосердии: тиран отличается от царя тем, что прибегает к казням из любви к зверству, а царь только по необходимости.

Эпиктет (50 г. — 138 г. н.э.) — философ-стоик, в молодости раб, а потом нищий вольноотпущенник.

Биографическая справка

У Эпиктета не было даже имени. Эпиктет — это не имя, а прозвище, означающее «прикупленный». Привезенный своим хозяином в Рим, он вместе с ним ходил на модные в то время лекции одного из стоиков. Хозяину лекции вряд ли пошли на пользу, но для его раба они стали судьбоносными. Он получил свободу, когда ему было около 40 лет. Он открыл свою философскую школу.

У Эпиктета было немало учеников и почитателей, в том числе знатных и богатых. Он умер в глубокой старости, успев завоевать громкую славу и даже покровительство императора Адриана, но не изменив своим стоическим убеждениям — в крайней бедности.

Сам Эпиктет не писал трактатов (вполне возможно, что он был неграмотным). Выдержки из его учения, известные под названиями «Рассуждения Эпиктета» и «Руководство Эпиктета», сохранились в записи его почитателя сенатора Арриана. Они представляют собой сентенции типа: «Не желай, чтобы все происходило, как ты хочешь, но желай, чтобы все происходило как происходит, и будет тебе хорошо в жизни»[8].

Основная задача философии, утверждал Эпиктет, научить людей различать то, что удастся сделать, и за что вообще не надо браться. Он предполагал, что человеку неподвластно все находящееся вне его самого, внешний мир. Поэтому страдание приносят не вещи сами по себе, а наши представления о них. Собственные же мысли человеку подвластны, следовательно, быть человеку счастливым или нет — зависит от него самого.

Марк Аврелий (121 — 180 гг. н.э.) — император-философ.

Биографическая справка

Будущий император родился в знатной римской семье. В детстве ему покровительствовал император Адриан. Он пожаловал шестилетнему мальчику почетный титул всадника и дал новое имя — Марк Анний Катилий Север. Перед смертью Адриан передал заботу о юноше своему приемнику Антонию Пию, и когда тот стал императором, Марк Антоний был объявлен его приемным сыном и получил новое имя — Марк Аврелий Вер Цезарь.

С 18 лет Марк жил в императорском дворце, где получил блестящее образование. В 161 г. началось совместное правление Марка Аврелия с Луцием Вером. С 169 г. Марк Аврелий стал единовластным правителем. В 180 г. н.э. в римской армии вспыхнула эпидемия чумы. Заболел и сам император. Спасти его не удалось.

Сохранилось 12 книг его воспоминаний, которые назывались «К себе самому». Они также известны под названием «Размышления».

Марк Аврелий.

Мрамор. Около 170 г. Париж, Лувр

Парадокс — император-стоик — можно объяснить теми настроениями, которые доминировали в кругах аристократии в период юности Марка Аврелия. Практически на всех границах — в Египте, Иудее, Британии, на Дунае — полыхали нескончаемые восстания, не только сенаторы, но даже ближайшие военные сподвижники императоров устаивали против них заговоры, постоянные войны истощали казну до такой степени, что даже в Риме вспыхивали голодные волнения. Воспитатели будущего императора старались сформировать его характер в соответствии с принципами, которым сделали бы его хорошим государственным деятелем: правитель должен быть разумным, добродетельным, справедливым и руководствоваться единственной целью: жить без гнева и стараться сглаживать несовершенство мира. Оказавшись на вершине власти, Марк Аврелий следовал этой цели. Он всегда проявлял исключительный такт во всех случаях, когда нужно было удержать людей от зла или побудить к добру.

«Руководствуясь принципом невозможности осуждения невиновного, он часто принуждал преторов к вторичному рассмотрению дела. Он увеличил количество судебных дней в году, ввел в качестве наказания за ложный донос гражданское бесчестье, что свело на нет всякое доносительство»[9].

Будучи императором в период расцвета римской империи, он не мог воплотить свои рассуждения в жизнь. Но он писал о законе, едином для всех. Отправной точкой его рассуждений была разумность человека.

«Если духовное начало у нас общее, то общим будет и разум, в силу которого мы являемся существами разумными. Если так, то и разум, повелевающий, что делать и чего не делать, тоже будет общим; если так, то и закон общий; если так, то мы граждане. Следовательно, мы причастны какому-нибудь гражданскому устройству, а мир подобен Граду. Ибо кто мог бы указать на какое-нибудь другое общее устройство, которому был бы причастен весь род человеческий? Отсюда-то, из этого Града, и духовное начало в нас, и разумное, и закон»1.

В конце жизни, оценивая свой путь, Марк Аврелий сделал вывод, что она однообразна и не даст ничего нового. Но есть ценности, к которым следует стремиться, — справедливость, истина, благоразумие, мужество, общественно-полезная деятельность и гражданственность.

  • [1] Шершеневич Г. Ф. История философии права. М., 1906.
  • [2] История Древнего Рима: Тексты и документы : в 2 ч. : Римское право и общество /под ред. В. И. Кузищина. М.: Высшая школа, 2005.
  • [3] Гринберг Л. Г. Понятие справедливости в домарксистской общественно-политическойи правовой мысли. URL: http://law.edu.ru/article/article.asp7articlelП=1130379.
  • [4] Еремишын О. Афоризмы. Золотой фонд мудрости. М.: Просвещение, 2006.
  • [5] Дигесты. Титул. 1. Книга 1. Параграф 1.
  • [6] Сенека. О краткости жизни. М.: Мысль, 1981. С. 167.
  • [7] Антология мировой философии. М., 1969. Т. 1. Ч. 1. С. 507.
  • [8] История философии в кратком изложении / пер. с чеш. И. И. Богута. М.: Мысль, 1994.
  • [9] Кофанов Л. Л., Савельев В. А. Гай. Институции. М.: Юристъ, 1997.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >