Адвокатская тайна: понятие, основные требования

Адвокатская тайна – информация, сведения, которые сообщены адвокату его клиентом в доверительном порядке или стали ему известны в связи с выполнением поручения. Адвокатская тайна, а также нотариальная и врачебная тайна, тайна исповеди – все эти феномены объединяет нечто общее, возникающее в отношениях между представителем соответствующей профессии и гражданами, которые обращаются к нему за помощью. Речь идет о доверии, проистекающем из известного принципа "Не навреди!", который был впервые сформулирован Гиппократом применительно к медицинской деятельности. Впоследствии этот принцип приобрел универсальное значение, получив продолжение в запрете делать достоянием гласности любую информацию, которая способна каким-либо образом повредить доверителю. Смысловое содержание термина "тайна" в данном случае означает "нечто скрываемое от других, известное не всем, секрет" [1]. Клиент, доверивший какие-либо сведения адвокату, должен быть при этом совершенно уверен в собственной безопасности.

Адвокатская тайна относится к числу необходимых и проверенных многолетней юридической практикой инструментов функционирования адвокатуры. Признание этого факта мировым сообществом нашло закрепление в международно-правовых документах. Так, в Основных принципах роли юристов, принятых VIII Конгрессом ООН по предотвращению преступности и перевоспитанию правонарушителей, на юристов возлагается обязанность верно соблюдать интересы своих клиентов (ст. 15). Необходимым условием для этого является поддержание адвокатом закрытости информации, полученной им от своего доверителя. В свою очередь, на правительства возлагается обязанность "признавать и соблюдать конфиденциальность всех сообщений и консультаций между юристами и их клиентами в рамках их профессиональных отношений" (ст. 220).

В стандартах независимости юридической профессии Международной ассоциации юристов (приняты на конференции этой организации в сентябре 1990 г. в Нью-Йорке) говорится об условиях независимости адвокатской деятельности, включая оказание гражданам конфиденциальной юридической помощи (ст. 12). Органы государственной власти обязаны в этом случае, во-первых, гарантировать защиту обычной и электронной систем всего адвокатского делопроизводства и документов адвоката от изъятия и проверок, а во-вторых, обеспечить защиту от вмешательства в используемые электронные средства связи и информационные системы (п. "а" ст. 13). Аналогичные нормы содержатся в ряде иных международно-правовых документов.

В России проблема сохранения адвокатской тайны была поднята в период судебной реформы Александра II. Статья 704 Устава уголовного судопроизводства 1864 г. воспрещала адвокатам свидетельствовать о содержании признания, сделанного ему подсудимым в период следственного производства. Известный судебный деятель А. Ф. Кони писал, что между адвокатом и его подзащитным "устанавливается тесная связь доверия и искренности". В результате "защитнику открываются тайники души, ему стараются разъяснить свою невиновность или объяснить свое падение и свой, скрываемый от других, позор такими подробностями личной жизни и семейного быта, по отношению к которым слепая Фемида должна быть и глухою" [2]. Действовавшее до недавнего времени Положение об адвокатуре РСФСР 1962 г. воспрещало адвокату разглашать сведения, которые были сообщены ему клиентом в доверительном порядке (ст. 16).

Нормативное требование, которое запрещает разглашать сведения, составляющие адвокатскую тайну, сформулировано в Федеральном законе № 63-ФЗ. Закон, в частности, указывает, что к предмету адвокатской тайны относится любая информация, которая связана с оказанием юридической помощи доверителю; запрещает вызывать и допрашивать адвоката в качестве свидетеля об обстоятельствах дела, в котором он участвует. В нем впервые была установлена норма, согласно которой проведение оперативно-розыскных и следственных действий в отношении адвоката допускается только на основании судебного решения (ст. 8).

Конкретизируя параметры сохранения профессиональной тайны, Кодекс профессиональной этики адвоката указывает на ее безусловный приоритет в деятельности юриста. При этом срок хранения профессиональной тайны не ограничен во времени (п. 2 ст. 6). В Кодексе особо оговаривается перечень сведений, которые относятся к содержанию адвокатской тайны. Правила сохранения такого рода информации распространяются на сам факт обращения к адвокату; сюда же отнесены все доказательства и документы, собранные адвокатом в ходе подготовки к рассмотрению дела, а также полученные им от доверителей сведения. Норма, связанная с соблюдением конфиденциальности, распространяется на любую информацию о доверителе, которая стала ему известна вследствие оказания юридической помощи. Равным образом запрещено предавать огласке содержание правовых советов, предназначенных непосредственно доверителю. Требование сохранения адвокатской тайны распространяется на всех партнеров, помощников и стажеров, иных сотрудников адвокатских образований. Единственным лицом, которое может освободить адвоката от обязанности хранить профессиональную тайну, может быть лишь сам доверитель (ст. 9). В дополнениях, внесенных в последнюю редакцию Кодекса профессиональной этики адвоката, сказано, что "под доверителем понимается любое лицо, доверившее адвокату сведения личного характера в целях оказания юридической помощи" (п. 2 ст. 6.1).

Реальная практика оказывается богаче как по отношению к теоретическому идеалу, так и но отношению к требованиям нормативных документов. Одной из традиционных для адвокатской этики выступает проблема допустимости нарушения профессиональной тайны. В юридической литературе представлены два основных подхода. Согласно одному из них сохранение информации, полученной защитником от своего доверителя, имеет абсолютный характер, она не может быть разглашена никогда и ни при каких условиях. Противоположный подход отталкивается от предположения о том, что при исключительных условиях адвокат имеет право нарушить конфиденциальность полученных сведений. Последнее аргументируется тем обстоятельством, что клиент может сообщить адвокату и о готовящемся преступлении, представляющем опасность для жизни и здоровья других людей. Хотя сторонники второй точки зрения всегда находились в меньшинстве, тем не менее очевидно, что в указанном случае имеет место конфликт требований, определяемых моральным долгом человека и профессиональным долгом адвоката. Ставя решение этого вопроса в зависимость от произвольного решения конкретного человека, мы тем самым подвергаем сомнению сами основы профессии. Между тем "не подлежит сомнению, что вера в святость тайны составляет одно из существеннейших условий адвокатуры" [3]. Впрочем, в сложной ситуации адвокат согласно положениям Кодекса профессиональной этики адвоката наделен правом обратиться за консультацией в Совет соответствующей палаты субъекта РФ за разъяснением, в котором ему не может быть отказано (ст. 4).

Серьезную проблему для обеспечения режима адвокатской тайны представляют наметившиеся изменения в законодательстве ряда стран, включая Россию, в связи с необходимостью противодействия террористической деятельности. Наиболее заметны усилия такого рода, предпринимаемые исполнительной и законодательной ветвями власти на европейском континенте. Так, на заседании Совета Европейского Союза на уровне министров экономики и финансов стран – членов Европейского Союза (2000) было достигнуто соглашение, вменяющее в обязанность адвокатам сообщать властям о подозрениях в отмывании денег [4]. В 2003 г. депутаты Европарламента проголосовали за изменения, которые в обязательном плане предписывали бы широкому кругу юристов, в том числе адвокатам и нотариусам, доводить до сведения властей соответствующую информацию.

Аналогичные законодательные инициативы имеют место в нашей стране. Федеральный закон "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем и финансированию терроризма" (2001) в 2004 г. был дополнен соответствующим положением. В нем дается пространное перечисление имущественных и финансовых операций, при осуществлении которых к адвокату, аудитору, нотариусу, юристу предъявляются особые требования. В случае наличия у него каких-либо сомнений относительно происхождения этих средств или их использования в целях финансирования терроризма, он обязан уведомить об этом уполномоченный орган (ст. 7). В отечественной и зарубежной литературе справедливо указывается на необходимость избегать крайностей в практической реализации этой и подобных ей норм. Применение этой нормы вполне оправданно в тех пределах, когда в действиях или документах, предоставленных адвокату клиентом, вполне очевидно присутствуют, например, признаки осуществления незаконных денежных операций. В то же время ее расширительная трактовка и тем более необоснованная реализация может иметь своим следствием нарушение принципа презумпции невиновности, необоснованное ограничение гражданских прав конкретного лица, обратившегося за оказанием юридической помощи к адвокату, нанесение морального и материального ущерба.

Как показывает практика, вмешательство третьих лиц, как правило, представляющих различные силовые структуры государства, несет наибольшую угрозу конфиденциальности сведений, составляющих предмет адвокатской тайны. Чаще всего эти действия оказываются формой оказания давления на адвокатов. Согласно УПК РФ любое следственное действие (осмотр помещения, обыск, выемка документов и т.п.) может быть осуществлено лишь на основании постановления суда (ч. 1–4 ст. 165). В то же время УПК РФ допускает, что в исключительных случаях следственные действия могут осуществляться на основании решения следователя без получения судебного решения (ч. 5 ст. 165).

Именно на последнюю норму чаще всего ссылаются представители органов внутренних дел и прокуратуры при осуществлении оперативно-розыскных и следственных мероприятий в отношении адвокатов, помещений адвокатских бюро, материалов и документов, находящихся в адвокатском производстве. Между тем Федеральный закон № 63-ФЗ четко регламентирует возможность такого рода действий, допуская их исключительно на основании судебного решения (п. 3 ст. 8). Налицо, таким образом, юридическая коллизия, способная существенным образом ослабить правовой режим действия адвокатской тайны, а в конечном счете негативным образом сказаться на ограничении прав граждан, обратившихся за юридической помощью к адвокату.

В связи с этим в июне 2004 г. и декабре 2005 г. Конституционный Суд РФ дважды был вынужден давать разъяснения о порядке применения указанных норм относительно адвокатов и адвокатских образований.

Реальная юридическая практика порождает новые проблемы, связанные с обеспечением конфиденциальности сведений, доверенных клиентом адвокату. Однако очевидно, что при всех возможных изменениях адвокатская тайна будет оставаться одним из наиболее значимых инструментов, обеспечивающих функционирование института адвокатуры.

  • [1] Ожегов С. И. Словарь русского языка. 18-е изд. М., 1987. С. 683.
  • [2] Кони А. Ф. Общие черты судебной этики // Традиции адвокатской этики: Избранные труды российских и французских адвокатов (XIX – начало XX в.). СПб., 2004. С. 153.
  • [3] Молло Ф. Э. Правила адвокатской профессии во Франции // Профессия адвоката. М., 2006. С. 324.
  • [4] Адвокатская тайна / под общ. ред. В. Н. Буробина. М., 2006. С. ЮЗ-104.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >