Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Литература arrow ИСТОРИЯ РУССКОГО ЯЗЫКА
Посмотреть оригинал

Двойственное число

§ 193. Окончания форм именного склонения в двойств, ч. представлены следующим образом:

Падеж

*-о

мужской

*-jo

*-о

средний

*-jo

*-а

*-ja

*-й

г

1

*-й

*cons

им. п. — вин. п.

-гъ

-гь

род. п. — местн. п.

-У

-У

~(ов)у

-ъю

дат. п. — ТВ. п.

-ъма

•ъма

-ома

-ема

-ома

-ама

-ъма

-ъма

-ъма

-ъма

Если не считать наращений в старых типах склонения (сын-ов-у, тел-ес-у), косвенные формы в двойств, ч. имели одно и то же окончание: в род. п. — местн. п. -у, в дат. п. — тв. п. -ма, присоединенные непосредственно к своей основе. Различия касались только формы им. п. — вин. п., в которой имена женского и среднего рода совпадали по окончаниям, а все архаические типы склонений имели те же окончания, что и мягкие типы женского — среднего родов.

Таким образом, исходным был синкретизм форм женского — среднего родов, который уже в древнерусском языке заменяется общностью форм у мужского — среднего родов: им. п. — вин. п. женгъ и селп> сменились соотношением женгъ и села (как стола), а души и лици — соотношением души и лиця (как мужя). Имена мужского рода *-о/ *-уо-основ в им. п. — вин. п. воздействовали на все другие имена мужского рода (сыны > сыну и т. д.), а некоторые из них, выходя из архаических типов склонения, изменяли окончания и в косвенных формах; ср. в памятниках XII в. по дъвою дъну и по дъвою дънию.

§ 194. Счетные имена дъва, оба употреблялись только в двойств, ч. и также совпадали в общей форме женского — среднего родов, но тоже лишь в им. п. — вин. п.:

муж. р. жен. р. — ср. р.

им. п. — вин. п. дъва оба дъвгъ обгъ род. п. — местн. п. дъвою обою

дат. п. — тв. п. дъвгьма обпхма

Здесь раньше всего стали изменяться формы род. п. — местн. п., уже в рукописях XII в., в том числе в берестяных грамотах, находим

формы дъву, обу типа без дъву ногату, «а обу страну. Это северные источники XII—XIII в.; ср. на дву коню НК 1282 (в тексте «Правды Русской»), на дву тысечю серебра СН1Л, от... дву языку Ип.1425, у дву насаду Пск.1 лет. Ср. рода дъвъ > дъва совпадают с формой мужского рода, как и в других случаях, уходя от маркированного женского рода. В Лавр. 1377 рядом за двгъ тьтгь и за два лгьта — старая и новая формы согласования. В новгородской Гр. 1270 г. даю за все то два села, в новгородском списке «Правды Русской» видока два (НК 1282), в Бер.гр.ХП в. (113) два лгьта и т. д. Старые формы двойств, ч. среднего рода сохранились в сложных словах; ср. detbemtь (от съто) с изменением по общему правилу в двгьети > двести; древняя форма род. п. — места, п. двойств, ч. сохранилась в словах типа двоюродный, а новая — в словах типа двужильный.

Форма дъву с XV в. стала сочетаться с именами во мн. ч. и тем самым утратила значение двойств, ч.: в грамотах, начиная с 1448 г. находим примеры типа в дву сот, от дву бортей, без дву денегъ, без дву гривенъ и т. д. То же происходило и с другими формами; ср. в грамотах и в псковских летописях XV в.: со обою сторонъ, обою князей прияша, обою городовъ, къ двгъма селцомъ, зъ двема рубежи, об/ь- ма тиуномъ и т. д. В то же время в текстах появляются необычные формы типа трема, четыръма, пятьма, шестьма и др.: к трема березам, къ ихъ пятма варницамъ, з десятма человгъки, шестьма ты- сячамъ и т. д. всегда в согласовании с мн. ч. Обратная замена форм мн. ч. на двойств, ч. показывает, что категория двойств, ч. у счетных имен данного типа уже отсутствует, и дъва в свою очередь начинает использовать окончания мн. ч. (двух, двум и т. д.; ср. новые сложные слова типа двухметровый).

Наряду с формами оба, обгъ существовала собирательная —•мужской род обои,.женский род обогь, средний род обоя; возникало распределение по значению: оба — ‘тот и другой’, о двух Предметах или лицах, обои — ‘те и другие’, о двух группах предметов или лиц. Например, в списках переводных текстов XIV в.: елгьпъ елгьпа вода, оба въ ровъ надета (nHXIV) — о двух лицах, но сея же сблазнишася обои, июдгъяне и елини (ХГА) — о двух народах. Внеродовые варианты об)ьхъ, обгъмъ, обгъми и новые формы типа обгьихъ становятся возможными с конца XV в.: съ обеих сторонъ в Судебнике 1497 г., на дубгьхъ на обгьихъ в Гр. 1500 г., т1ьхъ мгьетъ обгьихъ в Гр. 1508 г. и т. д. двойств, ч. и здесь заменилось мн. ч. Современное различие по роду в формах обои, обоих, обоим и обей, обеих, обеим составляют трудность употребления как остатки искаженных древнерусских форм. Обеих рекомендуется употреблять при обозначении женского рода, обоих — мужского, а также женского и мужского совместно.

Некоторые примеры раннего смешения форм двойств, ч. и мн. ч. при имени два сомнительны, если их объяснять как факты своего времени.

Г. А. Хабургаев полагал, будто формы мн. ч. (и ед. ч.!) употреблены вместо форм двойств, ч. в смоленской Гр. 1229 г.: та два была (двойств, ч.) посльмь (ед. ч. — «вместо посьлома») у Ризе, из Ригы ехали (мн. ч. — «вместо гьхала») на Гочькыи берьго — о двух послах. Здесь соединены несколько формул, которые по особенностям синтаксиса того времени совсем не обязательно должны были согласовываться в морфологических признаках; гъхати посльмь представляет собой юридическую формулу, а в большом наборе однородных сказуемых не только по числу, но и по виду и времени глаголы могли различаться в общем отношении к одному подлежащему. Именно эта особенность древнерусского синтаксиса и вызывала возможные нарушения числовых форм, впоследствии приводившие к утрате грамматической категории. Известная «несобранность» древнерусского предложения — результат общей «синтагматичности» системы языка. Это не язык в современном смысле слова, а речь, в которой глагол важнее имени.

В. М. Марков высказал мысль о том, что именно утрата промежуточной парадигмы двойств, ч. далеко развела ед. ч. и мн. ч., сделав их самостоятельными именными парадигмами (и парадигмами вообще). Он справедливо утверждает, что «словообразовательная обособленность числовых парадигм» приводила к расхождению их форм, образовывавших как бы самостоятельные «слова»: свезоша медь миогъсвезоша меды многы, т. е. медь собирательно как выражение идеи, а меды конкретно предметно. Именно тут многие имена вышли из круга числовых мер (Singularium tanlum и Pluralium tantum), и особенно суффиксальные.

§ 195+. Формы двойств, ч., в общем, довольно строго сохранялись в раннем древнерусском языке; примеры их употребления до XIV в. приводятся во всех описаниях текстов.

Вслед за Александром Величем (1899) выделяют следующие функции двойств, ч.

1. При обозначении парных предметов; в древнерусском «свободное двойств, ч.» сохраняется почти у полусотни имен, главным образом обозначающих парные части тела или постоянную предметную парность: бока,рога, уса, локти в мужском роде; бедргь, пятгь, лани- тгь, нозгь,руцгь, пазусгь, плеенгъ, устыиь, бръви, вгьжди, голгьни, гърсти, длани, ноздри, пясти, скрани ‘виски’, челюсти, очи,уши и др. в женском роде; колгьнгъ, крилгь, рамгь, стьгнгъ, мудп>, плечи и др. в среднем роде, а также слова типа берега,рукава, малъжена ‘супружеская пара’, родителя, двьри и- нск. др. По происхождению это нс форма слова, а самостоятельное слово с синкретичным значением двойств, ч. — мн. ч. (окоочи, ухоуши). Нарушения в употреблении двойств, ч. здесь возможны, но также определяются не категориально, а контекстно; ср. направи на правый путь мирьны ногы моя (вместо нот) в

ЖН1219. Этот пример приводят все учебники как утрату согласования по двойств, ч., но в дрсвнсславянском переводе Лк 1,79 направи- ти новы на шя на путьмиренъ.

  • 2. В конструкции с двумя именами, соединенными союзом, ер. митрополитъ блгословляше князгь (двойств, ч.) Изяслава и Всеволода, но в записи к ЖН1219: помози рабомъ своимъ (мн. ч.) Ивану и Олексию, написавыиема (двойств, ч.) книгы сия.
  • 1 и 2 — это по смыслу двойств, ч. Следующие типы двойств, ч. связаны по форме.
  • 3. В сочетании с числительными два, дв/ь, оба, обгь (связанное счетно-количественное двойств, ч.): увы мне! от дъвою плачю пла- чюся вплоть до XV в. в сочетаниях с числовыми мерами противопоставление сохраняется: два пуда жита, оба брата, двъ корови, но — 4 лоскуты, 3 рубли, три участки во мн. ч. (двинские грамоты XV в.).
  • 4. Анафорическое двойств, ч. — речь идет о ранее названных и уже известных двух лицах или предметах: и вьси люди прославиша Fa и стая мученика (речь о Борисе и Глебе).

В контекстных формулах речи О. Ф. Жолобов находит еще 4 вариации указанных типов.

A. Прономинальное двойств, ч. обозначает участников диалога: радуита ва ся, вьдаита же ми, не боита ва ся — это выражение и д е и о связи двух лиц функционально совпадает с типом 4.

Б. Формульное двойств, ч. обозначает неслучайное соединение лиц или предметов типа братъ-сестрома в ОЕЮ57, АЕ1092 и вообще в евангельском тексте; сюда относятся сочетания типа душа и тгыо, кръвь и плъть, земля и небо, дьнь и ночь. В древнерусских источниках небо съ землею радуетася: милость и истина сьргътастася — это также выражение идеи о связи двух явлений, равное типу 2.

B. «Божественное двандва» («двойное двойственное») выражает сакрально отмеченные «священные двоицы», т. е. не случайно вещное, а идеальное сочетание двух, соразмерных друг другу (равно вещному типу 1). Термин «двандва» из древнеинд. — калька, связанная и с греч. 8ио 86о, ср. в евангельском переводе дъва нъ дъва ‘попарно’ в ОЕЮ57 или оба дъва.

Г. «Конгруэнтное» (соотносительное) двойств, ч., контекстно совпадающее с типами 1, 2, 3: сия убо стая мученика... все согласуемые члены сочетания (прилагательное, причастие, существитель^ ное, глагол) обязательно координируют по двойств, ч.: сътвори Бъ обгь евгьтилпу велиц)ьи, очима сима телесьныима вид)ъти и т. д. Ср. и урокомь дающе Кыеву двгъ тысячгь гривюь (Лавр. 1377) — в списках с XV в. гривенп).

Таким образом, функциональная система двойств, ч. представлена не только в конкретно вещном (1-4), но и в идеально «вечном» вариантах (А—Г).

§ 196. Изменения двойств, ч. начинаются с личных местоимений (надежные примеры с XI в.), причем одновременно в группах 1 и 2, т. е. только по смыслу. Двойств, ч. в группах 3 и 4 (по форме) изменяйся лишь с XIII в. При этом у некоторых имен старые формы

ДВОЙСТВ. Ч. СТаЛИ ВЫПОЛНЯТЬ фуНКЦИЮ MH. Ч., Ср. КОЛГЬНи (ИЗ KO.VbHtb)

и колена; ср. в современном употреблении: я плачу, видишь: я колена Теперь склоняю пред тобой... море по колена (во фразеологизме), но также море по колени. Имена очи, уши косвенные формы мн. ч. получили с XVI в.; воочью остаток формы тв. п. двойств, ч. (очью бешено сверкая в сказке о Конькс-Горбунке). Долго сохранялись варианты у имени плечи: и первым снегом с кровли бани Умыть лицо, плеча и грудь (Пушкин). Как «естественно двойственные» по смыслу относительно поздно получали форму ед. ч. слова типа врата, груди, двери, перси, уста и под., но сохранились исконные формы двойств, ч. у слов берега, бока, глаза, рога и др.

В сочетании с три, четыре также появляются формы двойств, ч., но лишь в момент утраты категории двойств, ч. (три стола, четыре стола и т. д.).

Нельзя утверждать, как это иногда делают, будто уже при возникновении письменности у восточных славян категория двойств, ч. для них «не была живой». Справедливо осторожное суждение С. П. Обнорского: точное время окончательной утраты двойств, ч. невозможно определить, поскольку идея двоичности, как особо важная в идеологическом отношении, у восточных славян сохраняется до сих пор.

На основании примеров из древнерусских памятников разного жанра и различной традиции (в том числе и переводных) можно полагать, что по крайней мере до XIV в. категория двойств, ч. сохранялась в общей системе эквиполентных числовых оппозиций, хотя обозначилась и постепенно развивалась нейтрализация в противопоставлении двойств, ч.: мн. ч., которое на правах общего (двойств, ч. — мн. ч.) немаркированного члена входило в оппозицию ед. ч. : (двойств, ч. : мн. ч.). Отсутствие противопоставления двойств, ч. : мн. ч. и давало возможность для взаимной замены форм после XIV в. Совпадение значений двоичности и множественности относительно единичности могло нейтрализоваться в определенных контекстах традиционного типа. Ср. аналогичную оппозицию, предшествовавшую развитию градуальности, в противопоставлении по роду: женский : (мужской : средний).

Теоретически трудно допустить, чтобы в средневековой системе идеологически значимых противопоставлений отсутствовал важнейший элемент градуальной оппозиции по числу; знаковые тексты утверждали противоположность ед. ч. — двойств, ч. — мн. ч. как выражение того, что «божественно — посредне — отпадшо» (Бог Един — человек «посредне» — бесов множество). Сложно было бы объяснить не только устранение из системы «человека», но и то, почему при утрате категории двойств, ч. чуть ли не в X в. «формы двойственного числа правильно широко употребляются с разной степенью корректности и последовательности вплоть до XVII в.», а средневековые авторы и писцы «парадигмой двойственного числа владеют» (М. Л. Ремнева).

Действительно, как уже отмечено, в XI—XII вв. формы мн. ч. иногда вытесняют формы двойств, ч. в ситуации неразличения двоичности и множественности, т. е. в обобщенно множественном исчислении и притом главным образом в согласуемых частях речи, а не при конкретном указании исчисляемой «предметности» в имени существительном. Постепенное увеличение имен отвлеченного и обобщенного значения делало избыточным наличие формы двойств, ч., которая всегда указывает на конкретность предмета или лица. Преобразование собирательности на новых основаниях, наоборот, способствовало оформлению числовых мер в выражении отвлеченных имен. А. А. Шахматов полагал, что утрата форм двойств, ч. начиналась с прилагательных (и в косвенных формах раньше), тогда как у существительных двойств, ч. поддерживалось предшествующим числительным. Это очень важное уточнение, ср.: два ковша золоты — предикативность краткого прилагательного восполняет сочетание два ковшазолоты; мои два жеребья — притяжательное местоимение также вычленяется из общего сочетания слов, подчеркивая принадлежность два жеребьямои; золоты и мои употреблены в форме мн. ч.

  • § 197. В обширной литературе вопроса показаны условия замены форм двойств, ч. совпадающими с ними (по противоположности к ед. ч.) формами мн. ч.
  • 1. Раньше всего это происходило у личных местоимений, особенно в клитических формах и чаще всего при обращении, например к святым Борису и Глебу в посвященных им житии и службах, в «Слове о полку Игореве», в Изборнике 1076 г.: вы и ва, вами и ваю и т. д. Это клитические формы, которые и сами по себе выходили из употребления в речи, их синтаксическая неопределенность способствовала смешению в числах.
  • 2. То же отмечается у местоимений при свободно двоичном их употреблении; ср. в Сл.ПИ отьць ихъ или вашумъ — в обоих случаях речь идет о двух лицах.
  • 3. В форме 3-го л. глаголов окончание -та появляется вместо -те (примеры уже в ОЕЮ57), но это может быть совпадением форм 3-го и
  • 2-го л., обычное для глагола в формах прошедшего времени; но и в этом случае перед нами типичный русизм древнерусского языка: присту- писта къ нему дъва елгъпъця... (вместо исконного приступаете).
  • 4. При сочетании двух имен, соединенных союзами и, да в зависимости от позиции у глаголов представлена форма в ед. ч., мн. ч.

или двойств, ч. (уже в источниках XI в.), но и это, скорее, в соответствии с правилами согласования по форме, а нс по смыслу.

Позиции 1-4 небезупречны в доказательстве разрушения категории, поскольку они явлены в синтагме.

  • 5. У самих имен существительных наиболее ранние примеры совпадения форм двойств, ч. с формами мн. ч. связаны с именами, обозначающими парные предметы и только в им. п. — вин. п., с очень редкими отклонениями от нормы типа рукы, ногы Н руцгь, нозп> или в сочетаниях с местоимениями (в руцгь наши); колебания в других падежных формах являются довольно поздно, ср. списки «Повести временных лет» (ногами Лавр. 1377 — ногама Радз.ХУ). Уже в ОЕЮ57 рядом находим: умывати ногы ученикомъ (мн. ч. на л. 154а) — умывати нозп> ученикомъ (двойств, ч. нал. 157а), възло- жятъ бо на вы рукы своя (мн. ч. на л. 224 г) — на руку възьмутъ тя (двойств, ч. на л. 47); ср. также: вьси языци въеплещтгьте рукама (двойств, ч.) — въеплештгъте руками (мн. ч.) в ЧПХ1; несогласование двойств, ч. — мн. ч. в текстах УСХШ и посажь дъва попы скоро- письця (двойств, ч. — мн. ч.) — и възъмъ дъва гръзны (двойств, ч. — мн. ч.) и т. д.
  • 6. То же у имен среднего рода, нс противопоставленных словам мужского рода, в тех же падежных формах; ср. примеры типа два солнца вместо двгъ солнци в Сл.ПИ, даю два села вместо двп> селгь в Гр. 1270, такие же нарушения в «Повести временных лет» и т. д.
  • 7. В анафорическом употреблении формы двойств, ч. заменяются формами мн. ч. хоть и редко, но достаточно рано (СПХ1, «Повесть временных лет», старшие жития); обычно это также формы им. п. — вин. п. в согласовании с определенными глаголами и местоимениями; можно напомнить, что именно анафорическое двойств, ч. нс указано в «Грамматике» Смотрицкого (1619 г.), хотя формы двойств, ч. он весьма тщательно описал (не всегда верно по их историческим вариантам).
  • 8. Совпадения с мн. ч. замечены и у имен *-о-основ в род. п. — местн. п., но это редкость и встречается, например, в переписанном с восточноболгарского оригинала Изборнике 1076 г.; такие примеры можно не принимать во внимание, говоря о категории двойств, ч. в это раннее время.

Таким образом, наиболее устойчиво формы двойств, ч. сохраняются:

  • 1) в сочетании со словами два, оба (почти до XVIII в.: их считают «застывшими формулами»), ср. по двою днию и под., главным образом в косвенных формах;
  • 2) у парных по смыслу существительных типа очи, уши, руцп>, очима, от руку моею, с сию страну судна, рукавицгь и под.; некоторые примеры тут лексически ограничены возможностью пересечения с мн. ч., ср. собирательные по смыслу формы типа родителиродителиеродителя своя, которые сохраняют смысл и форму двойств, ч. в некоторых (древнейших) частях «Домостроя», в «Житии Сергия Радонежского» и в других средневековых текстах XV в.
  • § 198+. Большинство приведенных примеров показывает (особенно 5), что идея двоичности сохраняется, поскольку в пределах синтагменной формулы всегда присутствует указание на двойств, ч., хотя при этом прежняя избыточность формальных средств ее выражения устраняется. Примеров такого рода достаточно много в средневековых источниках; ср. ваю... злаченые шеломы в Сл.ПИ, т)ъло с{вя)тою, телеса ваю, о телеаъхъ с(вя)тою, тгъло с(вя)ту стр(астотер)пцю и др. в «Житии Бориса и Глеба» (слово тгъло как обобщенный по смыслу символ не употребляется в форме двойств, ч.). Историки приводят и более поздние примеры такого рода: съ двгъма сыновъ в греч. XIII в., стопы ногу его, прахъ ногу в «Житии Нифонта» по списку XII в., дву татариновъ, дву человгъкъ (род. п. передан формами двойств, ч. и мн. ч.), двема суды (тв. п. передан формами двойств, ч. и мн. ч.), на двою чепех (места, п. передан формами двойств, ч. и мн. ч.), более обою сестръ, к т>ъмь же дв/ъма положи- ша, глаголаше двгъма мученикамъ и под. Другими словами, всякая парность выражается как реальная предметность указанием на числовую меру (два), а не как отвлеченность идеи через сохранение старых формантов: двоичность передается аналитически, поскольку прежнее распределение значимых категориальных отношений сохраняется в границах формулы.

Только после XV в. появляются и обратные формы — двойств, ч. заменяет необходимые формы мн. ч. Взаимное смешение форм двойств, ч. и мн. ч. означает, что теперь отсутствует нейтрализация по признаку «не-единственность»,и категория двойств, ч. исчезает из языка; под «языком» подразумевается не мифический «живой разговорный», отвлеченный от литературно-книжного как бытовая речь, а вообще древнерусский язык как система, которая обслуживала все сферы жизни, а не только домашние разговоры, для которых, вполне возможно, форм двойств, ч. и не было нужно.

Однако в XIV-XV вв., как и позже, характерно смешение форм парадигмы двойств, ч., причем также в одностороннем порядке: все формы двойств, ч. используются для передачи смысла вин. п. (обычно в прямом объекте); ср. примеры типа паду на колену (род. п. — места, п. в значении вин. п.), повелгъ дати... дву отъ рабынь ея, обою брату ея... в заточение отосла и пр. Как и в случае с ранними примерами колебания (нейтрализации) в употреблении форм им. п. — вин. п. двойств, ч., здесь ощущается некоторое влияние со стороны неустоявшсйся и еще не получившей статуса самостоятельной категории одушевленности.

Утрата двойств, ч. как категории языка определяется несколькими этапами преобразования, каждый из которых связан со смежными изменениями в системе языка.

В текстах ХН-ХШ вв. появляется формульное мн. ч. в конструкциях с двумя именами (4 тип) — это момент преобразования эквипо- лентной оппозиции в градуальную.

Во второй половине XIII в. происходит обобщение идеи «оба, два» и «больше», распространяясь на типы 1 и 3, и двойств, ч. перестает быть текстово-речевым явлением.

Со второй половины XIV в. происходит нейтрализация числовых противопоставлений, распространяясь на тип 2.

К началу XV в. завершаются категориальные изменения двойств, ч., происходят безразличные к категории числа смешения форм двойств, ч. и мн. ч. В XVI-XVII вв. двойств, ч. сохраняется как «узуальный архаизм», но идея двойственности, как и идея собирательности, не исчезает из семантики, переходя на уровень синтаксического контекста.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы