Теория элит.

После победы буржуазных революций основным направлениям политических процессов являлась демократизация всех политических институтов. Когда-то обоснованная теоретически, она в XIX в. обретала вполне реальные черты. Но, во-первых, в силу своей молодости демократизация не могла быть полной, а во-вторых, она открыла такую сферу политических отношений, которую в предшествующий феодальный период разглядел один лишь Н. Макиавелли, — борьба за власть ради власти. Эта сторона политики оказалась для теоретиков неожиданной: всего лишь несколько десятков лет назад казалось, что уничтожение феодального государства, установление республики или конституционной монархии автоматически решит большинство политических проблем. Но оказалось, что появились новые.

Теория элит была обоснована и развита в работах В. Парето, Г. Моска и Р. Михельса. А. Бентли дополнил ее теорией заинтересованных групп. Свой вклад в элитарный подход при изучению политики позднее внесли Р. Михельс, Ф. Хантер, Р. Миле и др.

В. Парето (1848—1923) — итальянский социолог и экономист.

Биографическая справка

Вильфрсдо Парето родился в семье итальянского маркиза. Получил одновременно гуманитарное и техническое образование. Это дало ему возможность первоначально занимать довольно важные должности в железнодорожном ведомстве и в металлургической компании. Свое место в науке В. Парето нашел не сразу: он разработал несколько теорий, названных его именем (статистическое «Парето-распределение» и «Парето-оптимум»). Но в историю науки он вошел как политолог, автор теории политических элит и теории идеологии. С 1893 г. и до конца жизни В. Парето был профессором политической экономии Лозаннского университета в Швейцарии.

Самое крупное сочинение В. Парето, в котором представлены его социологические теории, — «Трактат по общей социологии». Он представлял собой огромное сочинение, насчитывавшее около 2 тыс. страниц текста большого формата.

В. Парето

Вклад В. Парето в политическую теорию был связан, главным образом, с определением структуры власти и характера ее реализации. Для этого ему понадобились новые научные понятия, которые он и ввел в оборот: «политический (правящий) класс» и «циркуляция элит».

До В. Парето считалось, что политика представляет собой нескончаемую борьбу классов. В. Парето предложил другой подход. Цепочка его логических рассуждений начиналась с признания физического, интеллектуального и нравственного неравенства людей. Те, кто обладают наиболее высокими показателями в той или иной области деятельности, составляют элиту. Поэтому политика, по его мнению, представляет собой борьбу не классов, выразителями которых являются политические лидеры, а борьбу элит за личную власть. В. Парето предложил определение политической элиты, ставшее классическим: «Класс тех, кто имеет наиболее высокие индексы в своей сфере деятельности... кто прямо или косвенно играет заметную роль в управлении обществом и составляет правящую элиту, остальные образуют неуправляющую элиту».

Элиты делится на правящую, которая прямо или опосредованно участвует в управлении, и не правящую коптрэлиту — людей, обладающих характерными для элиты качествами, но пока не имеющих доступа к руководству. Пришедшая к власти элита решает накопившиеся проблемы, но, получив желаемое (власть, деньги), она перестает быть активной, превращается в закрытую группу и, одновременно, в социально-политический тормоз. Со временем ее вытесняет новая элитная группа, которая решает свои и общественные проблемы, получает власть, и все повторяется.

Согласно теории В. Парето, политические революции происходят из- за замедления циркуляции элиты. Революция выступает как своего рода катализатор циркуляции элит.

Г. Моска (1858—1941) — итальянский юрист и социолог.

Биографическая справка

Получил юридическое образование в Турине. Доктор права с 1881 г. В 1923 г. Моска был приглашен в Римский университет, где с 1925 по 1933 г. (год выхода на пенсию) руководил первой в Италии кафедрой истории политических институтов и доктрин. Он был активным публичный политиком: член либеральной партии, в 1908 г. избран в палату депутатов, в 1919 г. стал сенатором.

Автор таких трудов, как «Теория правления и парламентского правления» (1884), «Правящий класс» (1896), «Основы политической науки» (Т. 1 — 1896 г., Т. 2 — 1923 г.).

Толчком к политологическому анализу элиты для Г. Моска стало раздражение от несоответствия между политическими реалиями и либерально-демократической риторикой. Спустя 500 лет после Н. Макиавелли Г. Моска с возмущением вновь указал на эгоизм и безнравственность правящей элиты.

Г. Моска

«...Не следует ожидать особого проявления нравственности во всех действиях тех эксцентриков, которые создавали новые идейные течения. Такое ожидание совершенно напрасно. Поглощенные поисками своих идеалов, исключая все остальное, эти люди всегда готовы страдать сами и заставлять страдать других, до тех пор, пока не будут достигнуты их цели. Они даже испытывают глубокое презрение к повседневным нуждам и удовлетворению материальных потребностей или, но крайней мере, в значительной степени индифферентны к ним. Даже если они об этом не говорят, то в душе явно порицают тех людей, которые сеют, убирают урожай и запасаются продуктами. Очевидно, они уверены, что в один прекрасный день будет установлено Царство Божие, Царство Истины и Справедливости в их собственном понимании, и отныне людей можно будет без труда накормить как птичек божиих. Живя в более рационалистическое и якобы позитивное время, они не учитывают факт истощения социальных ресурсов, и поэтому за попыткой осуществления их идеалов ничего нет.

Можно выделить три периода, через которые проходит жизнь всякого великого реформатора.

В первый период он постигает и разрабатывает свое учение, действуя вполне чистосердечно. Его можно назвать фанатиком, но никак не мошенником или шарлатаном. На втором этапе он приступает к проповеди, и тогда необходимость произвести впечатление с неизбежностью заставляет его сгущать краски, смещать некоторые акценты и становиться в позу. Третий этап наступает в том случае, если ему удается добиться практического осуществления своего учения. Как только достигнута эта стадия, он сталкивается со всеми слабостями и пороками человеческой природы и вынужден, желая достичь успеха, нравственно деградировать. В глубине души все реформаторы убеждены, что цель оправдывает средства и поэтому, руководя людьми, необходимо их в какой-то степени обманывать. Итак, от компромисса к компромиссу они доходят до такого состояния, когда даже самый проницательный психолог не сможет точно сказать, где же кончается их искренность и начинаются действие и софистика»[1].

По мнению Г. Моски, во всех человеческих обществах политическое руководство осуществляется меньшинством.

«Во всех обществах (начиная со слаборазвитых или с трудом достигших основ цивилизации до наиболее развитых и могущественных) существует два класса людей — класс правящих и класс управляемых. Первый, всегда менее многочисленный, выполняет все политические функции, монополизирует власть и наслаждается теми преимуществами, которые дает власть, в то время как второй, более многочисленный класс управляется и контролируется первым...»[2].

И это меньшинство, раз возникнув, никуда нс исчезает, несмотря на то, что человечество движется вперед. Для него характерны такие качества:

  • — высокий уровень организации;
  • — обладание механизмом быстрого реагирования на возникающие процессы;
  • — достижение власти не выборным путем, а с помощью сложного механизма;
  • — харизматичность, образование.

Г. Моска считал, что этому классу присущи две тенденции: аристократическая и демократическая. Первая проявляется в том, что стоящие у кормила власти стремятся всячески закрепить свое господство и передать власть по наследству. Вторая тенденция наблюдается тогда, когда в обществе происходят изменения в соотношении политических сил.

Конечно, полагал Г. Моска, обществу необходима стабильность правящего класса, и проникновение в него новых элементов не должно происходить слишком быстро и не должно быть слишком значительным. Но это проникновение, обновление элиты должно быть обязательным.

Р. Михелъс (1876—1936) — автор концепции «железного закона олигархии».

Биографическая справка

Роберт Михельс родился в богатой буржуазной немецкой семье. И в соответствии с доминировавшей в общественной жизни Германии начала XX в. социалистической идеологией в молодости увлекался социализмом. Причем был не просто сторонником этих идей, а их радикальным почитателем. Демократию он воспринимал исключительно как непосредственную, прямую. Тем глубже было его разочарование, когда он познакомился с политическими реалиями.

Р. Михельс пришел в науку, когда работы В. Парето, Г. Моска и М. Вебера уже вышли. Отталкиваясь от них, он создал свою теорию — теорию

политических партий.

Р. Михельс

В 1911 г. Р. Михельс выпустил книгу «Политические партии: социологическое изучение олигархических тенденций в современной демократии», сделавшую его знаменитым. В ней он сформулировал «железный закон олигархических тенденций».

Популярную в обществе идею смены в ходе революции политической власти одного класса другим он считал излишне упрощенной. На самом деле классовой борьба приводит не к смене власти одного класса другим, а к возникновению «новой олигархии».

Р. Михельс исходил из того, что власть необходима, поскольку общество нуждается в организации, управленческом аппарате. Но рано или поздно любая власть, все демократические партии, организации и объединения перерождаются. «Масса вообще никогда не готова к господству, но каждый входящий в нее индивид способен на это, если он обладает необходимыми для этого положительными или отрицательными качествами, чтобы подняться над нею и выдвинуться в вожди». В другом месте он пишет: «Могут победить социалисты, но не социализм, гибнущий в момент победы своих приверженцев... Массы удовлетворяются тем, что, не щадя своих сил, меняют своих господ»[3].

Политическое лидерство ведет к бюрократической несменяемости, закреплению постов и привилегий. Харизматических лидеров сменяют простые бюрократы, энтузиастов — консерваторы, приспособленцы, демагоги, заботящиеся только о своих интересах. Руководящая группа становится все более замкнутой, создает специальные органы для защиты своих привилегий. Так возникает политическая элита, олигархия. Причем такое перерождение характерно не только для государства, но и для партий, общественных организаций, руководящих структур всех крупных социальных групп. «Сколь незначительны различия между тенденциями развития государственных олигархий (правительство, двор и т.д.) и олигархий пролетарских»[4].

К элитаристскому и олигархическому истолкованию сущности политических институтов и процессов примыкает теория А. Бентли (1870—1957), именуемая «теория групп давления» или «заинтересованных групп». Этому вопросу он посвятил ряд книг, наиболее известными из которых являются «Процесс государственного управления. Изучение общественного давления» (1908), «Относительная релятивность человека и общества» (1926), «Поведение. Знание. Факт» (1935).

Как и Р. Михельс, А. Бентли полагал, что политическая жизнь — это не борьба классов, а соперничество групп со своими интересами. Он доказывал, что политический процесс представляет собой воздействие «групп, давящих друг на друга, формирующих друг друга и выделяющих новые группы и групповые представления (органы или агентства правительственной власти) для посредничества в обеспечении общественного согласия». В этих условиях различия в политических режимах оказываются различием в типах групповой деятельности или в технике группового давления. Деспотизм и демократия, в его трактовке, — всего лишь различные способы представительства интересов.

В ряду теоретических конструкций политической власти особое место занимает типология власти М. Вебера (1864—1920).

Максимилиан Карл Эмиль Вебер родился в буржуазной семье. На его глазах бисмарковская Германия экономически стремительно преображалась, но политической властью буржуазия практически не обладала. И М. Вебера это раздражало.

Вслед за Г. Моска и В. Парето он усматривал главную особенность функционирования парламентской демократии в способах отбора политических лидеров.

М. Вебер

М. Веберу принадлежит следующее определение власти: власть — это «возможность для одного из субъектов общественного отношения осуществить свою волю вопреки сопротивлению других участников независимо от того, на чем эта возможность основана». Основным элементом власти, по его мнению, является профессиональная бюрократия. Это предопределяется рационализацией и усложнением государственного управления. Государство берет под свой контроль все. Нет функций, которые бы оно не выполняло. Поэтому на смену капитализму, с его свободой предпринимательства и слабостью государства, придет не социализм, как считали марксисты, а бюрократизированное общество.

«Есть два способа сделать из политики свою профессию: либо жить “для” политики, либо жить “за счет” политики и “политикой” (“von” der Politik). Данная противоположность отнюдь не исключительная. Напротив, обычно, по меньшей мере идеально, но чаще всего и материально, делают то и другое: тот, кто живет “для” политики, в каком-то внутреннем смысле творит “свою жизнь из этого” — либо он открыто наслаждается обладанием властью, которую осуществляет, либо черпает свое внутреннее равновесие и чувство собственного достоинства из сознания того, что служит “делу” (“Sache”), и тем самым придает смысл своей жизни. Пожалуй, именно в таком глубоком внутреннем смысле всякий серьезный человек, живущий для какого-то дела, живет также и этим делом. Таким образом, различие касается гораздо более глубокой стороны — экономической.

Если государством или партией руководят люди, которые (в экономическом смысле слова) живут исключительно для политики, а не за счет политики, то это необходимо означает “плутократическое” рекрутирование политических руководящих слоев. Но последнее, конечно, еще не означает обратного: что наличие такого плутократического руководства предполагало бы отсутствие у политически господствующего слоя стремления также жить и “за счет” политики, то есть использовать свое политическое господство и в частных экономических интересах. Об этом, конечно, нет и речи. Не было такого слоя, который не делал бы нечто подобное каким-то образом. Мы сказали только одно: профессиональные политики непосредственно не вынуждены искать вознаграждение за свою политическую деятельность, на что просто должен претендовать всякий неимущий политик. А с другой стороны, это не означает, что, допустим, не имеющие состояния политики исключительно или даже только преимущественно предполагают частнохозяйственным образом обеспечить себя посредством политики и не думают или же нс думают преимущественно “о деле”. Ничто бы нс могло быть более неправильным. Для состоятельного человека забота об экономической “безопасности” своего существования эмпирически является — осознанно или неосознанно — кардинальным пунктом всей его жизненной ориентации. Совершенно безоглядный и необоснованный политический идеализм обнаруживается если и не исключительно, то, по меньшей мере, именно у тех слоев, которые находятся совершенно вне круга, заинтересованного в сохранении экономического порядка определенного общества; это в особенности относится к внеобыденным, то есть революционным, эпохам. Но сказанное означает только, что не плутократическое рекрутирование политических соискателей (Interessenten), вождей (Fuhrerschaft) и свиты (Gefolgschaft) связано с само собой разумеющейся предпосылкой, что они получают регулярные и надежные доходы от предприятия политики. Руководить политикой можно либо в порядке “почетной деятельности”, и тогда ею занимаются, как обычно говорят, “независимые”, то есть состоятельные, прежде всего имеющие ренту люди. Или же к политическому руководству допускаются неимущие, и тогда они должны получать вознаграждение. Профессиональный политик, живущий за счет политики, может быть чистым “пребендарием” (“Pfrundef’) или чиновником на жалованье. Тогда он либо извлекает доходы из пошлин и сборов за определенные обязательные действия (Leistungen) — чаевые и взятки представляют собой лишь одну, нерегулярную и формально нелегальную разновидность этой категории доходов, — или получает твердое натуральное вознаграждение, или денежное содержание, или то и другое вместе. Руководитель политикой может приобрести характер “предпринимателя”, как кондотьер, или арендатор, или покупатель должности в прошлом, или как американский босс, расценивающий свои издержки как капиталовложение, из которого он, используя свое влияние, сумеет извлечь доход. Либо же такой политик может получать твердое жалованье как редактор, или партийный секретарь, или современный министр, или политический чиновник»[5].

На основании анализа современного государства М. Вебер предложил определять государство как патримониальное. Этот термин когда-то использовал Т. Гобсс. Под таким государством он понимал монархию, возникающую в результате завоевания. Завоеванный народ при таком монархе абсолютно бесправен. Данное определение несколько раз употреблял И. Кант как аналог деспотии. М. Вебер под патримониальным государством понимал неограниченную власть государственного аппарата.

Неомарксизм. Как справедливо отмечает Б. Ю. Кагарлицкий, на рубеже 20—30-х гг. XX в. произошло размежевание между политическим и академическим марксизмом. «До сих пор ведущие теоретики неизменно имели отношение к политическим организациям рабочего класса. Они занимали позиции во внутрипартийных дебатах. Даже если они не возглавляли партии, как Ленин, они имели прямое влияние на их деятельность. Теперь ситуация радикально меняется. Формально политические партии все еще ссылаются на марксизм, но на практике ни социал-демократы, ни коммунисты не проявляют особого интереса к теории, а уж тем более — к теоретикам»[6].

Неомарксизм — направление философской мысли, объединяющее ученых, пытающихся объяснить существующие в обществе сложных проблем с помощью марксистской методологии. Естественно, в неомарксизме как философском и политологическом учении оказываются разные люди.

В 20-е гг. XX в. во Франкфурте-на-Майне сложилась франкфуртская школа неомарксизма. Она объединяла достаточно широкий круг интеллектуалов левой ориентации. Они сочувствовали борьбе трудящихся, но были далеки от революционной практики. Именно они переместили марксистскую теорию из сферы политики в академическую среду.

Теоретики этой школы не считали нужным придерживаться всех положений марксизма, напротив, многие из них они подвергали критике. Поэтому философия франкфуртской школы именуется «критической теорией».

Первым выводом, к которому пришли участники франкфуртской школы, было признание движущей силой революции не пролетариат, а люмпенов. Именно им «нечего было терять, кроме своих цепей», а не рабочим.

Вторым выводом стало признание слабым звеном капитализма не государство, а систему духовных ценностей.

В-третьих, учение К. Маркса не выдержало проверку практикой. Марксизм — это, прежде всего, теория революционной практики пролетариата, а в XX в. пролетариат уже утратил свои революционный потенциал и начал сходить с исторической сцены. Теория, лишенная своей практической, реальной базы, повисла в воздухе. При этом представители этой школы ясно сознавали, что без марксизма невозможно понять многие явления современного общества. Соответственно марксизм сохраняет свою научную значимость, превратившись из революционной теории пролетариата в критику цивилизации и культуры.

Пик популярности неомарксизм достиг в 50—60-е гг. XX в. Его взлет объясняется не падением уровня жизни, нарастанием бытовых проблем, а тем, что либеральные идеалы в это время потеряли свою привлекательность. В духовной жизни общества в те десятилетия доминировало ощущение кризиса культуры, стремление осуществить кардинальные изменения в самом образе жизни людей.

По выражению Гэлбрейта, К. Маркс является «слишком крупной фигурой, чтобы целиком отдать его социалистам и коммунистам...».

М. Хайдеггер в эти годы характеризует воззрения К. Маркса как «самую глубокую философию нашего времени». Сартр пишет о философии К. Маркса как о «непревзойденной философии нашего века». Дж. Стречи развивал мысль своих коллег:

«Предполагать, будто можно плодотворно изучать современную действительность в ее экономическом или социальном аспекте, не учитывая при этом самым тщательным образом, на каждом шагу, что думали и писали по этому поводу Маркс и его основные преемники, значит попусту тратить время... Было бы весьма трагично, если бы эти истины, некогда открытые Марксом, мы потеряли из виду»[7].

Для всех этих мыслителей марксизм был, прежде всего, критической теорией. Они проявляли большой интерес к его творчеству, особенно к его критике положения человека в капиталистическом обществе.

В 1970-е гг. неомарксизм переставал давать ответы на вопросы, выдвинутые постпостиндустриальным обществом, и фактически закончил свое существование.

М. Хоркхаймер (слева), Т. Адорно (справа), Ю. Хабермас (справа па заднем

плане). Гейдельберге. 1966 г.

Неолиберализм. На рубеже XIX—XX вв. социальные и политические процессы существенно усложнились. Правительства буржуазных стран интуитивно приступили тогда к формированию новой внутренней политики. Теоретическое же осмысление новой ситуации пришло лишь в 1930-е гг. в условиях мирового экономического кризиса.

Естественно, первый ответ на вызов времени прозвучал из рядов экономистов. Автором новой теории стал крупнейший экономист XX в., один из основателей макроэкономики как самостоятельной науки Дж. М. Кейнс (1883—1946). Еще в 1926 г. он подверг уничтожающей критике принцип невмешательства государства в экономику. «Что касается меня, — писал он, — то я полагаю, что разумно управляемый капитализм может быть более эффективным в достижении экономических целей, чем любая другая известная на сегодня система, однако капитализм как таковой во многих отношениях вызывает серьезные возражения». В июле 1933 г. в журнале «Ныо стейтсмен и нейшн» он делает вывод: капитализм «неумен, непривлекателен и не выполняет обещанного». В 1936 г. ученый публикует свой основной труд — «Общую теорию занятости, процента и денег», который сделал его лидером экономической науки на несколько десятилетий.

Дж. М. Кейнс исходил из того, что современная экономика не имеет склонности к автоматическому поддержанию равновесия и эффективному использованию всех ресурсов. «Нашей конечной задачей, — писал он, — является выбор тех переменных, которые могут находиться под сознательным контролем или управлением центральной власти в той реальной системе, в которой мы живем». Поэтому Дж. М. Кейнс предложил варианты преодоления недостатков классического капитализма в виде активного вмешательства государства в макроэкономическое процессы.

Под влиянием кейнсианства большинство экономистов пришли к убеждению в полезности и необходимости проведения макроэкономической политики для долгосрочного роста, избегании инфляции и рецессий. Логика Дж. М. Кейнса оказалась столь сильной, что она принципиально трансформировала принципы либерализма, составлявшие теоретическую основу западного общества. Новая основа получила название неолиберализм. Отличительной чертой всех неолиберальных программ и концепций стало требование активного вмешательства государства в сферу частнопредпринимательской деятельности.

Общие принципы неолиберализма были сформулированы в 1938 г. на конференции в Париже («коллоквиумом Липпмана»), где собрались крупнейшие представители этого направления. На конференции было определено следующее: рынок теоретически по-прежнему признавался наиболее эффективной формой хозяйствования, создающей наилучшие условия для экономического роста, но в данной экономической обстановке провозглашалось необходимость активной политики государства на макроэкономическом уровне.

Неоконсерватизм. Консерватизм новейшего времени — это чрезвычайно многослойное философско-политическое явление. Неоконсерватизм

Ф. А. фон Хайек

представал в виде отстаивания тех либеральных основ, которые были теоретически обоснованы в XVII—XVIII вв. и сложились в политической практике в XIX в.

В 50—70-е гг. XX в. идею неоконсерватизма в экономической сфере логически обосновал австрийский экономист Ф. А. фон Хайек (1899— 1992). Его наиболее известная работа — «Дорога к рабству» (1944).

Ф. А. фон Хайек был одним из самых ярких защитников концепции свободного рынка и невмешательства государства в экономику. Свою позицию он обосновывал, опираясь на созданную им теорию неполноты информации.

По его мнению, в обществе, основанном на разделении труда, происходит и разделение информации («рассеянное знание»). Получение этой информации затруднено как случайным характером самой экономической деятельности, так и несогласованностью интересов ее участников. Поэтому попытки государства контролировать экономику с неизбежностью оборачиваются утратой части экономической свободы. Эти же попытки ведут к существенному сокращению государством политических свобод, что ярко демонстрировали фашистская Германия и Советский Союз.

В отличие от Дж. М. Кейнса, который создавал свою теорию в условиях, когда для нее сложились объективные политические и экономические условия, Ф. А. Хайек интуитивно почувствовал необходимость разработки проблемы экономической роли государства. Условия для реализации воплощения его теории в жизнь сложились в середине 1970-х гг. в ведущих странах Запада. Теория Ф. А. Хайека получила всеобщую поддержку, в результате в 1974 г. он стал лауреатом Нобелевской премии. Говорили даже, что последнюю четверть XX в. можно признать «эпохой Хайека», которая пришла на смену «эпохе Кейнса».

В 1970-е гг. ориентиры и приоритеты в макроэкономической политике этих стран изменились. Ставка делалась на всемерное раскрепощение рыночных сил и развитие частного сектора во всех его формах. Составной частью экономической политики стали приватизация государственной собственности, максимальное сокращение прямого государственного вмешательства в экономику, дебюрократизация государственного управления и внесение «прозрачности» в отношения государства и бизнеса.

Неоконсервативный сдвиг в экономической политике развитых стран обеспечил в два последних десятилетия XX в. их длительный экономический рост.

Наряду с признанием того, что демократия является предпочтительным политическим устройством, теоретики неоконсерватизма (Д. Белл, 3. Бжезинский, Н. Кристалл и др.) уделяли большое внимание разработке программ, преодолевающих дефицит управляемости обществом (из-за чрезмерного вовлечения в политику населения), защищающих государство от социальных «перегрузок».

Хотя в 1980-е гг. неконсервативными идеями руководствовались руководители крупнейших капиталистических стран — Р. Рейган, Дж. Буш-ст., М. Тэтчер, Г. Коль, в целом в течение XX в. его влияние, в сравнении с неолиберализмом и социализмом, было более слабым.

Теория «государства всеобщего благоденствия» или «общества потребления». Растущее давление рабочего и профсоюзного движения вызвало появление у государств в конце XIX в. социальных функций. Так, в Германии появились законы об обязательном социальном страховании рабочих, финансировании медицинской помощи, улучшении медицинского обслуживания, пособия по болезни и т.д. Эта политика получила название «модель Бисмарка» или «прусский социализм». Одновременно в США была создана пенсионная система для некоторых категорий государственных служащих (в основном учителей, полицейских и пожарных). Вслед за Германией и США основы социальных функций государства начали формироваться в Австрии (1887), Франции (1898), Норвегии (1894) и других странах.

После Первой мировой войны некоторые страны предоставили ветеранам ряд компенсационных пособий: денежные компенсации, пенсии вдовам погибших, медицинского обслуживания ветеранов и т.д.

В годы мирового экономического кризиса начала 1930-х гг. и последующей за ним депрессии социальные проблемы населения обострились. Оказалось, что ни правительства, ни частные компании не в состоянии позаботиться о нуждающихся гражданах в должной мере.

После Второй мировой войны успешные усилия государства по решению социальных проблем привели к появлению «государство всеобщего благоденствия». Вскоре начала разрабатываться теория этого государства. Ее сторонники (Дж. Мюрдаль, Дж. Стречи, А. Лигу, У. А. Робсон, Д. Нейли др.) считали, что социально ориентированное государство способно преодолеть классовые антагонизмы, присущие прежнему этапу развития капитализма. Базой теории послужили несомненные успехи развитых стран в обеспечении высокого уровня жизни населения, в осуществлении крупных государственных программ в социальной, культурной и иных сферах. Теория подчеркивает ценность каждой человеческой личности, ставит ее интересы в основу деятельности государства.

Разумеется, теория государства всеобщего благоденствия представляла собой не единую точку зрения на его сущность и механизм функционирования, а сумму целого ряда концепций. 11апример, Т. X. Маршалл полагал, что государство должно обеспечивать лишь минимальную поддержку благосостояния, чтобы гарантировать индивидууму возможность должным образом участвовать в либерально-демократическом обществе. Так или иначе, все сторонники этой теории считали, что государство должно стремиться к равномерному распределению богатства общества между всеми его членами.

Теория «плюралистической демократии» или «политического плюрализма» возникла в 60-е гг. XX в. Ее создатели (Г. Ласки, М. Дюверже, Р. Дарендорф, Р. Аллен, Р. Даль и др.) утверждали, что в послевоенный период в западном обществе классы как таковые исчезли, а на их месте возникли различные взаимодействующие слои (страты), возникающие вследствие общности тех или иных интересов (профессионального и материального положения, возраста, религиозных убеждений и т.д.). Такие интересы оказались нс антагонистическими, а вполне миримыми. Для претворения в жизнь образуются соответствующие «группы интересов», или «группы давления»: ассоциации предпринимателей, профессиональные союзы (рабочих, врачей, учителей и др.), религиозные объединения, пацифистские и патриотические организации, культурные и спортивные общества и т.д. Все они пытаются осуществить свои интересы, открыто участвуют в общественной жизни, используя всеобщее избирательное право, доступ к средствам массовой информации.

Эти многочисленные организации делят власть с правительством, так что происходит «диффузия» суверенитета между множеством институтов государственного и негосударственного характера. Отсюда и понятие «плюралистическая демократия».

«Теория справедливости» Джона Ролза. Первый раз либерализм как идеология и теория подвергся атаке социалистических оппонентов в середине XIX в. Либерализм тогда нс был скорректирован, он продолжал существовать и развиваться параллельно социалистическим доктринам. Но прошли десятилетия. Стало очевидным, что провозглашенные когда-то и являющиеся базовыми принципами организации идеи свободы и равенства в реальной жизни отнюдь не препятствуют возникновению серьезных социальных проблем. В этих условиях Дж. Ролз (1921—2002) в 1960-е гг. попытался теоретически решить эту проблему, предложив научному сообществу теорию справедливости.

Он считал, что требуется разделить понятия «свобода» и «справедливость». Когда-то при переходе от феодализма к капитализму наиболее важной проблемой была проблема свободы. Но она давно решена, а в обществе существует много социальных проблем. И Дж. Ролз выдвигает новую политическую задачу — обеспечение справедливости.

Он исходил из того, что люди обладают разными способностями, получают неодинаковое образование, воспитание, наследство, ставят перед собой разные задачи, имеют разные потребности. Поэтому социальная справедливость должна устранить определенные крайние проявления неравенства. Равенство должно быть не только на уровне стартовых возможностей, но и в распределении благ в течение жизни человека. Это распределение должно нивелировать неравенство, сложившего на базе богатства или рождения. «Социальные и экономические неравенства должны быть урегулированы таким образом, чтобы они вели к наибольшей выгоде наименее благополучных» (принцип различия) и «чтобы связанные с ними посты и должности в обществе были открыты для всех при условии честного соблюдения равенства возможностей» (принцип равных возможностей).

p. Дворкин

Р. Дворкин (1931—2013) — крупнейший американский и британский политолог, философ и теоретик права второй половины XX в. Работал адвокатом, университетским профессором, возглавлял кафедру юриспруденции в Оксфорде, королевский советник по праву, член Британской академии. Основные работы «О правах всерьез» (1977), «Дело принципа» (1985) и «Империя нрава» (1986).

Творчество Р. Дворкина пришлось на тот период, когда либерализм — идейная основа западноевропейской и американской интеллигенции, переживал серьезный кризис. Прежде всего, размытыми оказались его теоретические основы.

Того, что было сформулировано в прошлые десятилетия, уже явно не хватало. В этих условиях Р. Дворкин приступил к анализу двух понятий, имеющих разную политическую природу, —

«свобода» и «равенство». Первое из них представляет собой основу либерализма, второе — социализма[8].

Равенство в его понимании предстает в виде «равной ответственности всех людей за процветание общества, а также равной доли ответственности каждого за индивидуальное процветание в обществе. Эти принципы формируют главное основание равенства — отношение к людям как к равным, что означает, что каждый человек имеет право на равную заботу и уважение»[9].

Особенность либеральной концепции равенства Дворкин видит в требовании нейтральности правительства, которое только тогда относится к гражданам как к равным, когда предоставляет им самим решать, какой образ жизни выбрать и что считать благом. Для правительства, проводящего либеральную политику, все представления людей о благе и смысле жизни заслуживают равного внимания, если только они не направлены против других людей.

Концепция Р. Дворкина в определенной мере перекликалась с «концепцией справедливости» Дж. Роулса. С разницей, что Дж. Роулса больше интересовала экономическая составляющая проблемы, а Р. Дворкина — политическая. Они оба говорили о вариантах (пере-) распределения равных долей всего, что могут получить в собственность люди. Конечная цель подобного (пере-) распределения — обеспечение реального, а не теоретического, декларативного равенства между людьми.

В классическом либерализме считается, что если люди обладают социально-экономическими и политическими правами, то выигрывает все общество в целом. По мнению Р. Дворкина, довод об общей пользе совершенно неуместен в случае индивидуальных прав, так как не учитывает их особого характера. Для того чтобы «урегулировать» управление внутри такого сложного комплекса категорий «равенства» и «свободы», ученый вводит абстрактный эгалитарный принцип, руководствуясь которым правительство нацелено на то, чтобы сделать жизнь людей лучше. Главная цель принципа — снизить напряжение, когда возникает конфликт между двумя ценностями — свободы и равенства, и необходимо сделать «мучительный» выбор в пользу одной из них[10].

Наличие у человека какого-либо права означает, что он обладает этим правом даже в том случае, если оно не согласуется с общей пользой и интересом. Индивидуальные права — это своего рода козыри в руках людей, позволяющие им воспрепятствовать принятию тех политических решений, которые, отвечая общим интересам, не согласуются с фундаментальным принципом равенства.

  • [1] Моска Г. Правящий класс. Церкви, партии, секты / пер. с англ, и примем. Т. II. Самсоновой // Социологические исследования. 1994. № 12. С. 99
  • [2] Моска Г. Правящий класс. // Антология мировой политической мысли : в 5 т. Т. 2. М.,1997. С. 118.
  • [3] Михельс Р. Социология политических партий в условиях демократии // Антологиямировой политической мысли. Т. 2. С. 190.
  • [4] Там же. С. 193.
  • [5] Вебер М. Политика как призвание и профессия. М., 1990. С. 653—655.
  • [6] Кагарлицкий Б. /О. Марксизм: не рекомендовано для обучения. М.: Алгоритм ; Эксмо.2005. С. 63.
  • [7] Неомарксизм и его место в истории западной философии XX века. URL: http://istina.rin.ru/cgi-bin/print.pl?id=2208&p=2&sait=3.
  • [8] Ветютнев Ю. Ю. О иравопонимании Рональда Дворкина // Журнал российскогоправа, 2005. № 10. С. 93—102.
  • [9] Там же.
  • [10] Игнаткин О. Б. Проблема «либерального равенства» в концепции Рональда Дворкина :дис.... канд. полит, наук. М., 2005.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >