Консервативная политическая мысль

В советской историографии консерватизм оценивался как учение, защищающее самодержавно-феодальное государство. Эта оценка была вполне логичной, поскольку самодержавие рассматривалась как неразвивающаяся система. Но и либералы до революции 1917 г. воспринимали консерваторов резко критически. Они полагали, что в России имеются все условия для ускоренного движения в будущее и что самодержавие на этом пути - основной тормоз. На самом деле советский исторический опыт показал, что модернизационный потенциал дореволюционной России был очень слабым. Следовательно, в оценке консерватизма ошибались как дореволюционные либералы, так и советские исследователи.

Как справедливо отмечает С. М. Сергеев, в гуманитарных науках мало столь политизированных терминов, как «консерватизм». Научный анализ консерватизма показывает, что ошибок в нем было отнюдь не больше, чем в либеральных и социалистических теориях. Но были и рациональные зерна, игнорирование которых оппонентами консерваторов дорого обошлись нашей стране[1].

Негативное восприятие термина «консерватизм» может быть заменено эмоционально нейтральным и правильным по сути термином европейской науки — «традиционализм». В разные периоды для консерваторов были важны разные политические проблемы: для одних приоритетом — защита определенных принципов социально-политического устройства, для других — приоритет обязанностей над правами, интересов общности над интересами отдельного человека, для третьих — отношение к прошлому как равному настоящему. И оттенки политической консервативной палитры тоже были разными — либеральный консерватизм, умеренный, правый. То есть консерватизм представляет собой многомерное явление. Но было то, что его принципиально отличало от других политических движений:

  • — духовной и социально-политической основой — православие и мощное государство;
  • — трактовка свободы как сферы не политических отношений, а духовных;
  • - отрицательное отношение к Западной Европе, в особенности к таким ее элементам культуры и политики, как секуляризм, индивидуализм и парламентаризм;
  • - признание религиозно-национальной исключительности русского народа.

В отличие от революционеров и либералов, взгляды которых определялись абстрактными рассуждениями, научными схемами, государственные служащие были не понаслышке знакомы с реальными социально-экономическими процессами и возможностями общества, поэтому в своих действиях они были осторожны.

«Существенная разница, — писал К. Д. Кавелин, — между консерватизмом — в том смысле, какой мы ему придаем, и в том смысле, какой ему приписывается у нас весьма часто, — заключается в том, что в последнем он опирается на какой- нибудь идеал, начало, и во имя их отстаивает и охраняет существующее; консерватизм же, как принцип, стоит за существующее не во имя какого-нибудь идеала или начала, а потому только, что нет ввиду лучшего, или не выяснилось, как к нему перейти. Не будучи доктриной, консерватизм — великая сила, с которой на каждом шагу приходится считаться. У нас публика и народ — величайшие, неумолимые консерваторы»[2].

Таким образом, консерваторы отнюдь не были ретроградами и реакционерами. Как и все остальные политические течения, они имели свой план преобразований. В отличие от либералов и социалистов, стремящихся к изменению социально-политической системы в целом, консерваторы признавали возможность лишь постепенных и отдельных реформ.

Основной политической ценностью консерваторов являлось самодержавие. А. Ю. Минаков полагает, что «апология монархии со стороны русских консерваторов была обусловлена не столько классовыми (дворянскими) интересами, сколько наличием религиозной константы в их мировоззрении. Власть монарха была сакральна, богоданна, идея самодержавия не подлежала критике, власть самодержца не могла быть ограничена в принципе»[3]. Скорее всего эта сакрализация власти была характерна на этапе раннего консерватизма. Со временем их анализ становился глубже. В отличие от либералов, которые увлеклись популярной идеей об универсальности исторического пути различных народов, консерваторы исходили из специфичности социального организма России. Они видели, что на Западе демократия имела под собой экономическую основу, в России же она является политическим движением. Либерализм, демократия, конституция, по их мнению, были порождением европейской культуры, следовательно, явлением для России чуждым и неприемлемым. Это не означает, что их удовлетворял существующий государственный механизм и состояние общества. Многие консерваторы критически относились к правительственной политике, но альтернатива в виде республики или даже конституционной монархии казалась им большим злом. Носителями этого зла они считали революционеров-нигилистов, а будущими результатами их действий — распад национальных устоев, традиций и культуры.

Предтечей русского консерватизма считается М. М. Щербатов, а родоначальником, идеологом консерватизма — Н. М. Карамзин.

М. М. Щербатов (1733—1790) — русский государственный деятель, публицист, академик.

Биографическая справка

Михаил Михайлович Щербатов родился в богатой дворянской семье, принадлежавшей древнейшему княжескому роду, восходящему к Рюрику.

Он получил хорошее домашнее образование, знал историю, философию, литературу, медицину, собрал к концу жизни библиотеку, насчитывавшую 15 000 томов. Как и все образованные люди того времени, М. М. Щербатов знал французский язык, помимо этого — немецкий, итальянский, шведский и польский. Поэтому произведения Ш. Л. Монтескье, С. Нуфендорфа, X. Вольфа, Г. Гроция и других западноевропейских мыслителей своего времени он читал в подлиннике. Однако М. М. Щербатов хорошо знал российский государственный механизм: он был депутатом Уложенной комиссии от Ярославского дворянства (1767), членом Комиссии о коммерции (1770), президентом Камер-коллегии, сенатором (1779). Именно этот богатый опыт государственного деятеля сформировал его политические и правовые взгляды.

В советские годы князя причисляли к числу реакционеров за защиту крепостного права, сословного строя. При этом вопросы, насколько реальны в тех исторических условиях отмена крепостного права, демократия и республика, не рассматривались.

М. М. Щербатов

Что касается крепостного права, то М. М. Щербатов пытался доказать, что его корни лежат не в политической сфере, а в природно-климатической среде. По его мнению, производительность труда в сельском хозяйстве катастрофически низка именно из-за короткого лета и плохих почв. Отмена же крепостного права неизбежно приведет к бегству населения в города, где жизнь и труд более легкие. Такая ситуация делала необходимым наличие самодержавного государства, социальной опорой являлись помещики. При этом М. М. Щербатов одновременно выступал за возложение на них большей ответственности за состояние общества.

М. М. Щербатов отнюдь не идеализировал свое время. Как мог он боролся с отсутствием профессионализма чиновников, недобросовестным исполнением ими своих обязанностей, взяточничеством и казнокрадством. Жесткой и обоснованной критике князь подвергал правовую систему страны: он указывал на низкое качество законодательства, правовой нигилизм, судебную волокиту.

В истории человечества, писал М. М. Щербатов, существовали четыре формы правления: монархия, аристократия, демократия и деспотия. Каждая из них имеет свои достоинства и недостатки. Для России лучшей формой является конституционная монархия.

Взгляды М. М. Щербатова сегодня относят к предконсервативным, раннеконсервативным потому, что его неприятие новизны еще не имело теоретического обоснования и первоначально касалось не столько политики, сколько бытовой стороны жизни. Так, в его записке «О повреждении нравов в России» он порицает роскошь петербургского двора и аристократии. Хотя йотом последовали «О надобности и пользе градских законов», «Разные рассуждения о правлении», «Путешествие в землю Офирскую г-на С., швецкаго дворянина», теоретиком М. М. Щербатов так и не стал.

Н. М. Карамзин (1766—1826) — выдающийся писатель и историк.

Биографическая справка

Николай Михайлович Карамзин родился в семье среднепоместного симбирского дворянина. Получил домашнее образование, с четырнадцати лет обучался в Москве в пансионе, одновременно посещая лекции в Университете. В соответствии с духом времени, II. М. Карамзин в молодости был просветителем. В 1789—1790 гг. предпринял поездку в Европу. Круг его знакомых поражает: он встречался с И. В. Гете, И. Г. Гердером, Ж. Кондорсе, Д. Дантоном, К. Демуленом, М. Робеспьером.

Но в Париже он оказался в период революции, что снизило градус восхищения Европой. И когда Н. М. Карамзину пришлось высказаться по конкретным политическим вопросам, он занял позицию, адекватную реальности и знанию истории. «...По чувству я остаюсь республиканцем, но при том верным подданным русского царя»[4].

Широкую известность приобрел как писатель, основатель нового направления в литературе — сентиментализма. Но в 1803 г. Александр 1 именным указом назначил его историографом. Успех его «Истории государства Российского» превзошел его славу писателя. Фактически Н. М. Карамзин открыл русским русскую историю. В 1818 г. за работы но истории он избирается действительным членом Императорской Российской академии. Значимость работы Н. М. Карамзина как историка трудно переоценить.

В 1811 г. Н. М. Карамзин по просьбе великой княгини Екатерины Павловны написал на имя царя «Записку о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях». Барон Корф позднее отмечал, что «Записка» не изложение индивидуальных мыслей Н. М. Карамзина, а «искусная компиляция того, что он слышал вокруг себя».

Н. М. Карамзин.

Художник В. А. Тропинин. 1818 г.

В «Записке» и остальных своих произведениях Н. М. Карамзин защищал незыблемость самодержавия и необходимость сохранения крепостных отношений. Он полагал, что обширность территории России, численность ее народонаселения предопределили ее тяготение к монархии. Именно в самодержавии Н. М. Карамзин видел единственную силу, способную сохранить Россию в качестве великой державы: «...Россия, прежде всего, должна быть великой, а в том виде, какой она имеет сейчас, только самодержец может сохранить ее грозной и сильной». Кроме того, самодержавие являлось национальной традицией: «Россия не Англия, даже и не Царство Польское: имеет свою государственную судьбу, великую, удивительную и скорее может упасть, нежели еще более возвеличиться. Самодержавие есть душа, жизнь ее, как республиканское правление было жизнью Рима»[5]. Отсюда следовало неприятие политических доктрин других стран.

Он отрицательно относился к теории разделения властей. Объективной необходимостью для России он считал монархию, которая и предопределялась географическими причинам, и была национальной традицией.

Славянофилы. Славянофильство как политическая теория возникло в 30—40-е гг. XIX в. Начало его формированию положила записка А. С. Хомякова (1804—1860) «О старом и новом», получившая хождение в московских литературных салонах в 1839 г. Окончательно это политическое течение сформировалось в 1845 г., когда начал выходить журнал «Москвитянин» (охотно предоставлявший им свои страницы). Сами славянофилы предпочитали термины «русолюб» или «русофил».

Подчеркивая, что речь должна идти не об интересах славян вообще, а о русских. Тем не менее утвердился термин именно «славянофилы».

А. С. Хомяков.

Автопортрет. 1842 г.

Как и любое другое идеологическое течение, славянофильство не подпадает иод общепринятые критерии западных течений. Оно не было консервативным, но в еще большей степени оно не было либеральным. Вместе с тем в славянофильстве присутствовали элементы утопического социализма. Правильнее славянофильство определить как традиционализм. Но термин «консерватизм» сами славянофилы употребляли довольно широко. «Консерваторство — писал основатель славянофильства А. С. Хомяков, — ...есть постоянное усовершенствование, всегда опирающееся на очищающуюся старину. Совершенная остановка невозможна, а разрыв гибелен». Эта точка зрения была теоретической основой всех русских традиционалистов. Все они, задолго до создателей цивилизационной теории Н. Я. Данилевского и А. Д. Тойнби, говорили о специфике исторических путей разных народов, о существовании того, что было в прошлом, и что останется в будущем. То есть, в отличие от либерализма и социализма, которые радикально разрывали с прошлым, консерватизм рассматривал любое общество как историческую систему, которая, развиваясь, сохраняет свою специфику. Самодержавный строй они отнюдь не идеализировали, но считали, что в данный момент иная политическая форма власти не реальна.

Славянофилы постоянно подчеркивали громадную разницу между Западной Европой и Россией, не замечать которую, по выражению Ю. Ф. Самарина, было бы признаком близорукости»[6].

В русской публицистике они оказались первыми, кто «подошел к Европе не с безусловной преданностью верных учеников, а с мужественным вопрошанием критика и судьи»[7]. Они отрицали оценку исторического пути Западной Европы как образца.

Основной тезис славянофильства состоял в доказательстве самобытности России. А. С. Хомякова и его единомышленников (К. С. и И. С. Аксаковых, И. В. и П. В. Киреевских, Ю. Ф. Самарина) давно коробило, что большинство образованных русских людей увлеклось европейской культурой и отвернулось от собственной. Славянофилы уповали на духовное совершенствование нации, отвергали европоцентристский подход к истории. В политике они искали опору в традиционных национальных институтах — общине, земских соборах и самодержавии. Современный исследователь Э. А. Попов отмечает, что «их интерес к Московской России вызван более глубинными причинами, чем стремлением к воскрешению в современности отживших исторических форм», и что их интересует не состояние древней России, а пути древней России[8].

Они отвергали демократию как единственно возможную форму правления, общечеловеческие ценности, отделение церкви от государства, т.е. все то, что существовало в абстрактных теориях, но не имело исторических корней в России.

Из их историософских позиций вытекало также их отношение к праву.

Западный правовой строй, по убеждениям славянофилов, не является для России образцом для подражания, так как в России право никогда не входило в число основных социальных регуляторов: отношения в обществе и между обществом и властью регулировались не правом, а нравственностью. «У них было органическое понимание отношения между царем и народом, — писал Н. А. Бердяев. — Так как все должно быть органическим, то не должно быть ничего формального, юридического, не нужны никакие правовые гарантии... Самый наивный из славянофилов К. Аксаков говорил: «Нравственное дело должно и совершаться нравственным путем, без помощи внешней принудительной силы». Но отрицание правовых начал опускает жизнь ниже правовых начал. Гарантии прав человеческой личности не нужно в отношениях любви, но отношения в человеческих обществах очень мало походят на отношения любви»[9].

Не юридический закон, а сила обычаев и традиций, освященных духом православия, является той столбовой дорогой, по которому должна следовать Россия. «Если этика инославия привела на Западе к созданию правового строя, то этика православия, будучи востребованной в полной мере, приведет к построению Царства Божьего на Земле — такова квинтэссенция всей социальной философии славянофилов. Социальный идеал славянофилов есть именно Царство Божье, а не тот или иной тип Государства»[10].

По их мнению, закон как норма, навязанная властью, претит русскому духу. Основным социальным регулятором в России в течение веков была и остается православная нравственность, а нравственность и право антагонистичны.

В отличие от славянофилов, мышление государственных деятелей, к примеру С. С. Уварова (1786—1855), было более прагматичным.

Биографическая справка

Сергей Сергеевич Уваров родился в дворянской семье. Воспитанный аббатом-французом, он получил прекрасное домашнее образование. В юности слушал лекции в Геттингенском университете в Германии. Знал семь языков, на четырех — писал свои произведения.

С 1806 до 1810 г. в качестве секретаря работал в русских посольствах сначала в Вене, затем в Париже. Дружил с Гете, Гумбольдтом, госпожой де Сталь и другими известными писателями и учеными.

Портрет графа С. С. Уварова. Художник Я. К. Каниевский. 1844 г.

В 24 года С. С. Уваров возглавил Петербургский учебный округ и сделал на этом посту много полезного. В 1818 г. в возрасте 32 лет — стал президентом Петербургской Академии наук.

М. М. Сперанский называл С. С. Уварова «первым русским образованным человеком».

С. С. Уваров опубликовал свыше 20 сочинений по истории, литературе и изящным искусствам Древней Греции, Рима и Востока. Своими работами он заслужил в европейской ученой среде репутацию «одного из самых острых умов, существующих в ученом мире». Состоял почетным членом ученых обществ практически всех европейских стран[11]. Избран почетным членом Императорской академии наук (1811), Российской Академии (1828), многих ученых обществ России.

В 1826 г. — назначен сенатором и членом Государственного совета. В 1833 г. — министром народного просвещения.

В историю страны С. С. Уваров вошел как создатель концепции «православие, самодержавие, народность», названной А. Н. Пыпииым в 1870-е гг. «теорией официальной народности»[12].

К началу 30-х гг. XIX в., с одной стороны, было видно, что либеральная идеология, положенная в начале царствования Александра I в основу системы образования, ощутимых плодов не принесла. С другой стороны, Западная Европа в 1830 г. пережила серию революций, которые в России были восприняты крайне болезненно. В этих условиях С. С. Уваров пишет Николаю I записку, а затем на ее основе делает доклад, где предлагает идеологическую основу своей будущей работы на посту министра.

Европеец но воспитанию, сторонник классического образования, как министр просвещения должен был ответить на ряд вопросов: «Как сделать образование одновременно нравственным, религиозным и классическим? Как идти вместе с Европой и не удаляться от присущего нам места? Как взять из просвещения то, без чего не может существовать великое государство, и отвергнуть все то, что содержит семена беспорядков и потрясений?».

С точки зрения С. С. Уварова все эти проблемы можно решить, если опираться на национальные традиции — православие, самодержавие и народность.

Согласно С. С. Уварову, русский народ глубоко религиозен и предан престолу.

«Для того чтобы Россия выстояла, — писал С. С. Уваров государю, — для того чтобы она процветала, для того чтобы она жила, необходимо сохранить три великих государственных принципа, а именно — национальную религию, автократию, народность. Без национальной религии народ гибнет так же, безусловно, как и отдельный человек. Лишить его веры, значит лишить сердца, крови, утробы, поставить на самую последнюю ступень морального и политического порядка».

Вторым условием существования России является самодержавие: «Энергия самодержавной власти есть необходимое условие существования Империи. Если политические мечтатели, я не говорю об убежденных врагах порядка, сбитые с толку ложными понятиями, создадут себе идеальный порядок вещей, будут воспламеняться теорией и гнаться за словами, мы сможем им ответить, что они нс знают своей страны, заблуждаются относительно ее положения, ее потребностей, се нравов»[13].

С. С. Уваров полагал, что совершенно неправильно воспринимать самодержавие как единственную и вечную форму власти. Со временем, «когда Россия будет покрыта процветающими городами, хорошо обработанными полями, промышленными предприятиями, когда рынки сбыта будут открыты», форма государства вполне может измениться. Но это проблема отдаленного будущего, и говорить о ней как политической задаче нет оснований.

Что касается народности, то она понималась им как ориентация на собственные традиции и очень осторожное использование иностранного опыта и институтов.

«Вопрос народности сложнее, чем вопрос о самодержавной власти, но он опирается на столь же твердые основания. Трудность, которую он заключает в себе, состоит в сочетании прежних и новых идей. Народность — это не ретроградное состояние, более того, это не неподвижное состояние. Политический организм может и должен развиваться подобно человеческому. Речь идет не о том, чтобы помешать этому движению, но лишь о том, чтобы не придать ему чужих и искусственных черт, чтобы сохранить национальную идею в основании государства и прежде всего в общественных институтах»[14].

Формирование патриотического сознания С. С. Уваров считал основной задачей образования. По его инициативе в гимназический курс на протяжении всех 7 лет изучались русская грамматика, история и литература.

В соответствии с университетским уставом 1835 г. во всех университетах были открыты специальные кафедры по русской истории, всемирной истории, истории и литературе славянских наречий; укреплены кафедры по истории и словесности древней Греции и древнего Рима. «Ученые записки», которые стали издавать университеты также по инициативе Уварова, нс печатали политических новостей и «литературных ругательств», а выступали «как чистейший источник познаний и сведений»[15].

В конце XIX в. в истории консерватизма начался новый период:

  • - расширялась сеть консервативных изданий. Основными из них были: «Московские ведомости» и «Русский вестник», издаваемые Катковым, «Гражданин» кп. Мещерского, «Русское обозрение»[14];
  • - в царствование Александра III многие положения консерватизма — идеи сословности, развитие национальных форм в области культуры и быта, и т.п. нашли воплощение в конкретной программе, которую у нас до сих пор по традиции называют контрреформами[17].

Однако голос консерваторов-публицистов, традиционно отстаивающих самобытность исторического пути и важность самодержавного устройства русского государства, звучал очень тихо. В результате вопросы — адекватна ли самодержавная форма современной ситуации и нужна ли она в будущем? — остались без ответа.

Среди консерваторов конца XIX в. наиболее выделялись своими талантами К. П. Победоносцев и Л. А. Тихомиров.

К. П. Победоносцев (1827—1907) — государственный деятель.

Биографическая справка

Константин Петрович Победоносцев родился в семье профессора русской словесности Московского университета. Как характеризовал свое детство сам К. П. Победоносцев, «он был воспитан в семье благочестивой, преданной царю и отечеству, трудолюбивой».

Окончил одно из самых привилегированных заведений — Императорское училище правоведения.

К. П. Победоносцев

И хотя по природе своей молодой правовед не был честолюбивым, никаких должностей не искал, его карьера оказалась стремительной и успешной: служба в петербургских и московских департаментах правительствующего Сената, чтение лекций па юридическом факультете Московского университета.

Блестящий лектор и педагог, в 1861 г. он был приглашен ко двору для преподавания права наследнику цесаревичу Николаю Александровичу и великим князьям Александру (будущему Императору Александру III) и Владимиру. (Впоследствии К. Г1. Победоносцев преподавал право будущему императору Николаю II в бытность его наследником престола.) С 1865 г. — член консультации министерства юстиции, с 1868 г. — сенатор, с 1872 г. — член Государственного совета. В 1875—1879 гг. состоял членом различных государственных комиссий. С 1880 г. — обер-прокурор

Священного Синода. В 80—90-е гг. XIX в. его власть была необъятной, сравнимой с властью самого императора.

Его наиболее значительными сочинениями были «Исторические исследования и статьи» (1876), «История Православной Церкви до разделения церквей» (1891), «Праздники Господни» (1893), «Московский сборник» (1896), «Откуда нигилизм» (1904), «Курс гражданского права» (1896).

Действительный тайный советник, кавалер множества орденов, статс-секретарь К. П. Победоносцев, как крупный ученый в области юриспруденции, истории и педагогики, был избран почетным членом Императорской Петербургской Академии наук (1880), профессором Московского, Петербургского, Казанского, Киевского и Юрьевского университетов, Петербургской, Московской, Киевской и Казанской духовных академий, почетным членом многих зарубежных сообществ.

Как и все в его время, К. П. Победоносцев в молодости увлекался социалистическими идеями и даже писал статьи Л. Герцену в «Колокол». Но по мере накопления знаний о государственном механизме его взгляды менялись. В 1896 г. вышел «Московский сборник» К. II. Победоносцева (позднее переведенный на многие иностранные языки). В нем он подверг критике основные устои западноевропейской культуры и принципы государственного устройства, видя основные пороки в «народовластии и парламентаризме», ибо они «родят великую смуту». Первопричиной всех бед он считал веру в безграничные способности человеческого разума правильно понять законы развития общества. И распространение чужих идей в России, по его мнению, — величайшее несчастье.

В леворадикальной и либеральной среде его фигура воспринималась как символ крайней реакции. Даже далекий от политики А. Блок посвятил ему несколько строф:

В те годы дальние, глухие,

В сердцах царили сон и мгла:

Победоносцев над Россией Простер совиные крыла,

И не было ни дня, ни ночи А только — тень огромных крыл;

Он дивным кругом очертил Россию, заглянув ей в очи Стеклянным взором колдуна[18].

К. П. Победоносцев был человеком, в основе жизни и деятельности которого были Бог, Самодержавие и Отечество. В отличие от материалистов, видевших в экономике источник всех социально-политических процессов, и от либералов, которые полагали, что основным способом решения социальных проблем служат политические реформы, К. Г1. Победоносцев полагал, что такими первоисточниками являются нравственность и религия. Только благодаря исправлению человеческих нравов, считал он, можно достичь каких-нибудь положительных изменений, а не путем переделки государственных и социальных институтов[19].

Идеалы православия и гуманизма, в его понимании, должны быть жизненным ориентиром как для народа, так и для власти.

«Властное звание соблазнительно для людского тщеславия, с ним соединяется представление о почете, о льготном положении, о праве раздавать честь и создавать из ничего иные власти. Но каково бы ни было людское представление, нравственное начало власти одно, непреложное: “Кто хочет быть первым, тот должен быть всем слугой”»[20].

Основными целями К. П. Победоносцева как государственного деятеля и публициста были обоснование и утверждение национально-русских идеалов, вытекающих из исторических традиций, и их противопоставление западноевропейской политической и культурной жизни. Он был категорически против попыток воплощения в жизни абстрактных политических доктрин, которые всегда представляют собой не более чем «вероятное предположение, гипотезу, которую необходимо всякий раз проверить здравым смыслом». Разрыв теории и практики, «общих начал» и действительных основ жизни являются, по мнению К. П. Победоносцева, наиболее порочной и опасной тенденцией общественного развития.

К. П. Победоносцев считал, что единственно возможным путем развития России является медленное и постепенное, эволюционное развитие общества, не прерываемое никакими насильственными катаклизмами. Он полагал, что такое движение может обеспечить только самодержавие. В отличие от социалистов, наделявших государство исключительно функциями защиты интересов узких социальных групп, самодержавная власть представлялась К. II. Победоносцеву силой, стоящая над частными интересами отдельных классов и социальных групп, как посредник между этими классами и группами и их объединитель.

В свою очередь основы государства он видел в церкви и вере:

«Государство не может быть представителем одних материальных интересов общества; в таком случае оно само себя лишило бы духовной силы и отрешилось бы от духовного единения с народом. Государство тем сильнее и тем более имеет значения, чем явственнее в нем обозначается представительство духовное. Только под этим условием поддерживается и укрепляется в среде народной и в гражданской жизни чувство законности, уважение к закону и доверие к государственной власти. Ни начало целости государственной или государственного блага, государственной пользы, ни даже начало нравственное — сами по себе недостаточны к утверждению прочной связи между народом и государственною властью; и нравственное начало неустойчиво, непрочно, лишено основного корня, когда отрешается от религиозной санкции. ...Религия, и именно христианство, есть духовная основа всякого права в государственном и гражданском быту и всякой истинной культуры»[21].

Л. А. Тихомиров (1852—1923) — общественный деятель, философ, публицист, труды которого стали вершиной русской монархической мысли.

Биографическая справка

Лев Александрович Тихомиров родился в семье военного врача. Гимназию окончил с золотой медалью. В 1870—1873 гг. учился в Московском университете, где попал в круг народников. Член кружка «чайковцев», «Земли и воли», Исполкома «Народной воли», редактор народовольческих изданий. В1873 г. арестован. Более четырехлет провел в Петропавловской крепости и Доме предварительного заключения.

Л. А. Тихомиров

В 1878—1882 гг. — один из руководителей народовольцев. После убийства Александра II народовольцами и разгрома партии, в 1882 г., опасаясь нового ареста, бежал за границу.

Анализируя исторические формы устройства России и многих зарубежных стран, Л. А. Тихомиров пришел к выводу, что верховная власть в лице монарха даже в средних своих образцах действует более разумно и твердо, чем так называемая «демократия». Он отрекся от революционных убеждений. В 1888 г. подал Александру III прошение с просьбой о помиловании, был амнистирован и смог вернуться на родину.

В 1890—1898 гг. он активно сотрудничал с редакцией лучшего тогда консервативного журнала «Русское обозрение», формируя его политическую линию. С книги «Единоличная власть как принцип государственного строения» (1897) начиналось создание учения о монархическом принципе власти,

В 1907 г. был приглашен лично П. А. Столыпиным на должность члена Совета Главного управления по делам печати. Основной же его задачей было консультирование П. А. Столыпина по вопросам, связанным с рабочим движением.

В 1909—1913 гг. — редактор старейшей монархической газеты «Московские ведомости».

После революции 1917 г„ лишившись всех средств к существованию, работал делопроизводителем в школе.

Основные работы: «Начала и концы. Либералы и террористы» (1890), «Социальные миражи современности» (1891), «Борьба века» (1895), «Знамение времени — носитель идеала» (1895), «Единоличная власть как принцип государственного строения» (1897), «Монархическая государственность» (1905).

До Л. Л. Тихомирова мыслители-консерваторы России были блестящими авторами, но все-таки публицистами. Они не столько беспристрастно анализировали разные политические учения, сопоставляя их с российской действительностью, сколько ярко и убедительно излагали свою точку зрения. Л. А. Тихомиров стал первым русским мыслителем, разработавшим учение о русском монархизме, о его сущности и условиях действия.

Социалистические и либеральные учения в России были бесконечно более популярными, чем интуитивный монархизм. Поэтому Л. А. Тихомиров прежде всего сосредоточился на анализе источников интеллектуальных заблуждений революционеров.

Как и остальные консерваторы, Л. А. Тихомиров был против безоглядного заимствования красивых, но чужих политических теорий. Бывший революционер, он хорошо знал идеологические основы народников. Наш интеллигент, писал он, «формирует свой ум преимущественно по иностранным книгам. Он, таким образом, создает себе мировоззрение чисто дедуктивное, построение чисто логическое, где все очень стройно, кроме основания — совершенно слабого». Л. А. Тихомиров отнюдь не был противником образования: «России был и остается нужен образованный человек, — писал он, — нужен был, нужен и теперь подвижник правды. Но это ничуть не значит, чтобы ей нужен был “интеллигент”, со всеми его претензиями на господство в дезорганизованной им же стране». Вместе с тем Л. А. Тихомиров пытался показать наличие в социализме положительных сторон, признавая благородное стремление утопического социализма. В качестве заслуг социалистического учения Л. А. Тихомиров выделял усиление коллективного начала, общественной помощи личности и более справедливое и равномерное распределение.

С точки зрения Л. А. Тихомирова, именно усиленная эксплуатация в капиталистическом обществе «своими недостатками и злоупотреблениями создала социализм, который выдвинул много справедливого как протест против буржуазного общества...». В социалистическом учении Л. А. Тихомиров видел не только чисто экономическую подоплеку, но и стихийный протест масс против обнищания, законное желание людей улучшить свою жизнь.

Л. А. Тихомиров не просто пытался обосновать закономерность русской монархии, но и наметить пути ее дальнейшего развития. Тезису о неизбежности смены монархической формы правления республиканской, в ходе модернизационных процессов, он противопоставил тезис о неан- тагонистичности происходящих политических изменений. Он доказывал, что монархия не только может вписаться в происходящие изменения, но и сделать их плавными, облегчив болезненность трансформации.

Рассматривая формы организации центральных органов власти, Л. А. Тихомирова выделял монархию, олигархию и демократию.

Идеально, когда монарх опирается на олигархию, а в низовом звене, на уровне низшего самоуправления, действуют демократические принципы. Эта концепция «органичной» структуры государства привела Л. А. Тихомирова к логическому выводу о государстве-арбитре социальных отношений, идее, которая была противопоставлена им классической либеральной идее невмешательства государства в дела общества. То есть Л. А. Тихомиров был убежден в надклассовом характере самодержавия.

Логика его рассуждений была следующей:

  • - рабочие, теряя связь с общиной, оказываются беззащитны перед предпринимателями;
  • — предприниматели же невольно, но постоянно нарушают принципы социальной справедливости, поскольку у них свои интересы;
  • — в этих условиях рабочие становятся легкой добычей социалистических агитаторов. В результате страна балансирует на грани политического кризиса.

Поэтому силой, которая могла способствовать улучшению положения рабочих, могло бы быть государство. Однако, как и на Западе, русское государство устранилось от вмешательства в «чужой» спор. Это имело, как считал Л. А. Тихомиров, далеко идущие последствия: в глазах рабочих государство стало прочно ассоциироваться с защитой интересов их классовых врагов.

Теоретическая надклассовость власти требует от власти конкретных действий. Она должна отказаться как от политики невмешательства в социальную сферу, так и от поддержки лишь одного класса или сословия. Следовательно, роль государства должна заключаться в том, подчеркивал Л. А. Тихомиров, чтобы стать над классами и регулировать взаимоотношения между ними.

  • [1] Сергеев С. М. Творческий традиционализм как направление русской общественноймысли 1880—1890 гг. (к вопросу о терминологии) // Российский консерватизм в литературеи общественной мысли XIX в. М.: ИМЛИ РАН, 2003. С. 35—60.
  • [2] Кавелин К. Д. Собр. соч. Т. 3. СПб.: Русская мысль, 1899. С. 1037.
  • [3] МииаковА. Консервативные концепции переустройства России // Русская народная линия. Информационно-аналитическая служба. Православие Самодержавие Народность. URL:http://riiskline.ru/monitoring_smi/2008/08/06/konservativnye_koncepcii_pereustrojstva_rossii.
  • [4] Зепъковский В. В. История русской философии. М.: Академический проект ; Раритет,2001.
  • [5] Карамзин Н. М. Письмо П. А. Вяземскому от 21 августа 1818 г. // Письма Н. М. Карамзина к князю П. А. Вяземскому. 1810—1826 (Из Остафьевского архива). СПб. : Тип.Стасюкевича, 1897. С. 60. URL: http://www.portal-slovo.ru.
  • [6] Самарин 10. Ф. По поводу мнения «Русского вестника» о занятиях философиею, о народных началах и об их отношении к цивилизации // Самарин Ю. Ф. Избранные произведения. М., 1996. С. 454.
  • [7] Новгородцев П. И. О своеобразных элементах русской философии права / пер. с нем.А. К. Судакова ; публикуется с сокращениями по изданию : Новгородцев П. И. Соч. М. : Раритет, 1995. С. 367—387.
  • [8] Попов Э. Л. Русский консерватизм: идеология и социально-политическая практика.Ростов н/Д : Изд-во Ростовского ун-та, 2005.
  • [9] Бердяев Н. Л. Русская идея // Вопросы философии. 1990. № 1. С. 103.
  • [10] Ильин И. С., Бродский С. О. Нравственность и право в философии русских славянофилов // Научные проблемы гуманитарных исследований. 2010. № 4. С. 272—280.
  • [11] Река времен. Вып. 1. М.: Эллис Лак ; Река времен, 1995. С. 68.
  • [12] Триада С. С. Уварова была взята им и преобразована из старинного военного девиза«За Веру, Царя и Отечество».
  • [13] Уваров С. С. Письмо Николаю I // Русское самодержавие. Прошлое и будущее монархии в России. URL: http://samoderjavie.ru/uvarov.
  • [14] Там же.
  • [15] Полунина II. Уваров Сергей Сергеевич (25.08(5.09). 1786—4[ 16].09.1855), граф, государственный деятель. URL: http://www.rusinst.ru/articletext.asp?rzd=l&id=5268.
  • [16] Там же.
  • [17] Русский политический консерватизм. URL: http://www.webkursovik.ru/kartgotrab.asp?id=-147538.
  • [18] Блок А. Возмездие. Пб.: Алконст, 1922.
  • [19] Сергеев С. М. Творческий традиционализм как направление русской общественноймысли 1880—1890 гг.. URL: http://www.bibliofond.ru/view.aspx7id=447607.
  • [20] Победоносцев К. II. Московский сборник. Церковь и Государство. URL: http://iph.ras.ru/clib/Pobedonostsev_Mosk_sb.html.
  • [21] Победоносцев К. П. Московский сборник. М. : Вэб-центр «Омега», 2005. URL: http://www.wco.ru/biblio/books/pobedonoscev 1/Main.htm.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >