Привязанность и безопасность Дж. Боулби

Джон Боулби связывал безопасность с состоянием привязанности, рассматривая ее как источник безопасности. Именно привязанность, которая обеспечивает состояние безопасности, дает источник радости[1]. Забота, полученная в первые годы жизни ребенка, имеет основополагающее значение для формирования его субъективного благополучия в дальнейшей жизни. Взаимодействие в ранние годы накладывает отпечаток на состояние благополучия человека всю его жизнь.

Так, Маргарет С. Малер писала, что забота матери необходима для того, чтобы ребенок психологически правильно развивался. Ребенок обязательно должен испытывать комфорт для того, чтобы в нем развивалась вера в то, что мир — хорошее место. Ощущение единства с матерью (симбиоза) обеспечивает ребенка внутренним чувством, которое Малер называла «якорем безопасности». Дело в том, что когда ребенок выходит из симбиотического состояния, он знает, что у него есть спасительный якорь, состоящий из доброты и комфорта, который защитит от опасностей в случае необходимости[2].

Пример

Документальный фильм «Джон» был снят в Великобритании в 1969 г. Его авторы, Джеймс и Джойс Робертсоны, последователи Анны Фрейд и коллеги Джона Боулби — автора теории привязанности, провели множество исследований в области развития детей. В фильме показано влияние разлуки с матерью на маленького ребенка.

Этот фильм о 9 днях жизни полуторагодовалого мальчика в детдоме, пока мама была в роддоме (рожала второго ребенка), а папа работал и навещал малыша лишь изредка. Он, по сути, похоронил ее в своей душе уже на третий день, ведь у детей в этом возрасте нет понятия о времени. Фильм рассказывает о значении привязанности, влиянии разлуки на психофизиологическое развитие ребенка. Исследования, сделанные на основе этого фильма, подтвердили взаимосвязь присутствия близкого человека на последующую жизнь детей.

В начале эксперимента никто и не предполагал, как разлука с матерью влияет на ребенка.

Родители помещают 17-месячного Джона на 9 дней в дом ребенка, на время, пока мама находилась в роддоме. Все эти девять дней Джойс Робертсон и видеооператор наблюдали за тем, что с ним происходило. Все время нахождения мальчика в детском доме его навещал отец.

В первые недели после возвращения из детского дома у Джона были приступы злости. Он отрицал своих родителей, во всех их проявлениях, не хотел ни любви, ни успокоения, не хотел с ними играть. Держал дистанцию от них физически, уходил от них в свою комнату и сидел там. Он очень много плакал и не выносил ни малейшего замедления при исполнении его желаний. Когда играл, был очень агрессивный и деструктивный. Вместо того чтобы бережно обходиться со своими игрушками, раскидывал их со злостью вокруг себя.

На второй неделе эти приступы злости прекратились, и мальчик в основном играл спокойно в своей комнате.

На третьей неделе все сильно поменялось в худшую сторону. Приступы злости вернулись, категорически отказывался есть, так, что начал терять вес. Ночью плохо спал и днем совсем не спал. Родители были сильно шокированы от этого ухудшения, прежде всего, пугала эта бездна между ребенком и родителями. Они реорганизовали свою семейную жизнь: главная задача была теперь — поддерживать Джона, максимально посвятить себя его интересам. Родители хотели помочь ему вернуть то, что он потерял.

Один месяц спустя после возвращения домой значительно наладились отношения Джона с мамой. Но его «хорошее» состояние было нестабильным. Приход человека, который наблюдал за этой ситуацией, нарушил спокойное состояние ребенка и вернул его в то состояние, в котором он был, когда отказывался от еды и от внимания родителей.

Через несколько дней состояние нормализовалось, но через 3 недели (7 недель по возвращении в семью) вновь пришел наблюдатель и вызвал у ребенка сильное нарушение, которое на этот раз продлилось 5 дней, к тому же вызвало агрессию по отношению к матери.

Скорее всего, эти посещения наблюдателя (женщины) вызвали страхи и подозрения, связанные с пережитыми воспоминаниями во время разлуки.

Три года спустя после возвращения в семью, когда Джону было 4,5 года, он был красивым, подвижным ребенком и радовал своих родителей. Но все же две вещи беспокоили их. У него был страх потерять свою мать, и он был в смятении, если не находил свою мать там, где предполагал. Каждые два месяца внезапно начиналась возбужденная агрессия против мамы, длившаяся несколько дней.

Все это были явные последствия болезненного опыта, полученного во время девятидневного пребывания в доме ребенка, в котором не были удовлетворены его эмоциональные потребности.

Согласно теории привязанности Дж. Боулби зрелая зависимость — это «целевое партнерство». По мнению Боулби, это партнерство начинает развиваться уже на четвертый год жизни, когда вновь приобретенные познавательные способности позволяют ребенку понять мотивацию родителя, способствуют ведению переговоров для достижения общих планов, согласованных на взаимной основе. Таким образом, характер привязанности ребенка к родителям претерпевает изменения на протяжении всего периода взросления и развития личности.

Таким образом, «зависимость», которая сначала рассматривалась в диаде «опекун — ребенок», не является синонимом незрелой зависимости. Зависимая безопасность с самого начала способствует развитию уверенности в себе. Блатц считал, что молодой человек не может иметь здоровых отношений с родителями, не становясь независимым от них.

Задание

Жизнь, по Дж. Боулби, есть цикл рискованных начинаний, которые лучше строить на «безопасной базе». Как вы думаете, почему Боулби связывал безопасность с состоянием привязанности?

  • [1] BowlbyJ. Attachment and loss: Volume 3. Loss. N. Y. : BasicBooks, 1980.
  • [2] Крэйн У. Теории развития. Секреты формирования личности. СПб. : Прайм-ЕВРОЗНАК, 2002. С. 399.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >